Алексей Поворов – Тринадцатый (СИ) (страница 71)

Подкошенный сильным ударом, капитан рухнул на колени. Преторианец взял его за волосы и с силой дернул вверх.

— Смотри: разве может быть что-то прекраснее? Смотри! Ты это сделал! Смотри, генерал, и помни! Это та, кого ты предал! Ты всегда всех предаешь, Луций! Как ты говорил? Нет ничего слаще власти? У великих нет друзей и нет родни?! Я хорошо усвоил твой урок, генерал!

Римский воин вытащил меч и приставил его к горлу Зверева.

— Посмотри на меня, Луций! Посмотри! Смотри мне в глаза, я хочу их видеть!

Дождь плетью хлестал по лицу Алексея, который с отвращением глядел на своего мучителя.

— Ну что, генерал, ты доволен собой? Доволен тем, что сделал?!

— Я не понимаю.

— Ты все понимаешь, только не хочешь признать, что я слишком хорошо усвоил твои уроки. Признай, что я стал лучше тебя! Давай, Луций, вспоминай. У нас есть, о чем поболтать!

Преторианец подошел к кресту и, приложив клинок к оголенной ноге девушки, медленно, с оттяжкой, глядя в глаза Алексею, рассек ей ногу.

— За что?! — снова взмолилась Татьяна.

— Капитан, что с тобой?! — во весь голос кричал Виктор, забыв о безопасности, и тряс Алексея за плечи.

Наконец, он привел капитана в чувство. Рядом с ним, сидя на корточках, рыдала девушка.

— Это не человек, это не человек…

— Тебя зовут Татьяна? — окончательно придя в себя, спросил Алексей.

Девушка впервые подняла взгляд с пола.

— Да. А откуда вы знаете мое имя?

— Мне твоя бабушка рассказывала о тебе.

— Бабушка?

— Да. Она просила присмотреть за тобой.

— Он не человек, — глядя в глаза капитану, тихо произнесла Татьяна.

— Кто? Кто не человек?

— Анатас.

— Анатас?! — воскликнул Виктор.

— Он похож на человека, но это не так. Я никогда не видела ничего страшнее.

— Я же говорил тебе! Я же говорил! — Четырин шагал вокруг Зверева и нервно жестикулировал. — Ну, все. Раз он здесь, нам точно конец. Допрыгались.

— Да успокойся ты. Все умрем рано или поздно.

— Спасибо, успокоил! Хотелось бы поздно, а не в расцвете лет!

— Я же вам говорю, он не человек!

— Мы знаем это. Что он хотел от тебя?

— Я не знаю! У него нет души! И у Александра ее нет. Они оба не из нашего мира, — кусала губы Татьяна.

— Что он хотел от тебя?

— Я не знаю! А вы кто такие?!

На этот вопрос Зверев не знал, что ответить. Он считал, что, когда найдет девушку, она многое расскажет ему, и все прояснится, но ничего подобного не случилось. Наоборот, все зашло еще дальше в тупик. Похоже, она и сама не знала ничего особенного, а он так надеялся получить ответы.

— Помогите мне, — еле слышно произнесла Татьяна. — Я запуталась. Я уже ничего не хочу. Помогите, прошу вас.

Капитан протянул ей руку и поднял ее с пола. Он не стал расспрашивать девушку, что она делала здесь, в подземелье. Алексей напрочь забыл, что он следователь, да и само следствие отошло для него на второй план. И какое тут, к чертям собачьим, следствие, когда вокруг творится такое. Единственное, о чем он думал, так это о том, что надо выбираться из этого проклятого места, и делать это надо как можно скорее.

— Не спеши, тринадцатый. Бегство не есть спасение. Спасение в нападении. Нападение — вот лучшая защита.

Из темноты, словно призрак, появился силуэт седовласого, который без лишних слов и движений подошел к ним и мгновенно отодвинул Татьяну себе за спину. Все это произошло так неожиданно, что ни Зверев, ни Виктор не успели среагировать.

— Не думал тебя больше увидеть. Твой господин решил тебя помиловать?

— У меня нет господ, тринадцатый.

— Гляжу, тебе пришлось нелегко, — посмотрел на раны в запястьях Алексей.

— Да, серебро замедляет регенерацию. Но Александр прислал ко мне всего лишь трех палачей. Какими же вкусными были их сердца!

— Чего ты хочешь? — опасаясь за девушку, капитан сделал несколько шагов вперед.

— Еще шаг, и я не посмотрю на то, что ты когда-то спас меня!

— Недолго же ты помнишь добро.

— Добротой можно причинить вред не только себе, поэтому, когда хочешь сделать добро, тщательно все обдумай. Если бы я хотел убить вас, то уже давно бы это сделал.

Девушка попыталась освободиться, но Лекант снова отодвинул ее за свою спину.

— Отпустите меня, — взмолилась она.

— Не разговаривай с ним! — предостерег ее Алексей.

— Я не держу ее. Я лишь хочу помочь. Ей не спрятаться от Александра, а тем более от Анатаса, несмотря на все ваши усилия.

— Я видела Анатаса. Это не человек!

— Не делай этого! — снова произнес Алексей и шагнул вперед.

— Не смей ей указывать! Она вольна делать все, что захочет. Вы даже не представляете, что она такое. Я знаю: мне не выбраться живым из этого подземелья — Александр насчет меня уже все решил. Мое время ушло в прошлое, но я постараюсь продать свою жизнь подороже. А вы сможете этим воспользоваться! Хотя, если честно, мне с трудом верится, что вам удастся что-то изменить. Тем более в компании с этим, — Лекарт с презрением кивнул в сторону Четырина.

— Мерзкая тварь! — выкрикнул Виктор.

Но не успел он и моргнуть, как Лекант прижал его к стенке.

— От тебя воняет кровью! Я чувствую это!

Зверев попытался помочь другу, но был отброшен в сторону сильным ударом седовласого.

— Не надо! — во весь голос крикнула девушка.

Лекант отступил.

— Как скажешь. Только ради тебя. Но не стоит им верить: от них несет несчастьем, они не помогут тебе.

— Я просто хочу домой!

— У тебя нет дома. У тебя есть величие и твоя сила, но из-за этого ты несчастна. Из-за этого они и ищут тебя. Ты последний фрагмент огромной головоломки, и они ни перед чем не остановятся в желании заполучить тебя.

— Ты даже не представляешь, кого ты слушаешь, какой он на самом деле и на что способен, — поднялся с пола Алексей. — В нем нет жалости и сострадания. Он зверь, машина смерти, слуга Александра. Он существо, которого не должно было быть, он — ошибка природы. Это ему не стоит доверять.

— Ты и сам такая же ошибка. Ты служил одному, а я другому. Ты так же, как и я, хотел крови. Но я не уничтожал города ради славы. Я не порабощал народы ради власти. Я не посылал людей на верную смерть. Я прятался за легендами и мифами, а ты действовал открыто, бессовестно губя тысячи человеческих жизней. История не помнит тебя, поскольку твое имя было проклято и запрещено к упоминанию. Но, поверь мне: ты затмил своей жестокостью Чингисхана, Гитлера и Сталина вместе взятых, и я по сравнению с тобой мелкий пакостник. Ни один тиран не приказывал выложить дорогу телами детей бунтовщиков, чтобы проезжающие по трупам могли понять, чем закончится восстание против Рима. Ни один из них не резал и не насиловал женщин на глазах взбунтовавшихся мужчин. И ни один из них не распинал стариков, пытаясь внушить страх побежденным. Ты исчадие ада, не я.

— Что ты такое несешь?! — стиснул зубы и сжал кулаки Алексей.

— Постой! — не выдержала Татьяна. — Раз ты многое знаешь, то объясни мне, кто этот странный человек, которого боится сам учитель?