Алексей Поворов – Тринадцатый (СИ) (страница 68)

— Может, тогда и нас нет? Нет тебя, меня, Александра. Если чего-то не нашел или не увидел, значит этого нет вовсе? Но воздух, например, тоже невидим, однако если его убрать, ты без него и десяти минут не протянешь. Или, например, ядра Земли тоже никто не видел, но мы все уверены, что оно есть.

— А вы в Бога и дьявола верите?

— Конечно, верю. И представь себе, они и впрямь существуют. А если бы их не было, в кого же тогда верить? Неужели люди смогли бы прожить без веры хотя бы сутки? Да вы бы перерезали друг друга на следующий же день. Вера хотя бы немного удерживает вас от этого, а что бы было без нее? Что бы случилось, если бы люди остались сами по себе?

— Так мы и есть сами по себе!

— Э-э-э, нет. Тут ты ошибаешься. Хотя я бы очень этого хотел.

— Почему?

— Ну, потому что я мечтаю увидеть мир в первозданной красоте. Посмотреть на людей, так сказать, в истинном их виде.

— Значит, Бог и дьявол, по-вашему, существуют?

— Да, — сухо ответил Анатас и сделал глоток вина.

— Может, вы лично с ними знакомы? — съязвила Татьяна.

— Да, я лично знаком с каждым из них, — невозмутимо ответил он.

— Извините, но я вам не верю. По-моему, это чистый бред.

— А во что ты веришь? Если нет ни Бога, ни дьявола, ни Кришны, ни Аллаха, то, позволь спросить, что тогда вообще есть? Или ты думаешь, что мир существует по принципам биологического феномена? Как родился животным, так скотиной и сдох? Может, ты просто что-то пропустила? Что-то ценное. Что-то такое, во что ты веришь, но чего не хочешь признать?

— Вы или сумасшедший, или гений.

— Гениальность — это всегда сумасшествие. Гении не могут быть здоровыми людьми, так как нормальному человеку не приходят в голову гениальные идеи.

Татьяна уже поняла, что перед ней непростой человек и что прямых ответов на ее вопросы он не даст.

— Если вы знакомы с Богом и дьяволом, то насколько близко? И как к ним относитесь? Поделитесь, если не трудно.

— Очень близко. Я знаю их, как себя, и отношусь с уважением к каждому. Убеждения навязываются Церковью, семьей, друзьями, а люди слишком пассивны и доверчивы или просто заняты, чтобы копаться в себе, слушать голос собственного рассудка, пробовать размышлять. Гораздо проще занять любую из уже существующих сторон, решив, какая вера тебе ближе, и все. А истина, как всегда, останется где-то рядом и будет всегда находиться за бортом вашей жизни. Только после смерти вы осознаете, как вы ошибались, но будет поздно: время для размышлений будет потеряно, настанет время приговора.

— Почему вы считаете, что люди безнадежны? Не все же такие, нельзя стричь всех под одну гребенку!

— Разумеется, не все. Встречаются и довольно рассудительные и умные, например, как ты. Которые знают, чего хотят, а если чего-то не знают, то ищут ответы на свои вопросы. Для примера, опять же, возьмем тебя. В Бога ты не веришь, дьявола тоже не признаешь. Но предположим, что они реальны и сейчас находятся в этой комнате. Кому бы ты отдала предпочтение?

— Не знаю. Наверное, Богу… — смутилась Татьяна.

— Даже после того, как Он обошелся с тобой и твоей семьей? Некоторое время назад ты утверждала, что ненавидишь Его, а теперь отдаешь Ему свое предпочтение. Как это понять?

— Ну, из двух зол лучше выбрать меньшее.

— И кто же большее зло?

— Конечно, дьявол.

— Это еще почему?

— Дьявол не делает ничего задаром. И не делает ничего хорошего. Он само Зло.

— Кто это сказал? Ты его видела, общалась с ним? А может быть, он чистильщик, подбирающий мусор, от которого отказывается Бог, или судья, выносящий справедливый приговор? Может, он делает с душами грешников то, что сделал бы с ними Бог, если бы не боялся запачкать руки, поскольку Он отец человечества? А что порой творится во славу Бога? Как быть с таким явлением, как религиозные войны? Кого в них винить? Или, может, дьявол спас своего сына ценой сотен убитых младенцев?

— И что же тогда есть добро и зло? Бог или дьявол?

— Ты хочешь узнать, с чьего молчаливого согласия совершаются самые зверские преступления на земле? — уточнил Анатас.

— Можно и так сказать. Только тогда получается, что им обоим просто-напросто наплевать на людей.

— В мире происходят чудовищные вещи, но в этом нет вины дьявола. Вся мерзость, грехи и чудовищные поступки происходят по вине людей и только людей, но вы не привыкли нести за них ответственность. Гораздо проще свалить все на дьявола, мол, он меня сбил с истинного пути, закрыл глаза и все такое. А Бог, конечно же, не причем. Так кто же будет в ответе за все, содеянное людьми?

Татьяна с изумлением смотрела на Анатаса. Его мировоззрение поражало ее. Он не был похож ни на Александра, ни на Матвея, с которыми ей приходилось общаться. Казалось, что он знает все. Он рассказывал так, будто и впрямь был знаком и с Богом, и с дьяволом. Находиться рядом с ним было интересно, увлекательно и одновременно страшно. Слушая его, девушка забывала о своих проблемах, забывала о душевной боли, никогда прежде не покидавшей ее.

— Тогда кто же он? — спросила Татьяна.

— Кто именно?

— Дьявол.

— Противоположность Богу, только не такая, которая описана в писаниях. Он прокурор на смертном одре, обвинитель, палач. Он не защищает грешников, не дает им прощения. Но с Богом он единое целое. Они неразлучны, как сиамские близнецы. Его цель — наказать грешника, а не смыть с него грехи раскаянием и покаянием. За то, что сделано, нужно отвечать. И отвечать нужно кровью, так как люди — скот, а со скотиной по-другому нельзя, по-другому она не понимает. Только ослабишь удила, она начинает думать, что свободна и никому не принадлежит, а стоит натянуть до кровавых подтеков — сразу успокаивается и начинает слушаться.

— Откуда вы это знаете?

— Я расскажу, если ты нальешь мне еще этого чудесного напитка, — Анатас улыбнулся и протянул ей пустой бокал.

Девушка неловко потянулась за бутылкой и уронила ее на стол, облив Анатаса.

— Простите! Я сейчас уберу, — тут же вынула из кармана платок Татьяна.

— Не надо. Стой!

Но девушка уже успела коснуться руки Анатаса, и как только она это сделала, время замерло. Из щелей стен потекла кровь, пол превратился в раскаленные угли, от которых в помещении стало жарко, а воздух наполнился запахом серы. Место привлекательного мужчины заполнила глубокая черная тень в человеческий рост с горящими огнем глазницами. По комнате разнеслись истошные крики и мольбы о прощении. Девушка отшатнулась, платок выпал из ее руки и вмиг сгорел, коснувшись пола. Учитель секты был похож на изуродованного полуистлевшего старика. Его лицо было покрыто шрамами, на руках не хватало пальцев, а глаза затянулись белой пленкой. Татьяна тут же поняла, с кем она удостоилась чести общаться и почему Анатас так много знал о дьяволе. Она в ужасе выскочила из комнаты и скрылась в темноте туннелей.

[1]Притчи, 8:17.

Глава XXV

БОЛЬШЕ ВЫ НИКОМУ НЕ НУЖНЫ

На парковке у большого особняка с двухметровым забором и видеокамерами по периметру, рядом с центральными воротами, мирно расположились три внедорожника. Вдруг рядом с ними на свежевыпавшем снегу появился человеческий след, затем еще один и еще. Следы потянулись к особняку. Затем снежинки, поднимаясь друг за другом с земли, образовали фигуру. Через мгновение около ворот стоял Ворон.

Максим Сергеевич открыл ящик стола и достал бутылку элитного коньяка, зубами вытащил пробку, выплюнул ее в сторону, плеснул янтарную жидкость в бокал и сделал большой глоток. Вытащив из внутреннего кармана пиджака дорогую сигару, он откусил ее кончик, прикурил и потер виски, втягивая и выпуская из себя густые облака сизого табачного дыма. Он постучал пальцами по столешнице, а потом с размаху обрушил на нее свой могучий кулак. Предметы, расположившиеся на столе, синхронно подпрыгнули и опустились на свои места.

— Да что за херня-то такая?! — выругался он и, положив сигару в пепельницу, потянулся за телефоном. — Алло! Полковника Громова могу услышать?! Афанасия Филимоновича! У вас там что, много Громовых что ли?! — нервно прокричал он в трубку и сделал еще глоток из бокала. — Хорошо, жду.

Минут через пять в трубке раздался знакомый мужской голос.

— Слушаю. Громов.

— Привет, Афанасий! — Бугай нервно втянул в себя дым.

— Ты совсем сдурел? Зачем звонишь мне сюда? Ты понимаешь, что нас могут слушать?

— Да мне плевать! Ты в курсе, что у меня трое парней попали в обезьянник?

— А я-то причем? Тебе давно пора понять, что сейчас не начало девяностых.

— Ты мне не рассказывай, что там да как! Ты когда у меня бабки брал, не рассуждал, а теперь скулить начинаешь?!

— Алло! Алло! Вас не слышно! Алло! Совсем связи нет.

— Ты что, сука, паясничаешь?! Громов! Я тебе твои похотливые яйца отрежу и прибью их к двери твоего же кабинета! — встал из-за стола Бугай.

— Алло! Ничего не слышно, — Афанасий сбросил звонок.

— Вот сука! — взревел Бугай и с такой силой опустил трубку на телефонный аппарат, что тот лопнул, и по нему расползлась большая трещина. — Твою мать! — падая на кожаное кресло, простонал он и, взяв бокал, снова сделал большой глоток. Он прикрыл глаза, гоняя в зубах сигару и выпуская дым, словно паровоз.

— Помнится мне, тут раньше была статуя, — Ворон провел пальцем по пустому постаменту.

Максим Сергеевич открыл глаза и несколько секунд с удивлением смотрел на посетителя, пытаясь понять, как тот оказался в его кабинете, запертом изнутри.