Алексей Поворов – Тринадцатый (СИ) (страница 24)

Водитель усмехнулся.

— Что смешного?

— Да нет, мужик, я не над тобой. Мне просто недавно приятель одну прикольную историю рассказал. Он в ГАИ работает. Ну, в ГИБДД. И не последний, кстати, там человек — зам зама, короче. Ну и вот, у них дня два назад случай был на посту, на вот этом самом, который у выезда находится. Дежурила там одна группа. И, представляешь, мимо них среди ночи проносится президентский кортеж с охраной, с мотоциклистами. Все, как полагается: мигалки, сирены, крякалки на каждой машине ревут, проблесковые маячки сияют. Президент, одним словом. У нас ведь все с голой жопой, а власть с понтами. Мы ж ее по-другому узнать не сможем, если без выпендрежа. Ребята опешили, стоят, не знают, как себя вести. По струнке вытянулись, да давай честь отдавать. Ну а что дальше-то делать? Честь отдали, больше отдавать нечего. Паника у всех, прямо как у малышей, у которых мамка потерялась. Мы ж как привыкли: если кто к нам в город едет, так нашим сначала позвонят раз двадцать, предупредят, что, мол, так и так, во столько-то мы невзначай приедем с проверкой, ждите. Наши сразу лужи в асфальт закатают, дороги подметут, столбы покрасят, деревья посадят — глянь, какая красота. У нас тут так всегда. Неважно, что после отъезда асфальт срежем и деревья выкопаем. Зато проверка посмотрит, что народ хорошо живет, да медальку кому-нибудь даст. А тут: как так? Почему никто не предупредил? Штаны у всех мокрые, ручонки трясутся — не при параде же встретили. Ну и старший той смены давай среди ночи названивать начальству. Мол, что за дела такие: президент приехал, а мы ни сном, ни духом, почему не предупредили? Те наверху в непонятках, кипиш подняли. Даже из отпусков всех повызывали. Короче, представляешь наших зажравшихся хряков, которых подняли среди ночи, сказав, что президент приехал? Не кто-нибудь, а сам президент! Они же там обделались от ужаса. Они же понимают, что на дорогах дыры, деревья не вкопаны, не подметено, ну, словом, все как обычно в городе, нормальное его состояние — нет красоты. И вместо медальки можно схлопотать волшебный пендель под зад. Всполошились, до Москвы достучались аж. А президента-то и нет. Да и приезжать к нам он не собирался. Им с первопрестольной орут, мол, рехнулись что ли вы там, в вашем Тамбове?! Озлобленное начальство, естественно, на пост с проверкой. А те Богом клянутся все как один, мол, был кортеж, видели, честь отдавали. У них, само собой, шмон устроили, с прокуратуры шишки понаехали в момент и, прикинь, нашли несколько килограммов гашиша и денег под сто тысяч долларов, а также блокнот, в котором расписано, с кого и какие взятки они брали, кого и с каким криминальным товаром пропускали. Всех с работы поснимали, кто там был, и дела уголовные на них позаводили. А их старшего, ну, командира, сразу под замок и обыск в доме. А тот клянется, что денег у них столько не было, что, мол, брали взятки, но не такими суммами, да и блокнот они не вели, да и трава не их. Короче, в несознанку ушел. Но самое интересное, говорят, что начальство-то деньжищи эти хотело себе захапать. Представляешь, сложили их в пакет, а пока до места довезли, то деньги эти в газетную резаную бумагу превратились.

— А с наркотой что? — удивленный рассказом водителя, спросил Зверев, недоумевая, почему у них в отделе об этом не трещат.

— Говорят, тоже исчезла. Короче, чертовщина, да и только! Хотя Бог есть на свете. Наказал сволочей, а то уже и ртом, и задницей хапают, морды в телевизор не пролезают и, что самое обидное, они меня оттуда еще и жить учат. Рассказывают, как надо, каких успехов мы достигли. Плюнуть хочется. И так убедительно говорят, что кажется, будто сами верят в это.

— Странные у Бога понятия о справедливости, не по заповедям как-то, — тихо вздыхая, пробормотал Зверев.

— Прости, что ты сказал? — переспросил водитель.

— Да нет, ничего. Извини, а ты не в курсе случайно, это не в ночь на 22 декабря произошло?

— Да не знаю я. Знаю только, что это недавно было. Кстати, вот мы и добрались.

— Спасибо, — поблагодарил Зверев и вышел из машины.

— Удачи! — крикнул шофер.

— И тебе!

Машина развернулась и поехала прочь. Зверев не спешил, в голову снова полезли странные мысли, которые еще неделю назад он бы счел паранойей. Все свалилось в кучу и запуталось в огромный пучок событий, из которого тянулась одна маленькая ниточка. И вела она к дому с темными окнами, у которого уже минут десять стоял капитан.

— Ну что, Виктор, ты — моя последняя надежда.

Зверев подошел к двери и постучал. Через минуту в доме зажегся свет и послышался разговор.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Откройте, милиция!

Дверь слегка приоткрылась, в щелке за цепочкой появилась девушка.

— А можно посмотреть ваше удостоверение?

— Разумеется, — ответил капитан и, достав из кармана ксиву, протянул ее вперед. — Я по поводу Виктора. Мне с ним надо побеседовать, у следствия возникли некоторые вопросы, я хотел обсудить их с ним.

— А что, повесткой у нас уже не вызывают?

— Просто дело очень важное.

— А до утра ваше важное дело подождать никак не может?

— Извините, могу я пройти, а то замерз очень.

— Ну, хорошо. Проходите, — недовольно произнесла девушка, но все же открыла дверь и впустила Зверева в дом, где было тепло и уютно.

Глава ХII

УТРОМ ТОГО ЖЕ ДНЯ

К зданию суда, которое находилось на улице Карла Маркса, прилетел черный ворон и, важно усевшись на ветке, замер. Словно ожидая чего-то или кого-то, он, практически не шевелясь, стал пристально всматриваться в людей, которые входили в храм справедливости и правосудия.

Вскоре к храму подъехала черная Волга, из которой вылез судья Петросянов. Николаю Егоровичу на вид было около сорока. Одет он был в дорогое пальто серого цвета и, судя по брюкам, бежевый костюм, обут в начищенные до блеска лакированные коричневые ботинки, а в руках держал черный дипломат. Петросянов пригнулся и побежал к зданию суда, пытаясь быстрее укрыться от непогоды. Поздоровавшись при входе с охранником, он спешно прошел в свой кабинет. Так начинался практически каждый рабочий день судьи Петросянова. Но не успел он выложить из дипломата нужные бумаги, как дверь его кабинета распахнулась, и в нее вошел полковник ДПС.

— Здорово, Петрович! Какими судьбами? — произнес удивленно Петросянов и, достав из кармана расческу, стал причесываться.

Полковник огляделся по сторонам и быстро подошел к Николаю Егоровичу.

— Что случилось? — поинтересовался судья у встревоженного чем-то приятеля.

— Сынок мой попал, — прошептал Петрович на ухо судье.

— Куда попал? — удивился тот.

— Ту-у-д-а-а, — чуть не плача протянул полковник.

— Я не понял, Петрович, ты ко мне пришел, чтобы я загадки твои разгадывал, или по делу? Я — не Бог, мысли читать не умею.

— По делу, по делу.

— Так давай, выкладывай, что да как, а то я намеков твоих не понимаю. Мы друг друга давно знаем, так что изволь начистоту.

— Да балбес мой на взятке попался! Они пару дней назад на Стрелецком посту стояли, идиоты! — начал свой рассказ полковник.

— Ну и?

— Ну, так вот. Стояли, сволочи, стояли и сбрендили. Твари! Представляешь, причудилось им, идиотам, что к нам президент приехал. Чем они там обкурились или обожрались, не знаю, но эти гады все начальство на уши подняли, а президента-то и нет. Те к ним с проверкой, а у них там денег, мать их, — швейцарский банк! Да еще у этих дурней наркоту нашли, прикинь! А мой оболтус у них в ту смену старшим был.

— Ну, а от меня ты что хочешь? Слышал я эту историю. Понаделали они шума. Говорят, приказ сверху поступил закрыть их всех.

— Да я уже каналы пробил, дело к тебе попадет. Ты бы помог, а? По-дружески. Я за ценой не постою — заплачу, сколько надо. А ты тут всех знаешь, да и связи у тебя хорошие. Похлопочи, а? Ну а то, что сверху приказ, так ведь мы все свои.

От этой речи у Петросянова расширились глаза.

— Петрович, я не понял, мне что, их всех отмазывать надо?!

— Да плюнь ты на всех! Сынка только моего одного и все, — жалобно простонал полковник.

— А что ж ты сам-то довел до такого? Неужто сразу придумать что-нибудь не мог? Ну, например, что он в той группе искал оборотня в погонах? — улыбнувшись, проговорил судья.

— Да что ты? После такого меня к этому делу близко не подпускают. Прокуратура все под свой контроль взяла, выслужиться хотят. А у тебя связи. Помоги, а? Я ж знаю, что вы с Паниным каждую субботу в баню ходите. А он как раз там главный.

— Ладно, хватит, помогу, чем смогу. Только сам понимаешь, дело рискованное и трудное, тем более наркота. Взятка-то — это ерунда, а вот то, что у них наркоту нашли, очень все осложняет. Если не получится, ты уж не обессудь.

— Да все я понимаю. Вот я тебе даже бумаги принес по этому делу, правда, пока половина, — сказал Петрович и протянул Петросянову пухлый конверт.

— Ну, раз ты даже бумаги принес, то дело точно должно сдвинуться с места, притом в нужную нам сторону, — радостно проговорил Петросянов, заглядывая внутрь конверта, где были уложены сотенные купюры американской валюты. Он убрал конверт в ящик стола. — Ну, Петрович, считай, что дело в шляпе! Мне б еще таких бумаг на подпись Панину и кое-кому из администрации, и, я думаю, все уладится.

— Конечно-конечно, все будет. Ты уж постарайся, а я тебе потом и баньку, и девочек организую, и еще бумаг по этому делу подкину. Только помоги, — заискивающе улыбаясь, проговорил полковник.