Алексей Поворов – Империя (страница 148)

– А Луций, милорд? Как поступить с ним?

– C ним покончит сам Тиберий. Он сотрет даже упоминание о нем. Все его знакомые уже мертвы. А то, что не доделает Цезарь, закончат сами люди.

Вскоре по всему Риму пошли аресты – десятками и сотнями. Площадь, на которой казнили уличенных в заговоре против императора, быстро стала красной от пропитавшей ее крови. Палачи работали без остановки и отдыха. Рим опустел: люди боялись появиться на улице. Любой мог быть заподозрен в связях с генералом. Чтобы человек лишился жизни, было достаточно обычного доноса – никто не разбирался, истина в нем написана или ложь. Марк оказался прав, сделав ставку на людскую алчность и зависть. Сосед стал писать на соседа, родственник на родственника, бедный на богатого и наоборот. А наказание было для всех одно – смерть.

Луций сидел на большом валуне, наблюдая за тем, как умиротворенно дрожит гладь Галилейского озера. Созерцание водной ряби успокаивало его. На эту безмятежность хотелось смотреть бесконечно. Неподалеку Иисус беседовал с учениками, склонившими головы.

– Знаю. Знаю, что он вам неприятен. Знаю почему: слышали и ведали о нем, как о самом страшном человеке. Знаю, что проклинают его все и вы тоже. Но услышьте вы меня и поймите: не здоровые имеют нужду во враче, а больные. Я пришел призвать к покаянию не праведников, но грешников. Уразумейте, что нельзя отвергать кающегося грешника. Отец мой любит вас одинаково, но праведники продолжат жить праведно, а грешник, пришедший к Нему, – радость вдвойне. Так как не будет спасения ни одному из грешников. Не хочу я видеть раздора в вас.

Двенадцать пар глаз уткнулись в песок, не осмеливаясь посмотреть на учителя своего. Что сказать ему? Они люди, а он сын Божий. Иисус подошел к генералу.

– Не держи зла на них, Луций.

– Зла? Я не держу ни на кого зла. Я сам есть зло.

– Зря ты так. Ты ведь не убил Варфоломея. Даже позволил ему самому решить твою судьбу. Ты меняешься.

– Глупости. Я знал, что он не сможет. Не так-то просто убить.

– А ты бы смог его убить?

– Легко, – шмыгнул носом Луций.

– А что тебя остановило? Ты ведь мог убить их всех, не так ли? И меня заодно.

Иисус отправился обратно к ученикам. Ветер слегка усилился, становилось зябко. Солнце заволокли тучи, и с неба мелкой пылью посыпался дождь-сечка. Воздух, наполнившись водой, влажно загустел.

– Мы должны добраться до города Капернаум. Если выдвинемся сейчас, то через двое суток будем у ворот.

– А что нам там надо? – Луций подошел ближе, кутаясь в одежду.

– Не знаю, но неведомая сила тянет меня туда. Наверное, этого хочет мой отец.

– А-а-а! Понятно. Это многое объясняет. Только проблема в том, что в городе полно римских патрулей, а вокруг него – всякого сброда, начиная от бродячих торговцев и заканчивая беглыми рабами и разбойниками, – Луций вытер с лица дождевые капли. Ветер быстро сменялся шквалом, морось переходила в ливень. – Если поплывем на лодке, доберемся меньше чем за сутки.

– Будет буря! – Петр указал на черное густое небо и сверкнувшую на нем молнию.

– А чего нам бояться, с нами же спаситель. Неужели его отец угробит нас?! – расплылся в улыбке Луций и первым вцепился в огромную лодку руками. – Ну, поможет кто или нет?! Или вы собираетесь жить вечно?!

Ученики стояли в растерянности, ожидая решения Иисуса.

– Луций прав, нужно плыть.

– Да он спятил, учитель! Погода-то какая! Стоит переждать, к чему такая спешка?! – не выдержал Иуда.

– Ждать нельзя. Каждый день я чувствую, как что-то исчезает, образуя пугающую пустоту. Нужно плыть.

– Ну-ка, навалились все на лодку! – скомандовал Петр и бросился помогать Луцию.

Лодка прошуршала днищем по мокрому песку и плавно опустилась на воду. Последним в нее залез Луций. Едва он перекинул ногу через борт, по суденышку с невероятной силой ударила очередная волна, но люди удержались.

– Весла на воду! – перекричал ветер Петр.

Все как один бросились грести. Луций, сняв отяжелевшую от воды одежду, сел рядом с Варфоломеем и принялся за дело вместе с остальными. На мгновение апостолы уставились на изувеченный шрамами торс генерала: рваные, неровно сросшиеся борозды рассекали его тело вдоль и поперек. Петр громким окриком привел их в чувство. Лодка под ударами бешеных волн скрипела и трещала. Утлое суденышко раскачивалось так сильно, что, казалось, вот-вот перевернется, а всех, кто был на борту, то и дело с ног до головы окатывали холодные брызги. Когда очередная молния озарила небо, Луций увидел на носу карлика, того самого, который уже давно не приходил к нему. Грешник весело смеялся, насвистывая что-то в унисон с ветром, – стихия была ему нипочем.

– Красивая картина, да генерал? Неплохое местечко ты себе отхватил! Захотелось поближе к теплу? Совесть не мучает? Ты же убийца! Твое дело – убивать, а не разгуливать с этими святошами. Кстати, твой друг Ромул нехорошо о тебе вспоминает. Впрочем, чтобы он не сильно грустил, я подогнал ему его девушку, вернее, то, что от нее осталось. Ты же не забыл, как порвал ее на клочки? Ха-ха-ха!

– Прочь! – зажмурился Луций и яростнее навалился на весла.

– Не поддавайся ему, – склонился над его ухом Иисус.

– Ты видишь его?!

– Конечно.

– А остальные?

– Нет. Только ты и я.

– Прогони его! – старался переорать завывающий ветер Луций.

– Не могу. Он чует грехи и идет на них. Он пытается напугать всех, пытается сделать так, чтобы вы засомневались во мне. Поэтому-то и бушует буря.

Гребцы выбились из сил, промокли, их руки покрылись кровавыми мозолями. Карлик продолжал насвистывать, буря завывала с новой силой. Вдруг Петр, словно почувствовав некий импульс, сжал зубы, навалился на весло и что есть мочи прокричал:

– Да что с вами такое?! Гребите! Среди нас сын Божий! Неужели мы испугались какой-то бури?!

Апостолы синхронно подняли головы, выпрямили спины и стали в ритм, задаваемый Луцием, грести вперед. Словно именно этого импульса и не хватало всем. Луций ждал чуда от Иисуса, но сотворил его простой человек. Спаситель улыбнулся. Карлик внезапно затих, злобно оглядел всех из-под своей ладони, приставленной ко лбу, смачно харкнул и спрыгнул в озеро, где и растворился. Буря тут же стала утихать, и вскоре на небе появились первые лучи заходящего в зенит красного солнца.

– Это чудо! Учитель вновь сотворил чудо! Он не дал нам погибнуть! – завопили в лодке.

– Веди нас за собой, мы умрем за тебя! – припадая на колени, взмолился Иуда.

– Не меня благодарите, а себя. Вы сами сотворили это чудо. Вы уверовали, и поэтому мы живы.

Поздно вечером они причалили к берегу, вытащили лодку на сушу, отжали мокрую одежду и поднялись на небольшой холм. Вдалеке виднелись массивные стены Капернаума.

– На ночь стража закроет ворота. Мы не успеем попасть в город, – всматривался вдаль Луций.

– Тогда нужно переночевать здесь. Разведем костер и согреемся, заодно перекусим и высушим одежду.

– Костер привлечет внимание, Андрей, – возразил генерал.

– Но мы устали, Луций! Не все такие, как ты! Нам нужно отдохнуть и поесть! – встрял в разговор Иуда, а остальные согласно закивали.

– Ваше право, – буркнул генерал и, вытащив из мокрой сумки свое писание, разложил его на камнях, чтобы просушить.

Когда стемнело, костер уже жарко горел. Андрей и Петр, ловко смастерив острогу, набили в озере рыбы, Варфоломей и Матфей собрали ягод, остальные натаскали хвороста и, устроившись поближе к огню, стали отогреваться после путешествия через озеро. Луций расположился поодаль, есть ему не хотелось, вести задушевные беседы тем более. Он сидел, покусывая нижнюю губу, и вспоминал то, что творил в своей жизни. От этих воспоминаний ему становилось так дурно, что хотелось вывернуть себя наизнанку, лишь бы забыть все, что было. И ради чего было? Ради власти. Ради мимолетного мгновения триумфа. А все началось с заманчивых рассказов Марка о славе и богатстве. Затем его захлестнула жажда мести, а потом все пошло, как по накатанной, неосознанно, будто в тумане: ему говорили – он делал. Для чего? Для кого? Непонятно. Теперь он остался один: ни друзей, ни родственников, даже Мария, племянница Марка, сбежала от него. А племянницей ли она ему была? Может, она с ним заодно? Все, во что он верил, растворилось.

Луций спустился к озеру. Здесь было прохладно и тихо, слышался лишь умиротворяющий плеск накатывавших на берег мелких волн. Генерал забрался в лодку.

– Думаешь, уйдешь от меня? Допустим. А от себя? От себя не убежишь, Луций, – врезался в сознание голос Марка.

– Ты обманул меня. Это ты во всем виноват.

– Интересно, в чем же? В том, что исполнил все твои мечты? И это твоя благодарность?

– Если бы я знал, что все так получится, я бы лучше умер!

– Ничто не мешает тебе умереть сейчас. Соверши благородный поступок, избавь мир от себя.

– Тебе только этого и надо!

– Кстати, а что ты станешь делать, если сейчас твоих новых друзей будут убивать?

– О чем это ты?

– Ты превращаешься в них. Уже не чувствуешь того, что чувствовал раньше. Прислушайся. Ну же! Что ты слышишь?

От холода Луций заерзал в лодке, поджимая ноги к телу. Сквозь сон до него донеслись тревожные звуки. Он медленно поднялся и размял затекшее тело. Сколько он спал? Час? Два? А может, всего десять минут?

– У нас ничего нет, мы просто идем в город!

– А ну заткнитесь! Сказал же: выворачивайте сумки! Ну же, быстрее! А ну не дергайся, стой на месте, пока не прирезали!