Алексей Поворов – Империя (страница 112)

– Где его тело?

Ратибор недоумевающе посмотрел на командира и пожал плечами.

– Чье тело?

– Ромула. Тело Ромула, Ратибор! Где оно?

– Его здесь нет, Луций. Мы осмотрели всех. Его нет среди убитых. Может, конечно, его взяли в плен? Хотя с офицерами у них разговор короткий, сам знаешь.

– Понтий, Мартин, возвращайтесь в лагерь, готовьте легион. Маркус, ты с Ратибором заканчивай здесь, а я пока осмотрюсь, – приказал Луций и спрыгнул с коня.

Он не спеша шел по ущелью. Солдаты Аппония грузили тела, вокруг царила смерть. Ноги сами несли его вперед. Луций вскарабкался на возвышенность, чтобы лучше осмотреть место бойни. Сверху люди казались маленькими. Он всматривался в происходящее внизу, пытаясь взглядом отыскать тело друга, но это было невозможно: все перемешалось, словно подгорелая каша – люди, кони, живые и мертвые.

– Ромул, Ромул… Что же с тобой случилось? Как же так? Неужели не уберег я тебя и так вот запросто потерял друга? Как же ты так по-глупому попал в западню?

Около костра сидел одинокий силуэт. Дерево потрескивало в огне, пламя то лениво ползло по поленьям, то резкими всполохами взмывало высоко вверх. Такфаринат вертел в руках палку с насаженной на нее тушкой мелкого животного, жареное мясо источало блаженный аромат. Что это был за зверек, уже было трудно понять, но выглядело блюдо вполне аппетитно. Такфаринат поднес жаркое ко рту, обжигаясь, откусил небольшой кусок и отрывисто начал его жевать, гоняя мясо во рту. Вдруг он внезапно замер и прислушался, рука медленно потянулась к мечу.

– Брось, Такфаринат, я политик, а не убийца. Я всегда решаю проблемы переговорами.

– Опаздываешь, – подул на свой ужин глава повстанцев и снова откусил.

– Я всегда прихожу вовремя, поверь мне.

– У-у-у-у. Угу! Конечно! – прочавкал Такфаринат.

Марк присел рядом с ним, держа в руках кувшин с вином. Через мгновение, откуда ни возьмись, перед ним появились две чаши. Нумидиец сосредоточенно жевал мясо и не замечал волшебства, а когда обернулся, то удивленно поднял брови.

– Вино? У нас что, праздник? Надеюсь, ты не хочешь меня отравить?! – рассмеялся он.

– Можно сказать, и праздник, – голос Марка был бархатный, но лицо казалось неживым, а прыгающий свет от костра делал его вид и вовсе зловещим. – Хочу выпить за твою победу. Отлично ты расправился с их кавалерией, – сенатор наполнил чаши, первым взял одну из них в руки и сделал большой глоток. – Прекрасное вино, отличный урожай!

Такфаринат недоверчиво посмотрел на собеседника, ухмыльнулся, принял чашу и осушил ее разом, после чего вытер губы и снова ощерился.

– Перебить их было несложно, тем более что твой человек… как его? ... да будь я проклят!

– Сципион.

– Точно, Сципион! Ну, так вот, твой человек привел их прямо ко мне в лапы. Перебить неповоротливую конницу в узком ущелье – плевое дело. Мои ребята особо и не напрягались даже.

– Это да. Если судить по той резне, которую они устроили, твои ребята, действительно, не напрягались.

– Издержки, так сказать. А что, мне их останавливать нужно было?! После того, что этот мерзавец Луций устроил с мирными жителями?! Между прочим, мои люди жаждут отмщения, и вскоре они его получат!

– Начнем с того, что не все из казненных были мирными.

– А женщины и дети?! – Такфаринат сорвался в голосе и бешено посмотрел на собеседника.

Марк снова налил вина и спокойно ответил, пристально глядя в наполненные злобой глаза нумидийца:

– Издержки, так сказать. Ладно, давай выпьем за скорейшее освобождение твоей земли от проклятых и ненавистных захватчиков.

– За это можно.

– Ах, да, чуть не забыл… – Марк поставил чашу.

– Что еще?

– Я хочу тебя предупредить: легион Аппония двинется в пустыню на поиски твоей армии. Кочевники помотают его по пескам, а ты за это время можешь свободно занять город Ламбесис.

– Ты шутишь?! Я потеряю половину своего войска при его штурме!

– Они откроют тебе ворота сами. После того, что римляне сделали в Цезарее, все ненавидят их. Поверь мне, я еще ни разу тебя не подводил. Ты сможешь укрепиться, а я постараюсь сделать так, чтобы остатки римской армии начали штурм города, и ты спокойно перебил их. После этого вся Африка присоединится к тебе. А в подкрепление своих слов я пришлю тебе золота. Желтый металл всегда скрепляет слова лучше любой печати и клятв.

– Золото – это, конечно, хорошо! Без него люди воюют неохотно. Но меня беспокоит этот мальчишка Луций и его легион. Ты говорил в прошлый раз, что этот римлянин совсем не опасен, однако он творит такое, чему могут позавидовать прославленные полководцы прошлого. До его прихода сюда меня так не теснили, и прежде я не чувствовал такой опасности, как сейчас. Я видел, как он сражается, я наблюдал за ним. Он безрассуден, и сам ведет войско в бой – смелость, граничащая с глупостью! Страшная смесь! Надо было прикончить его еще на пристани или тогда, когда мы устроили на него засаду! Эх, если бы не конница… Избавиться от него было бы правильным решением. Знаешь, я бы с радостью свернул ему шею! Или прирезал бы в поединке один на один, как молочного поросенка!

– Действуй, как я сказал, – голос Марка прозвучал так властно и так холодно, что Такфаринат замер. В его душу проник непривычный страх. – И помни о том, что я говорил тебе про далекую Скифию.

– Я знаю тебя уже давно, но никак не могу понять тебя. Зачем ты все это делаешь? Сам вроде римлянин, денег у тебя, я так понимаю, пропасть, постоянно один. Все как-то нелогично, непонятно и глупо.

– Люди, люди, – с иронией произнес Марк. – Вам обязательно нужно знать причины?

– Никто ничего не делает просто так. Так же, как без воли богов, в мире ничего не происходит. У всего есть причины, а у каждого человека – повод поступать именно так, как он поступает. Нужно просто немного покопаться и хоп – вот он уже и на поверхности, этот повод. Как правило, человек достаточно прост. Я знаю, я многих повидал на своем веку. Но ты, Марк, другой. Так что мне хотелось бы получить некоторые ответы.

– Их не будет, – Марк поднял чашу и сделал глоток вина. – Делай то, что говорю, и ты получишь то, о чем мечтаешь. А мечтаешь ты, как мне кажется, о славе и независимости своей страны. Что же, многое скоро изменится в этом мире. Время людей почти ушло. За ним придет время справедливости, и ты сыграешь в этом свою роль. Как и многие другие.

– Ха! Ты говоришь, словно бог! Смешно. Ладно, чудак, я сделаю все, о чем ты просишь. Знаешь, я даже рад тому, что не прирезал тебя тогда, при первой встрече, а я ведь хотел это сделать.

– Я знаю, Такфаринат, знаю.

Холод обжег спину Луция, он всей своей кожей почувствовал, что позади него кто-то стоит. Ни дыхания, ни движения он не слышал, но знал, что за ним точно кто-то есть. Рука медленно потянула клинок из ножен, холодное и острое железо с легким скрежетанием стало показывать свое жало и блестеть на солнце.

– Ха-ха-ха! Не стоит, генерал, не стоит. Я бы давно уже убил тебя, если бы хотел, – послышался мерзкий знакомый голос. Клинок все же сорвался с места, и Луций резко обернулся, держа оружие перед собой. Но никого рядом с ним не было, только слышался голос: – Я же сказал, что убил бы, если бы хотел, – и снова противный смех.

Руку сводило от холода, пронзая ледяными иглами так, что Луций с трудом терпел эту боль. Ладонь сама вложила меч в ножны, и генерал припал на одно колено, прижал ее к телу и стал растирать в попытках согреть. Тем временем чья-то чужая ладонь опустилась на его плечо. Луций замер. Перед ним возник карлик – тот самый, который приходил к нему всякий раз, когда он стоял на распутье. Мерзкое существо обхватило его голову руками, прислонилось своим лбом к его лбу и пристально уставилось своими разноцветными, словно стеклянными, глазами в его глаза. Рот карлика медленно растянулся в улыбке, обнажив зубы, острые и гнилые. Луций смотрел на него, не в силах пошевелится, перед его глазами стояла красная пелена, а рука ныла фантомной болью.

– Кого ищешь здесь, Луций? Ищешь живого среди мертвых? Ха-ха-ха!

– Что ты такое? – еле дышал генерал.

– А что такое ты? – сделав полный оборот головой на хрустнувшей шее, существо снова мерзко улыбнулось, отскочило в сторону и стало со смехом приплясывать. – А знаешь, генерал, что предают только свои, а?! Враг не может предать, потому что он враг. А вот друг… Ты не задумывался над этим? Почему обычно удар в спину наносит тот, кого защищаешь грудью? А знаешь, из всех живых существ на земле в друзьях я хотел бы иметь только собаку. Лишь она не способна на предательство! Ах, да, прости, я забыл: ты же зарезал песика! Ха-ха-ха!

От его слов Луция передернуло. Превозмогая боль, он рванулся вперед и схватил было мерзавца за горло, но его руки прошли сквозь тело горбуна, словно сквозь туман.

– Что, не получилось? А давай-ка теперь я!

Он мгновенно подлетел к Луцию и резко впихнул руку ему в глотку, отчего тот стал давиться, а из его округлившихся глаз потекли слезы. В несколько приемов существо залезло в его тело полностью. Генерал завалился на спину, задергался и замер.

«Бух, бух, бух, бух», – раздался в его ушах нарастающий звук, настолько невыносимый и громкий, что ему показалось: вот-вот лопнут перепонки. С каждым ударом глаза ослепляла вспышка ярко-красного света. Луций поднял веки, но все вокруг него кружилось, а человеческие голоса смешивались со звуками животных. Внезапно он поднялся высоко в небо, а затем сорвался вниз и, пересекая облака, стремительно понесся обратно к земле и резко завис над ущельем. Крики, звон железа, бойня – он ясно увидел, как его конница только что попала в засаду. Впереди командир. Луций пригляделся – нет, это не Ромул. Ромула здесь нет, конницей командует один из его офицеров. Он держит в руке окровавленный меч и тщетно отбивается от неприятеля. Гвардейцев зажали в маленьком, узком пространстве. Град стрел смертельным дождем лился на них сверху, и всадники сыпались на землю с коней спелыми яблоками.