Алексей Поворов – Империя (страница 111)

– Школа Сципиона, чего уж тут! Солдат, ты убит! Мой брат только что прирезал тебя, как домашнюю скотину! – обрадовался Луций, хлопнул легионера по плечу и поднял меч с земли.

Мартин и Понтий радовались, как дети, поднимая чаши за Маркуса. Марк тенью стоял в полумраке, наблюдая и оценивая все происходящее. Луций поигрывал деревянным мечом.

– Теперь со мной.

– С тобой, брат? – изумился Маркус, но Марк, видя его замешательство, тут же скомандовал:

– Давай, давай!

Они встали друг напротив друга. Мартин и Понтий даже забыли про горячительное, настолько сильно их внимание было приковано к двум братьям. Тишина стояла такая, что было слышно, как в воздухе порхают ночные бабочки, а обычно незаметное потрескивание горящих факелов в руках у солдат напоминало звуки бушующего пожара. Мечи взмыли вверх и опустились, ударившись друг о друга. Маркус начал теснить брата, который пару раз пьяно оступился. Казалось, что генерал вот-вот упадет на землю.

– А удары-то у младшенького будь здоров, – тихо сказал Понтий, Мартин согласно кивнул головой и сделал глоток вина. Вдруг Луций провел внезапную атаку: его мгновенный удар пришелся Маркусу под дых, отчего юноша охнул и согнулся, но тут же выпрямился и снова кинулся в бой. Однако выпад не удался: парень получил удар по руке и выронил меч. Он усмехнулся и потер ушибленную руку, а Луций с улыбкой спросил:

– Еще, брат?

Маркус, стиснув зубы, поднял меч и снова бросился на Луция. Палки стучали друг о друга. Маркус злился и от этого пропускал удары, но продолжал держаться. Все же его тренировал Сципион, а он знал толк в сражениях. Пот с обоих лился градом, хмель давно отступил. Мечи взлетали и опускались. У Луция онемела рука, настолько удары его брата были тяжелы и сильны. От очередной атаки Маркуса деревянный клинок все же вылетел из его руки, но Луций пантерой отпрыгнул в сторону, уходя от неминуемой встречи с тренировочным оружием, выхватил копье у рядом стоявшего солдата и резким ударом древка подкосил ноги Маркуса. Тот завалился на землю и прежде, чем успел понять, что случилось, был оседлан Луцием, который незамедлительно приставил клинок к его шее. Маркус тяжело вздохнул. Его брат занес над головой деревянный меч, который тут же стремительно полетел вниз, рассекая воздух. Здоровяк прикрыл веки. Отрывки детства пробежали у него перед глазами. Потом тишина и взрыв смеха. Маркус медленно открыл глаза. Над ним стоял веселый Луций и протягивал ему руку.

– Вставай! Ты что, и вправду подумал, что я прибью собственного брата? Пойдем, выпьем! Я гляжу, Сципион научил тебя сражаться, но не показал, как нужно убивать. Ничего, у нас впереди еще много времени, я дам тебе пару советов, – похлопал его по плечу Луций.

Марк стоял поодаль и внимательно смотрел на то, как братья радуются встрече, а на его лице играла загадочная улыбка.

Глава XXIV

НЕ ПРОЩАЙ ПРЕДАТЕЛЬСТВА

«Сейчас утро, день или вечер? Интересно все-таки, что?», – думал Луций, лежа где-то, но точно не на улице. Он дрожащей рукой ощупал пространство рядом с собственным телом – оно было похоже на постель. Голова раскалывалась так, что генерал боялся открыть глаза. «О боги!», – пронеслось в его голове, а к горлу подкатила тошнота. Он перевернулся на бок, и боль расползлась по всему его телу. Из-за похмелья хотелось выпрыгнуть из собственной оболочки. Он полежал еще какое-то время, изредка постанывая, затем все же открыл глаза и поднялся. На полу валялись Мартин и Понтий, Маркус спал за столом, обнимая чашу с вином, словно последнюю надежду. Вокруг все было перевернуто вверх дном: палатка генерала походила на дешевый трактир Карфагена. Снова подкатила тошнота, и Луций отрывисто и часто начал икать.

– Будь ты проклят, Бахус, за то, что создал вино!

Его взгляд упал на чашу с водой. Шаркающей походкой столетнего старика он не спеша подошел к ней, дрожащими губами впился в холодный металл и начал жадно пить. Прохладная жидкость стекала по лицу и струилась на одежду. Луций остановился только тогда, когда в сосуде не осталось ни капли, после чего тяжело выдохнул и плюхнулся на стул. Все его тело болело от вчерашнего дурачества с Маркусом. Морщась от боли, он нехотя размял конечности и огляделся вокруг, но все, что попадалось ему на глаза, казалось размытым, размазанным и дрожащим, и даже спящий брат будто качался из стороны в сторону.

– А где Марк?! – повертел головой по сторонам Луций. – Ушел и не попрощался? Или попрощался, но я этого не помню? Вот зараза! Проклятый Бахус!

Луций причмокнул ртом, но вкус ощутил такой, словно, пока он спал, кто-то в него нагадил. В горле пересохло, как если бы он брел по нумидийской пустыне несколько дней без воды. Тем временем за стенами палатки начали нарастать шум и суета. Снаружи явно что-то происходило – что-то серьезное, так как шум становился необычайно громким. Вскоре в палатку генерала вбежал приставленный к ней раб и начал испуганно что-то кричать. Луций скривил лицо, боль пронзала его голову, и из речи раба он выхватывал лишь отдельные фразы.

– Беда! Убили! Всех!

Мгновением позже в палатку вошел Ратибор, схватил раба и вышвырнул его наружу. Вид русич имел устрашающий: волосы взъерошенные, глаза бешеные, пот льется ручьями, а сам весь в пыли – видно, скакал не один час.

– Ратибор? Какого… Что стряслось? – еле выдавил из себя Луций пересохшим ртом.

С пола, шатаясь, поднялся Понтий, Маркус и Мартин продолжали спать, как убитые. В палатку вошли офицеры Черного легиона. Луций изменился в лице, глаза его расширились, он вопросительно развел руками. Немая пауза длилась несколько секунд.

– Наших кавалеристов вырезали. Всех до единого. Тебе нужно на это взглянуть, – проговорил Ратибор так, как будто бы ничего не произошло.

«Подумаешь, двести гвардейцев отборной конницы – какая мелочь! Интересно, на Руси все так же просто?», – Луций отупело заморгал глазами, переваривая известие.

Между тем Понтий пнул Мартина. Тот было спросонья начал слать всех к праотцам, но, увидев такое собрание офицеров, быстро поднялся.

– Воды! – внезапно заорал Луций, и в палатку вбежал раб с кувшином. Протискиваясь между собравшимися, он быстро подошел к своему господину. – Лей, – еле слышно, осипшим голосом произнес генерал и наклонил голову.

Раб не спеша стал лить ледяную воду ему на затылок. Это освежало, по телу проходил легкий озноб. Пока вода омывала голову снаружи, внутри проносились мысли: «Двести отборных солдат. Двести солдат. Моих солдат! И Ромул! Боги, и Ромул!», – Луций резко выпрямился. Вода продолжала литься, стекая вниз по его лицу и телу. Раб от неожиданности отскочил в сторону.

– Что с Ромулом?! Убит?! Что молчишь, Ратибор?! Он убит?! Его убили?!

– Тебе нужно на это взглянуть, – монотонным голосом повторил русич, но по его глазам было заметно, что зрелище, о котором он говорил, не из приятных. Глаза всегда выдают человека – ведь это зеркало души, именно так называл их Марк.

– Поднимайся, Маркус, – Луций толкнул брата в бок и вышел на улицу.

Четыре часа они молча скакали, мысленно проклиная надоевшую жару, опостылевший песок и ненавистного Такфарината. Все молчали, как на похоронах. Перед глазами Луция стояло лицо Ромула, нравоучительный голос друга, не переставая, звучал в его ушах, а из головы не выходили мысли: «Боги, неужели вы отняли его у меня?! Почему вы отнимаете у меня все самое лучшее?! За что?!», – он достал фляжку и стал жадно пить. Внезапно все остановились. Конь Луция тоже встал, как вкопанный, причем так резко, что Луций разбрызгал воду и облился.

– Там, – указал пальцем в ущелье Ратибор.

– Что же, посмотрим, – Луций толкнул пятками скакуна, и тот затряс головой, чувствуя запах крови.

В ущелье суетились солдаты. Оказалось, Ратибор уже побывал у Аппония, и тот выделил ему людей. Завидя Луция, они отдали приветствие. Генерал с каменным лицом наблюдал, как они грузят убитых на телеги.

– Как это произошло?

– Заманили в ловушку. Конница беззащитна в ограниченном пространстве, – почесывая бровь, ответил Ратибор.

Луций с сипением потянул воздух сквозь зубы и остановил коня.

– Солдат явно пытали и затем добивали. Посмотри: они даже распяли четверых, – русич кивком указал на пригвожденных к деревьям всадников.

Тут и там были разбросаны изуродованные и расчлененные тела. Даже у видавших виды легионеров при взгляде на них замирало сердце и перехватывало дыхание. Неподалеку ходили две лошади с привязанными к ним частями человеческих тел: повстанцы казнили всадников, разрывая их силой бегущих в разные стороны животных. Луций покачал головой и вытер пот с лица. У копыт его коня лежал воин, глаза его были открыты, на лице застыла гримаса ужаса, а вездесущая муха исследовала тело, заползая в открытый рот. Генерал поморщился и тронул коня.

– То, что их пытали, немудрено. Особенно после того, что ты сделал в Цезарее. Ты расправился со многими их родственниками, вот они и бесятся, – подъехал к Луцию Понтий.

Маркус прикрывал лицо рукой и старался не смотреть по сторонам, на него периодически накатывала тошнота, но он не отставал от брата. Луций закрыл глаза, перед ним по-прежнему стояло лицо друга. Он повернулся к русичу и долго смотрел на него. Ему явно не хотелось спрашивать, но он пересилил себя: