Алексей Поворов – Империя (СИ) (страница 89)

Луций посмотрел исподлобья на командира и понимающе кивнул головой. Его снова оставляют в безвыходной ситуации: ослабив фланг обходным маневром, Клементий опять хотел сделать из него мясо. Германцы обязательно ударят по ущелью, как только узнают, что его охраняют незначительные силы римлян.

— Думаю, ты справишься! Твой отец, по-моему, уже был в такой ситуации — я читал его донесения. А ты достоин своего отца!

При этих словах центурион стиснул зубы, но, совладав с собой, поклонился, сказал: «Все будет исполнено», — и вышел из шатра.

— О, боги! Да сколько же можно?! Он издевается?! Почему не убить нас сразу?! — заорал, как сумасшедший, Понтий, когда услышал о завтрашнем бое и узнал, какая задача им поставлена.

— Луций, а правда, что в германском войске больше двухсот тысяч человек? — робко спросил Ромул, глядя на обезумевшего от злости друга.

— Пустое! Брось, Ромул! Ты-то не веди себя как новобранец. Если бы это было так, они давно бы одновременно атаковали нас со всех сторон и раздавили, как букашек. Этого не произошло, а значит, у них недостаточно сил, чтобы создать численное превосходство сразу в нескольких местах. И все же положение наше незавидное: непонятно, где и когда они нанесут основной удар. Хотя я предполагаю, что атакуют они именно нас. Разведка у варваров очень хорошая, и Кассий не сможет незаметно вывести войско. Ну, довольно разговоров, ложитесь спать, завтра нам предстоит трудный день.

— Спать?! Просто спать?! Ты поражаешь меня своим спокойствием, Луций! Как можно спать, зная, что завтра нас всех перебьют?!

— От того, что ты орешь, Понтий, ничего не изменится, — пихнув его в сторону, сурово произнес Ратибор.

— Что?! Да как ты посмел, варвар?! — выхватив меч, взорвался Понтий и хотел было кинуться на Ратибора, но перед ним стеной встал Луций.

— Сначала убей меня, — невозмутимо, глядя другу прямо в глаза, проговорил Луций. — Успокойся. Ты мне нужен. Без тебя у нас ничего не получится. Кто будет командовать парнями, которых нам оставит Клементий? Мы все в одном положении. Чего ты кипятишься?

— Кипятишься? — сжимая меч в руках, прошипел Понтий, но видя, что к нему с разных сторон подступают Ромул и Мартин, вложил клинок обратно в ножны. — Тебе все лавры, а мне?! А нам?! Где обещанные Марком богатства?! Он, видимо, забыл про нас, и теперь мы прозябаем в этой долбаной Германии! Солдаты боготворят тебя, а мы всегда где-то сбоку — так, грязь, рабы твои! Надоело все это! Надоело! Да пошли вы все! — крикнул он, пренебрежительно сплюнул в сторону и, оттолкнув Ромула, пошел прочь.

— Я бы и сам с ним разобрался, — тихо сказал Ратибор.

— Не сомневаюсь. А что потом? Друг друга перебить — дело нехитрое. Тут бы многие хотели, чтобы мы именно так и поступили. Ладно, все, всем спать. Завтра тяжелый день.

Луций сидел в одиночестве у костра, изредка подкидывая в него поленья. Он ни о чем не думал, да и вряд ли хотел думать хоть о чем-то. Он просто наслаждался видом костра, его теплом и своим одиночеством. В этот самый момент к нему подбежал солдат.

— Центурион! Центурион! Вас разыскивают.

— Кто?

— Не знаю. Говорят, кто-то прибыл из Рима. Какие-то важные люди.

— Неужели Марк?! — обрадовался Луций.

— Что?

— Ничего! — поднимаясь, с улыбкой проговорил центурион.

Подходя к шатру легата легиона, Луций удивленно посмотрел на стоящие неподалеку две когорты прекрасно экипированных солдат в черной, словно ночь, амуниции. Увидев его, воины все, как один, подняли вверх копья и разом опустили их вниз. Они уже стали привлекать внимание других солдат, но их вовремя вывели из основного лагеря и разместили отдельным корпусом. Войдя в шатер, Луций поприветствовал собравшихся в нем людей. За столом сидел его командир, рядом с ним Кассий. Возле них находились еще два человека, явно высокого чина. Они что-то бойко обсуждали.

— Ну, вот он! Неужели вам нужен именно этот?! — повернувшись к Луцию и брезгливо махнув в его сторону рукой, произнес Клементий.

— Гай Луций Корнелий?

— Так точно, — неуверенно ответил Луций незнакомцу.

— Тогда получается, вы-то нам и нужны.

— Это мой солдат! — вскочив с места и злобно взглянув на Андриана и Келестина, проорал Клементий. — Я должен знать, для чего он вам нужен! Мне плевать, какое вы занимаете положение! Я сам знаю таких людей в Риме, с которыми лучше не шутить! Ради всех богов, что за маскарад вы тут устроили?! Что это за две когорты головорезов?! Где подкрепление, которое было обещано?!

— Прекратите истерику, Клементий! Я же объясняю: флот попал в шторм, много людей погибло. Подкрепления не будет. Всех, кто выжил, переформировывают в новые отряды. И раз вы подтверждаете, что это именно тот человек, которого мы ищем, то я попрошу вас удалиться и оставить нас с ним наедине.

— Что?! Что ты сказал?! Я здесь царь и бог! Это мой легион!

— Легион ваш, а этот человек уже нет. Больше он вам не подчиняется. Его непосредственным командиром становится император. Пожалуйста, можете ознакомиться с соответствующим приказом, — протянул ему бумагу Келестин.

— Я этого так не оставлю! — вырвав документ из рук императорского посланника, зверем проревел Клементий и со словами «Кассий, за мной!» направился к выходу.

Проходя мимо Луция, он остановился, посмотрел ему прямо в глаза и сквозь зубы прошипел:

— Молись, сучий сын! Теперь я с тебя живого не слезу!

Луций проводил взглядом вышедшего вон Клементия и недоуменно взглянул на странных гостей.

— Проходи, садись, — отодвинул стул для центуриона Келестин.

— Я постою, — подойдя к столу, ответил Луций.

— Ну, что же, право твое, как скажешь.

— С чего такая милость? И позвольте поинтересоваться, кто вы такие?

— Ах, да, конечно. В перепалке с вашим бывшим начальником мы забыли представиться. Я — сенатор Валерий Келестин Сулла, а это мой друг и единомышленник — сенатор Гай Андриан Марий. Мы прибыли к вам по поручению самого божественного императора Тиберия Юлия Цезаря Августа.

— Ко мне? По поручению самого Цезаря? Чем я заслужил такое внимание? Обычно он присылал только солдат! — злобно ухмыльнулся Луций.

— Что вы сказали?

— Да ничего! Это я так, к слову…

— А, понятно. Ну, так вот. Сенат и великий, пресветлейший Цезарь Тиберий наслышаны о ваших подвигах. И вот наш наимудрейший…

Но Луций, кашлянув, перебил распаляющегося в речах Келестина:

— Ясно. Хочет-то он чего от меня?

— Что? — Келестин сначала удивленно посмотрел на центуриона, но быстро пришел в себя, поняв, что Луций не настроен слушать его прекрасно составленную ораторскую речь. — За твои заслуги Цезарь дает тебе в подчинение две когорты отборной гвардии Черного легиона. В бою как единое целое эти воины еще не участвовали, но по отдельности все они имеют боевой опыт в разных подразделениях. Это элита. Тебе выпала честь командовать ими. Проявишь себя так же храбро, как за последний год, — получишь весь легион под свое начало. Однако есть одно маленькое «но», — тихо произнес Келестин, подходя к Луцию, хитро улыбаясь и прищуривая глаза.

— Вот, почитай, а я тебе кратко поясню на словах, — ехидно добавил Андриан и протянул центуриону составленный ими недавно пергамент.

Луций развернул документ, отошел в сторону и стал внимательно читать. Андриан и Келестин в это время в красках описывали ему, какое прекрасное будущее его ждет и какие богатства и чины он получит, если будет их слушать. Но Луций не обращал на них внимания. Его лицо по мере чтения словно окаменело, глаз немного задергался, а к горлу подступил сухой ком ярости. Он сжимал пергамент с такой силой, что было видно, как пульсирует кровь во вздувшихся на руках венах. Дочитав до конца, он глубоко вздохнул, свернул грамоту и сунул ее себе за пазуху, после чего обернулся к Келестину и Андриану и произнес:

— А вы случайно не дела военных преступников разбираете при сенате? Не на вас ли лежит право решать, кого казнить, а кого миловать?

— Ну да, а что? — удивленно и неожиданно быстро ответил Андриан, даже не сообразив, к чему был задан этот вопрос.

— Вот и прекрасно! — улыбнулся Луций. — Я согласен со всем тем, о чем вы говорили. Кстати, вы сказали, что теперь Клементий мне не командир…, - он протянул вперед руку. — Где соответствующая грамота?

— Вот, пожалуйста. Здесь, как видишь. Опечатана.

— Прекрасно!

— Ну что, мы договорились? — многозначительно улыбаясь и протягивая Луцию руку, спросил Келестин.

— Конечно. Такой шанс выпадает не каждому. Келестин и Андриан? — Луций задумчиво показал пальцем сначала на одного, а потом на другого. — А где третий? Где Ларгий?

— Он умер. Жуткая болезнь поразила его тело, — снова не понимая, как Луций узнал о Ларгии и к чему клонит этот солдафон, ответил Андриан.

— Жаль! Очень жаль! — центурион пожал сенаторам руки так, что у них захрустели суставы, но они, сдерживая гримасы боли, лишь мило улыбнулись.

— Мы можем расценивать твой ответ как согласие? — потирая кисть руки, почти крикнул Келестин вслед уходящему Луцию.

— Конечно! Договорились! Да, жаль, что нет третьего, жаль! — центурион резко отодвинул занавес и скрылся за ней на улице.

— Странный он какой-то.

— Прекрати, Келестин! Эта деревенщина, видно, пойдет теперь и напьется от такой радости! Видел, как выскочил? А глаза так и светились! Теперь этот солдафон наш с потрохами. Завтра он подпишет бумагу, и дело с концом. Кстати, а где она?