Алексей Поворов – Империя (СИ) (страница 153)
Они бежали по улочкам к центру Иерусалима, к главному храму. В нем, как уже стало известно Луцию, все сразу пошло не так, как надо. Пришедшие к Иисусу люди не просили его творить чудеса и читать им проповеди — они обвиняли его в том, что он самозванец, что дает надежду безнадежным, что называет себя царем и сыном Бога. Он слушал их, не произнося ни слова, а они все поносили и поносили его. Они хотели, чтобы он доказал священникам, что говорит правду, но случилось немыслимое. Храм был обнесен большой стеной, а пространство внутри него разделено на дворы, самый большой из которых находился по центру. Местные купцы и менялы нашли этот двор подходящим для своих торговых целей, из-за чего повсюду на нем продавались животные для жертвенной подати и стояли разменные лавки для обмена храмовых монет. Шум и гам поглощал любого, приходившего сюда. Синедрион и Каиафа не только снисходительно смотрели на храмовую торговлю, но и поощряли ее. И когда народ привел сюда Иисуса в ожидании, что тот даст первосвященникам доказательства своего божественного происхождения, учитель в гневе стал переворачивать столы и выгонять продающих и покупающих.
— Дом мой домом молитвы наречется, а вы сделали его вертепом разбойников!
Все стояли и молчали, не зная, как поступить с этим безумцем. В этот момент прибыл Луций, а учитель все крушил и крушил торговые лавки и переворачивал меняльные столы. Генерал мгновенно оценил обстановку и тут же кинулся к Иисусу.
— Хватит, остановись!
— Что они творят, посмотри! Торгуют там, где должны молиться! Держат скот там, где нужно крестить! Продают то, что нужно давать бесплатно! Что же это?!
— Это всего лишь люди, учитель. Нужно уходить!
Из толпы выскочил Каиафа и заорал, указывая пальцем на Иисуса.
— Кто дает тебе право так поступать?! Ты — самозванец!
— Отец мой! Бог ваш!
— Успокойся, прошу. Им только это и нужно. Они не хотят тебя слушать! — оттаскивая Иисуса в сторону, пытался вразумить его Луций.
— Докажи, презренный, что говоришь правду! Сотвори чудо! — снова заорал первосвященник, и толпа поддержала его яростными криками.
— Уничтожьте храм мой, и в три дня я возведу новый!
Толпа только рассмеялась, крича ему в ответ, что он сошел с ума и что храм этот строился не одно десятилетие.
— Истину говорю я вам!
— Не нужна им твоя истина. Не сейчас. Нужно уходить.
Тут толпа расступилась, пропуская римских солдат. Позади них, не спеша, на белоснежном коне ехал прокуратор. Легионеры кинулись к Иисусу, чтобы схватить смутьяна, но Луций в два удара сбил одного солдата с ног, поднял оброненный им меч и его рукоятью приложил второго. Легионер, схватился за переносицу и упал на колени, сквозь его пальцы хлестала кровь. Ученики в ужасе разбежались в стороны. Петра схватила толпа.
— Вот один из них! Он повсюду ходил за этим самозванцем!
Испуганный Петр замотал головой, уверяя, что впервые видит Иисуса, и вырвался из цепких рук.
— Я не знаю его! Не знаю!
Остальных учеников не было видно, только Иуда шептал что-то на ухо Каиафе. Понтий подъехал ближе, наблюдая, как Луций раскидывает стражу. Уже четверо солдат, искалеченных генералом, катались по земле. Над Иисусом сверкнуло лезвие меча, но в сантиметре от головы остановилось: Луций вовремя парировал удал. Теперь уже Иисус кричал, пытаясь остановить своего ученика, но в воздухе раздался свист гладия, и очередной солдат завопил, схватившись за отрубленное ухо.
— Остановись, Луций, не нужно! Они схватят тебя!
— Луций! — знакомый голос окликнул генерала.
Верхом на коне сидел Понтий — он постарел и странно выглядел, будто был не римским вельможей, а неживой куклой в его облачении.
— Рад снова тебя видеть, дружище! Если тебя не затруднит, перестань кромсать моих солдат и обернись!
Луций, тяжело дыша, медленно обернулся и оцепенел: в шаге от него стоял его брат — в черных доспехах, с висящем на поясе мечом с рукояткой в виде змеиной головы. Он злобно улыбался, глядя на генерала исподлобья.
— Маркус?!
— Здравствуй, брат.
Последним, что видел Луций, был огромный кулак, влетающий в его челюсть.
Мария протирала тряпкой медный тазик, в котором недавно была вода. Она разглядывала в его дне свое отражение, такое же искривленное, как и ее жизнь. Она уже час стояла над этим тазиком, словно над иконой, когда на улице послышался приближающийся топот. «Наконец-то вернулись», — пронеслось у нее в мыслях. Мария распахнула дверь, но увидела на пороге солдат. Один из них держал за волосы Марту и постоянно кашлял.
— Это она?! — Клементий встряхнул девушку так, что та схватилась за его руку и взвизгнула от боли. — Она, я спрашиваю?!
— Беги, Мария! Они пришли за тобой!
— Схватить сучку! Только живой!
Мария пришла в себя уже на бегу, когда изо всех сил мчалась в расположенный неподалеку от их дома сад. Ноги сами несли ее туда. Она слышала, как бряцают позади доспехи преследующих ее солдат. Выставив перед собой руку и пригибаясь, она пробиралась сквозь заросли. Ветки деревьев нещадно хлестали ее по телу, цеплялись за одежду, до крови царапали нежную кожу. Мария выскочила на поляну, осмотрелась по сторонам и прислушалась, но кроме щебетания местных птиц и стука ее собственного безумно бьющегося сердца ничего не было слышно.
— Мария, — послышался тихий голос. — Мария, иди сюда.
Из кустов появился человек.
— Иуда? А где остальные?
Но Иуда только приложил указательный палец к губам и подошел ближе.
— Где Иисус? Где Луций? Что с ними?
— Все в порядке, не волнуйся, — он провел рукой по ее волосам и улыбнулся.
— Где все, Иуда?
— Все хорошо, ты скоро с ними встретишься! — он резко схватил ее за прядь волос и повалил на землю.
— Что ты делаешь?!
— Заткнись! — удар пришелся в область живота, и девушка стала хватать воздух ртом. — Сюда! Она здесь! Сюда!
— За что?
— За тридцать сребреников, моя дорогая! За такую сумму я продам родную мать, не то что вас!
Он намотал ее волосы на руку и несколько раз ударил лицом о землю. Убедившись, что девушка уже никуда не денется, Иуда снова позвал солдат. Наконец, запыхавшиеся легионеры вышли с разных сторон на поляну.
— Неплохая работа, Иуда! — Клементий похлопал его по плечу.
— Рад стараться! Только вот благодарность совестная меня мало интересует.
— Любишь деньги?
— А кто же их не любит?
— Держи! Заслужил! — Клементий вытащил мешочек с серебром, подбросил его несколько раз на руке и, сплюнув в сторону кровь, протянул деньги Иуде.
— А что с той ведьмой? С Мартой? — пряча заработок за пазуху, поинтересовался Искариот.
— Ждет тебя связанная в доме.
— Прекрасно! — Иуда потер руки и улыбнулся.
— Только прибери за собой, когда закончишь! — Клементий вынул кинжал из ножен и протянул его предателю.
— Как скажешь! — принимая оружие, ответил Иуда и поспешно скрылся в кустах.
— Девку связать и отправить в резиденцию к прокуратору! Приставить к ней усиленную охрану!
— А охрану-то зачем усиливать, командир?
— Затем, что это женщина Луция Корнелия, тупица!
Глава 43 ОН ПРЕДАЛ СНОВА
Влажный воздух пропах плесенью и мышами. Свет тоненьким лучиком тянулся из небольшого продолговатого окошка, больше похожего на трещину в кладке стены. Грязная солома была разбросана по полу, в ней копошилась огромная крыса: она что-то искала, словно здесь могло оказаться съестное. Руки и ноги Луция были закованы в цепи, которые выходили из выложенного неровным булыжником пола. Уныло позвякивая железом, опираясь спиной на мокрую и прохладную стену, он медленно приподнялся. Крыса испугалась и юрко спряталась в норе. Голова гудела, а тело болело — видимо, удар Маркуса не был единственным. Все-таки генерал никак не мог привыкнуть к новому для него ощущению боли.
— Ну, вот и все, дружище. Недолго тебе осталось, — вздохнул он обреченно. — Живым меня отсюда точно не выпустят. Почему сразу не убили? Интересно, с Иисусом уже покончили или еще нет? А что с остальными? Что с Марией? Снова одни вопросы. И снова нет ответов!
Он улегся на бок, подгреб под себя солому и прикрыл глаза, но его спокойствие длилось недолго: тяжелая, скрипучая дверь отворилась, и в нее важной походкой, прикрывая рот окровавленным платком, вошел Клементий.
— Ну и вонища! — кривя лицо от запаха, пробормотал он и сплюнул в сторону красным. — Впрочем, тебе здесь самое место. Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. И встань, скотина, когда с тобой разговаривает римлянин! — он с размаху ударил лежащего Луция ногой меж ребер.
Боль вспышкой молнии пронеслась по организму. За первым ударом последовали другие. Луций пытался подняться, но Клементий снова и снова сбивал его с ног. Генерал только и успевал, что закрывать голову и лицо руками, кряхтя и принимая удары. Когда Клементий устал и, закашлявшись, отошел в сторону, генералу удалось кое-как встать.