Алексей Поворов – Империя (СИ) (страница 148)

— Кто такие?! — раздался голос старшего по караулу.

— Путники! — крикнул ему в ответ Петр.

Послышались шаги, спускающиеся вниз по лестнице. Ворота приоткрылись, и из проема в окружении пятерых солдат вышел офицер. Его панцирь был начищен до блеска и весь увешан наградами. Наручи отливали бронзовым сиянием, поножи сверкали, из-под доспехов виднелась кроваво-красная туника в цвет поперечному гребню на шлеме. Офицер поочередно всмотрелся в каждого, будто считывая мысли пришельцев.

— Чего надо?

— Мы путники, идем из рыбацкой деревни, которая стоит рядом с Галилейским озером. Путь держим в Иерусалим. Мы устали и хотим отдохнуть, — объяснил Петр, принимая чересчур уставший вид, видимо, для того, чтобы офицер сжалился над ними.

Центурион снова окинул всех взглядом и кивнул головой в сторону ворот, давая понять, что проход разрешен. Путники устремились за крепостные стены. Последним шел Луций, стараясь смотреть себе под ноги и не поднимать голову. Проходя мимо офицера, он почувствовал, как на его плечо легла рука.

— Стой, — Луций замер, по телу пробежал озноб. Центурион наклонился к уху: — Будь осторожен, генерал. Тебя ищут, и, если поймают, тебе вряд ли кто поможет.

— Спасибо, — облегчено выдохнул Луций и проследовал за остальными.

— Чего он хотел?

— Просто предупредил меня. Сказал, чтобы я был осторожнее.

— Знаешь его?

— А ты что такой дотошный, Иуда?

— Не нравишься ты мне!

— Надо же! Наши чувства взаимны — это редкость!

— Хватит ссориться. Нужно найти место для отдыха, — пресек назревающую перепалку Иисус.

Этот город, как и все прочие, казался большим самостоятельным организмом. Люди, люди — сотни и тысячи людей — передвигались по нему в бесконтрольном потоке, шныряли туда-сюда, как те муравьи, которых когда-то нещадно давили Луций и Мартин. Теперь не было ни друга, ни тех букашек. Теперь он сам мелкий и ничтожный, и, кажется, любой может его так же раздавить, втоптать в землю, превратить в пыль. Петр остановил пробегавшего мимо них мальчишку в рваной одежде, с грязным лицом и босыми ногами.

— Послушай, где можно переночевать и отдохнуть?

Парень деловито шмыгнул носом, почесывая взъерошенную голову, и указал пальцем в сторону.

— С сотню метров туда и налево. Пройдете потом один квартал, там будет неплохая гостиница.

— Спасибо.

— Да не за что! — весело выкрикнул малец и помчался дальше по своим ребячьим и, как ему казалось, очень важным делам.

Парнишка не обманул: путь к гостинице, и правда, оказался коротким. Они прошли во двор, где пахло варевом. Полная пожилая женщина вываливала объедки в корыто свиньям, которые хрюкали и чавкали, с большим удовольствием пожирая помои и поблескивая своими маленькими черными глазками.

— Надо же, как похожи на Асмодея, — усмехнулся про себя Луций.

— Чего вам?! — вытирая руки о себя и отставляя ведро в сторону, то ли спросила, то ли выкрикнула старуха.

— Нам отдохнуть да заночевать.

— А-а-а! Обождите, — сморкнувшись в сторону, она быстро удалилась.

Через пару минут вместе с ней вышел высокий седой мужчина с серыми, почти бесцветными глазами — по-видимому, хозяин этого заведения.

— Четырнадцать человек! Эка вас сколько!

— Что, места не хватит?

— Отчего же? Места хватит. А деньги-то есть?

— Есть немного.

— А я много и не прошу. Ну, проходите тогда.

Оказавшись в своей комнате, а их развели по трем небольшим клетушкам, Луций скинул с плеча сумку с писанием, положил ее под подушку и плюхнулся на грубую, дешевую ткань кровати.

— Как же я устал. Все тело ломит.

— Тобой правила тьма. Поэтому ты не чувствовал ни боли, ни усталости. Теперь привыкай!

— Петр! — хотел было спросить Луций, но в ответ уже слышался тяжелый храп.

— Тот центурион, он ведь узнал тебя? — глядя в потрескавшийся и рассохшийся деревянный потолок, промолвил Иисус.

— Да. Это Тит. Так, по-моему, его зовут, если мне не изменяет память. Он офицер, служил под командованием Клементия, будь он проклят! — выругался Луций, вспомнив о своем давнем враге.

— Нельзя так о людях.

— А он что, человек что ли?!

— А ты?

— Ха! На все у тебя есть ответы!

— Нет, не на все. Ты рассказывал о центурионе, продолжай.

— Ну, так вот. Легион Клементия попал в засаду и был разбит. Этот горе-командир сбежал, бросив своих солдат на поле брани. Разрозненные отряды уцелевших солдат пробивались к нам, и Тит был одним из тех, кому удалось выжить. Мало того, он спас почти триста человек, а потом сражался в рядах моей армии, помогая подавить повстанцев. Он храбрый воин и преданный соратник. Если думаешь, что он нас выдаст, ты ошибаешься.

Луций сам удивился своим словам. Раньше он бы перерезал бедолаге горло в темном закоулке, чтобы тот наверняка не донес на него, и ему было бы неважно, хороший Тит человек или нет.

— Я не боюсь, что он нас выдаст. Ему нужна помощь. Точнее, его жене.

— Она больна?

— Она умерла.

— Не понял, — приподнялся на локтях Луций.

— Он хороший человек, и ему нужно помочь.

— Как? Воскресить жену?!

— Да, — молвил Иисус, словно в его словах не было ничего необычного.

— Здорово! Значит, ты можешь воскрешать мертвых?! Верни тогда моих друзей и брата!

— Нельзя.

— Отлично, а почему тогда ее можно?!

— Потому что Тит потом расскажет об этом людям, и этот город уверует в моего отца и в меня. И в вас, моих учеников.

— Я тоже расскажу о тебе всем! Могу бегать по улицам и орать, что ты сын Божий! Только верни моих близких! — Луций внезапно впал в ярость и вскочил с кровати.

— Не могу. Я же сказал.

— Почему?!

— Во-первых, тебе никто не поверит, поскольку все знают тебя как жестокого и кровожадного человека. Во-вторых, если ты будешь бегать и кричать о моем отце, тебя схватят и казнят, так как тебя ищет почти вся Римская империя. И, в-третьих, не возвращайся к прошлому — иди в будущее.

— В какое будущее?! Какое меня ждет будущее, если вы уже все за меня решили? Ад с вечными мучениями и агонией для моей черной души?!

— Ты говоришь так, будто уже умер.

— Так помру же!

— Все смертны. Даже я.

— Думаешь, мне от этого легче?!