Алексей Поворов – Империя (СИ) (страница 146)

Двенадцать пар глаз уткнулись в песок, не осмеливаясь посмотреть на учителя своего. Что сказать ему? Они люди, а он сын Божий. Иисус подошел к генералу.

— Не держи зла на них, Луций.

— Зла? Я не держу ни на кого зла. Я сам есть зло.

— Зря ты так. Ты ведь не убил Варфоломея. Даже позволил ему самому решить твою судьбу. Ты меняешься.

— Глупости. Я знал, что он не сможет. Не так-то просто убить.

— А ты бы смог его убить?

— Легко, — шмыгнул носом Луций.

— А что тебя остановило? Ты ведь мог убить их всех, не так ли? И меня заодно.

Иисус отправился обратно к ученикам. Ветер слегка усилился, становилось зябко. Солнце заволокли тучи, и с неба мелкой пылью посыпался дождь-сечка. Воздух, наполнившись водой, влажно загустел.

— Мы должны добраться до города Капернаум. Если выдвинемся сейчас, то через двое суток будем у ворот.

— А что нам там надо? — Луций подошел ближе, кутаясь в одежду.

— Не знаю, но неведомая сила тянет меня туда. Наверное, этого хочет мой отец.

— А-а-а! Понятно. Это многое объясняет. Только проблема в том, что в городе полно римских патрулей, а вокруг него — всякого сброда, начиная от бродячих торговцев и заканчивая беглыми рабами и разбойниками, — Луций вытер с лица дождевые капли. Ветер быстро сменялся шквалом, морось переходила в ливень. — Если поплывем на лодке, доберемся меньше чем за сутки.

— Будет буря! — Петр указал на черное густое небо и сверкнувшую на нем молнию.

— А чего нам бояться, с нами же спаситель. Неужели его отец угробит нас?! — расплылся в улыбке Луций и первым вцепился в огромную лодку руками. — Ну, поможет кто или нет?! Или вы собираетесь жить вечно?!

Ученики стояли в растерянности, ожидая решения Иисуса.

— Луций прав, нужно плыть.

— Да он спятил, учитель! Погода-то какая! Стоит переждать, к чему такая спешка?! — не выдержал Иуда.

— Ждать нельзя. Каждый день я чувствую, как что-то исчезает, образуя пугающую пустоту. Нужно плыть.

— Ну-ка, навалились все на лодку! — скомандовал Петр и бросился помогать Луцию.

Лодка прошуршала днищем по мокрому песку и плавно опустилась на воду. Последним в нее залез Луций. Едва он перекинул ногу через борт, по суденышку с невероятной силой ударила очередная волна, но люди удержались.

— Весла на воду! — перекричал ветер Петр.

Все как один бросились грести. Луций, сняв отяжелевшую от воды одежду, сел рядом с Варфоломеем и принялся за дело вместе с остальными. На мгновение апостолы уставились на изувеченный шрамами торс генерала: рваные, неровно сросшиеся борозды рассекали его тело вдоль и поперек. Петр громким окриком привел их в чувство. Лодка под ударами бешеных волн скрипела и трещала. Утлое суденышко раскачивалось так сильно, что, казалось, вот-вот перевернется, а всех, кто был на борту, то и дело с ног до головы окатывали холодные брызги. Когда очередная молния озарила небо, Луций увидел на носу карлика, того самого, который уже давно не приходил к нему. Грешник весело смеялся, насвистывая что-то в унисон с ветром, — стихия была ему нипочем.

— Красивая картина, да генерал? Неплохое местечко ты себе отхватил! Захотелось поближе к теплу? Совесть не мучает? Ты же убийца! Твое дело — убивать, а не разгуливать с этими святошами. Кстати, твой друг Ромул нехорошо о тебе вспоминает. Впрочем, чтобы он не сильно грустил, я подогнал ему его девушку, вернее, то, что от нее осталось. Ты же не забыл, как порвал ее на клочки? Ха-ха-ха!

— Прочь! — зажмурился Луций и яростнее навалился на весла.

— Не поддавайся ему, — склонился над его ухом Иисус.

— Ты видишь его?!

— Конечно.

— А остальные?

— Нет. Только ты и я.

— Прогони его! — старался переорать завывающий ветер Луций.

— Не могу. Он чует грехи и идет на них. Он пытается напугать всех, пытается сделать так, чтобы вы засомневались во мне. Поэтому-то и бушует буря.

Гребцы выбились из сил, промокли, их руки покрылись кровавыми мозолями. Карлик продолжал насвистывать, буря завывала с новой силой. Вдруг Петр, словно почувствовав некий импульс, сжал зубы, навалился на весло и что есть мочи прокричал:

— Да что с вами такое?! Гребите! Среди нас сын Божий! Неужели мы испугались какой-то бури?!

Апостолы синхронно подняли головы, выпрямили спины и стали в ритм, задаваемый Луцием, грести вперед. Словно именно этого импульса и не хватало всем. Луций ждал чуда от Иисуса, но сотворил его простой человек. Спаситель улыбнулся. Карлик внезапно затих, злобно оглядел всех из-под своей ладони, приставленной ко лбу, смачно харкнул и спрыгнул в озеро, где и растворился. Буря тут же стала утихать, и вскоре на небе появились первые лучи заходящего в зенит красного солнца.

— Это чудо! Учитель вновь сотворил чудо! Он не дал нам погибнуть! — завопили в лодке.

— Веди нас за собой, мы умрем за тебя! — припадая на колени, взмолился Иуда.

— Не меня благодарите, а себя. Вы сами сотворили это чудо. Вы уверовали, и поэтому мы живы.

Поздно вечером они причалили к берегу, вытащили лодку на сушу, отжали мокрую одежду и поднялись на небольшой холм. Вдалеке виднелись массивные стены Капернаума.

— На ночь стража закроет ворота. Мы не успеем попасть в город, — всматривался вдаль Луций.

— Тогда нужно переночевать здесь. Разведем костер и согреемся, заодно перекусим и высушим одежду.

— Костер привлечет внимание, Андрей, — возразил генерал.

— Но мы устали, Луций! Не все такие, как ты! Нам нужно отдохнуть и поесть! — встрял в разговор Иуда, а остальные согласно закивали.

— Ваше право, — буркнул генерал и, вытащив из мокрой сумки свое писание, разложил его на камнях, чтобы просушить.

Когда стемнело, костер уже жарко горел. Андрей и Петр, ловко смастерив острогу, набили в озере рыбы, Варфоломей и Матфей собрали ягод, остальные натаскали хвороста и, устроившись поближе к огню, стали отогреваться после путешествия через озеро. Луций расположился поодаль, есть ему не хотелось, вести задушевные беседы тем более. Он сидел, покусывая нижнюю губу, и вспоминал то, что творил в своей жизни. От этих воспоминаний ему становилось так дурно, что хотелось вывернуть себя наизнанку, лишь бы забыть все, что было. И ради чего было? Ради власти. Ради мимолетного мгновения триумфа. А все началось с заманчивых рассказов Марка о славе и богатстве. Затем его захлестнула жажда мести, а потом все пошло, как по накатанной, неосознанно, будто в тумане: ему говорили — он делал. Для чего? Для кого? Непонятно. Теперь он остался один: ни друзей, ни родственников, даже Мария, племянница Марка, сбежала от него. А племянницей ли она ему была? Может, она с ним заодно? Все, во что он верил, растворилось.

Луций спустился к озеру. Здесь было прохладно и тихо, слышался лишь умиротворяющий плеск накатывавших на берег мелких волн. Генерал забрался в лодку.

— Думаешь, уйдешь от меня? Допустим. А от себя? От себя не убежишь, Луций, — врезался в сознание голос Марка.

— Ты обманул меня. Это ты во всем виноват.

— Интересно, в чем же? В том, что исполнил все твои мечты? И это твоя благодарность?

— Если бы я знал, что все так получится, я бы лучше умер!

— Ничто не мешает тебе умереть сейчас. Соверши благородный поступок, избавь мир от себя.

— Тебе только этого и надо!

— Кстати, а что ты станешь делать, если сейчас твоих новых друзей будут убивать?

— О чем это ты?

— Ты превращаешься в них. Уже не чувствуешь того, что чувствовал раньше. Прислушайся. Ну же! Что ты слышишь?

От холода Луций заерзал в лодке, поджимая ноги к телу. Сквозь сон до него донеслись тревожные звуки. Он медленно поднялся и размял затекшее тело. Сколько он спал? Час? Два? А может, всего десять минут?

— У нас ничего нет, мы просто идем в город!

— А ну заткнитесь! Сказал же: выворачивайте сумки! Ну же, быстрее! А ну не дергайся, стой на месте, пока не прирезали!

Всего несколько мгновений хватило генералу, чтобы оказаться на вершине холма. Осторожно выглянув из-за валуна, он увидел людей — человек десять. Они стояли кругом, загнав Иисуса и апостолов в центр.

— Шайка разбойников, — тихо сказал сам себе Луций. — Упрямые глупцы, я же предупреждал!

Это была разношерстная группа, одетая в обычную повседневную одежду здешних мест. Только один из разбойников имел потертый кожаный панцирь: видимо, раньше служил в рядах римской армии. Коренастый, широкоплечий, с наголо обритой головой, он отдавал приказы. И только у него был военный меч, остальные же вооружились дубинами и ножами, впрочем, этого вполне хватало, чтобы грабить людей.

— Варавва, чего делать-то с ними? У них ни шута нет!

— Гестас, Дисмас! Ну-ка, подведите ко мне этого смиренного!

Два молодчика подскочили к Иисусу и схватили его под руки. Кто-то из учеников попытался вступиться, но получил по голове.

— Прекратите! Что вы творите, люди?! — взывал Иисус, но его не слышали.