Алексей Поворов – Империя (СИ) (страница 133)

— Приготовиться! — команда Понтия откликнулась многоголосьем центурионов.

Легион наступал. Черные щиты с золотыми черепами стеной двигались на врага. Ноги ныряли в лужи, хлюпали в грязи. Галлы неслись навстречу, уже можно было разглядеть их лица, распаленные от крика и предвкушения битвы, уже можно было прочитать на них презрение к смерти. Страх пропал, оставляя разум совершенно холодным.

— Накрыть их пилумами!

Боевой организм остановился в одно мгновение. Щиты опустились. Копья взмыли в небо, затмевая его. Галлы падали замертво и катились кубарем по земле. Воинственный клич смешался с криками боли и предсмертной агонии. Римские солдаты шли на них, спотыкаясь о трупы, раненые отползали назад. Неожиданно гвардейцы расступились, и сквозь их строй вперед выбежала легкая вспомогательная пехота, атакуя повстанцев из пращей, дротиков и луков. Нестройные ряды варваров окончательно перемешались.

— Готовься! — Понтий прикрыл свое тело щитом.

Гвардейцы пропустили легкую пехоту назад, пряча ее внутри строя, и сомкнули ряды. Галлы волной безумия обрушились на живую стену римлян.

— Ха-а-а! — рука выпрямилась вперед, и гладий острием вошел в чью-то широкую грудь. Потом в другую. — Шагом! Вперед! Держать строй! — Черный легион пришел в движение. — Ха-а-а! — как одно целое вырвались мечи из-за щитов, унося разом сотни жизней. — Ра-а-з! — закричали центурионы, и живой организм сделал следующий шаг, скрыв под своими ногами павших. — Ха-а-а! — взмыли мечи. — Ра-а-з! — легионеры снова сделали шаг вперед, продавливая врага.

Разбив малочисленный отряд конницы, который был послан им наперерез, Луций вывел свою кавалерию в глубокий тыл врага.

— Чего мы ждем? — конь под Маркусом танцевал от нетерпения, перебирая копытами. — Они уже несколько часов сражаются! Луций! Ну!

— Нужно выждать еще. Они знают, что мы отвели конницу. Но не знают, зашли мы им в тыл или нет. Мертвые говорить не умеют. Пускай их резервы втянутся в бой. Тогда мы и захлопнем мышеловку.

Он отвечал спокойно, провожая взглядом полет одинокого ворона. За ним стояли всадники, поправляли доспехи отточенными до автоматизма движениями, молча и без эмоций, словно не люди, а дьявольские создания. Тут и там слышался звук ходящего по ножнам лезвия. Меч должен легко их покидать: даже секунда промедления в бою чревата бедой, а то и смертью. Генерал поднял руку вверх.

— Пора, — тихо сказал он Маркусу.

Впереди, как наваждение, танцевал проклятый карлик. Он с шутовским поклоном указал Луцию в сторону сражения. Генерал встряхнул головой, и мираж исчез.

Мгновением позже живая лавина устремилась туда, где люди резали и убивали друг друга. В такие минуты Луций уже не испытывал ни ненависти к своим врагам, ни зависти к богатым аристократам, ни мыслей о том, кем он станет в будущем при помощи Марка. В такие минуты в его мире существовали только римляне, галлы и проклятый ворон, круживший в гордом одиночестве над полем битвы. Между тем земля вокруг генерала содрогалась от сотен копыт. Всадники, закованные в черные доспехи, широкой волной вытекали из леса и стремительно набирали скорость по полю. Кони неслись, закусив удила, их ноздри раздувались, из-под копыт летел дерн. Луций и Маркус мчались впереди, за ними плотным строем скакали их люди — по своему обыкновению, с каменными лицами, не выражавшими никаких эмоций. Генерал выхватил меч, глаза змеи вспыхнули зеленым светом. Прозвучал горн, и лавина раскололась на три части: Луций с Маркусом остались по центру, другие два отряда зашли с флангов. Всадники выхватывали оружие и гнали лошадей во весь опор. Остановить их было невозможно — если только убить. Галлы поняли это слишком поздно, когда эта чудовищная сила обрушилась на них, сметая все живое на своем пути. Казалось, все кончено, но повстанцы ввели в бой еще не все резервы. Подошедшие свежие силы вступили в схватку, и битва приняла затяжной характер. Маркус сражался рядом с братом. Они рубили людей, будто кочаны капусты, обрушивая на их головы возмездие Римской империи. Постепенно Маркус с несколькими воинами отделился от основной части легионеров и углубился в человеческую массу. Кони топтали людей, а те резали друг друга, не давая никому пощады. В этот момент прибыл посыльный от Понтия.

— Генерал, генерал! Они опрокинули центуриона Суллу с его вспомогательными войсками. Правая когорта почти разбита, и, если мы не ударим по свежим силам врага, можем проиграть сражение.

— Как мой легион?!

— Ваши воины давят противника, но если их обойдут справа, то им не выстоять. Нужно, чтобы ваш отряд отрезал наступающих на Понтия воинов, иначе быть беде. Многие офицеры ранены, я боюсь, солдаты могут дрогнуть!

— Дрогнуть?! — Луций скрипел зубами и дергал щекой.

Перед ним снова замаячил карлик. Он плясал на трупах и кланялся ему, расшаркиваясь в реверансе.

— Маркус! Маркус! Где мой брат?!

— Надо спешить, генерал! Время не ждет!

— Где мой брат?!

— Мы проиграем, генерал Луций! Нас разобьют! Гвардейцы — тоже люди, они не бессмертны! — крикнул ему почти в ухо какой-то декурион. Его глаза были разного цвета, но Луций не обратил на это внимания. — Нужно спешить, командир! Ну же!

— Маркус! Маркус!

— Генерал, мы проиграем битву! Цезарь не простит этого! Все будет кончено! — голос странного офицера проникал в самые недра его мозга. — У славы и власти нет друзей и родни! Убей собаку! Ромул, Мартин — все это лишь путь к достижению величия. Ты и есть величие, ты есть власть, ты есть бог, ты выше людей, выше кровных уз.

Когда Луций пришел в себя, конница уже развернулась, горн трубил отступление, они скакали обратно — ради победы, ради славы, ради его мечты.

— Луций! Луций! Генерал! Куда?! — Маркус орал, что есть мочи, видя, как основные силы уходят, бросая на произвол судьбы его отряд, который буквально таял на глазах. Вот рядом стащили с коня римского всадника и добили на земле. Мгновением позже страшная боль пронзила и его собственное тело: острие копья вошло в плечо, будто жало огромной пчелы. Под доспехами становилось все горячее, пот струился по спине обильными ручьями. Маркус привстал, одним ударом отсек обидчику голову, отбросил ранившее его копье в сторону и продолжил рубить нападавших. Они столпились вокруг него, боясь подходить ближе. Юноша тяжело дышал, у него кружилась голова, от злости трясло все тело. Кровь тоненькой струйкой текла по черно-золотым доспехам. Конница уходила, и в глубине вражеского войска остался лишь он один. В его глазах дрожали слезы. Брат, обещавший защищать его, повернулся к нему спиной. Еще секунда, и озверевшая толпа бросилась на него с диким криком. Маркус закрыл глаза и произнес на выдохе:

— Ненавижу. Будь ты проклят!

Глава 33 ВЛАСТЬ — ЭТО ОДИНОЧЕСТВО

Темные занавески чуть колыхались, с трудом пропуская солнечный свет. Луций находился один в большой комнате. Он сидел на полу, скрестив ноги, и медленно водил бруском по лезвию меча, ублажая жадное до человеческой плоти железо. Прошло полгода с тех пор, как он потерял брата, бросив его ради победы. Да, он тогда победил — как и всегда. Рука скользила по лезвию, шуршащий звук нарушал тишину комнаты. Скольких он убил за свою недолгую жизнь? Сотни? Тысячи? А, впрочем, какая разница? Генерал поднял оружие вверх, осмотрел блестящий, начищенный до бликов клинок и проверил его остроту большим пальцем руки, на котором тут же выступила кровь. «У власти нет друзей. Власть — это одиночество», — наставления Марка оказались пророчеством. Теперь он был, действительно, один. Отца нет, двух друзей тоже, брат погиб. Тело Маркуса так и не нашли после сражения. Луций резко вкинул меч в ножны и положил перед собой. Остались лишь Ратибор и Понтий. Даже Мария и та покинула его. За ее исчезновение сполна расплатились его слуги, многих из которых он в гневе предал смерти. Его покидали все, освобождая дорогу в бездну, которую Марк называл властью. Генерал глубоко вздохнул, вспоминая, как предал брата в погоне за славой и величием. Теперь у него нет родных, нет даже могил, на которые он мог бы прийти. Нет ничего, кроме пустоты. Луций долго думал о людях, которые верили ему и которых он потерял, но понял лишь одно: что он не сожалеет о них. Даже родного брата, которого он охранял и берег, генерал без колебаний бросил на верную смерть, хотя и мог спасти, мог. Теперь Маркусу не отдадут положенные почести, а мрачный лодочник не переправит его душу в царство Плутона. Вместе с тем Луций отчетливо осознавал, что ему, в сущности, плевать на все это, как плевать на Марию, на отца, на Мартина и на Ромула, которого он приказал убить по настоянию Понтия. Сейчас не время оплакивать и сожалеть — сейчас время действовать! Никогда еще он не был настолько близок к Тиберию.

Дверь открылась, и в комнату вошел Марк.

— Здравствуй, Луций, — его голос, как обычно, был спокоен и безразличен. — Ты подумал над тем, что я тебе предложил? Другого шанса не будет.

Генерал взял меч и поднялся.

— А как я спасу ему жизнь, Марк? Нанять людей для покушения слишком опасно. Да и кто согласится убить Цезаря? Пусть даже такого никчемного, как Тиберий…

— Тут ты прав. Посторонних людей привлекать не стоит.

— Тогда кого?

— Пускай это будет моей заботой. Главное, окажись в нужном месте в нужное время, а остальное я устрою. После того, как все произойдет, старика будет несложно убедить в том, что в покушении на него виноваты его родственники. И вот тогда ты расправишься с его родней, чтобы впоследствии не возникло споров о власти. Затем мы избавимся от самого Цезаря, а ты станешь управлять империей.