Алексей Поворов – Империя (СИ) (страница 115)
— Михаил, но ведь вы всемогущие. И ты, и тот, кому ты служишь. Почему вам просто не явиться к моему сыну и не рассказать ему все, как оно есть?
— Мы не можем так поступить. Вы свободны в праве выбора. Если мы начнем управлять вами, для чего тогда вы будете нужны в этом мире? Вы особенные создания, и мы можем только помогать вам, направлять вас, но не манипулировать вами, не приказывать.
— А Марк? Тогда убейте его и дело с концом!
— Убивать — привилегия людей, Корнелий. Мы не воюем с себе подобными, такими уж нас создали. Мы ограничены в возможностях, в отличие от вас. Каким бы ни был Марк, они братья, и ни один из них не посмеет причинить зло другому.
— А как же мы? Ведь это наши жизни, наши судьбы. Для вас это всего лишь спор, игра. И чем тогда ваш, так называемый, защитник рода человеческого лучше Марка?
— Он умеет прощать вас, Корнелий. Поверь мне, смерть — не самое страшное, что есть в вашей жизни. Сейчас мы лишь пытаемся все это исправить и помочь вам не погибнуть от рук твоего сына. Вот именно поэтому ты должен встретиться с Луцием.
— Знаешь, Михаил, вы ничем не лучше нас. Мните себя создателями, богами, а на самом деле играете в какие-то только вам понятные игры. А мы… Нами вы только прикрываетесь! Спасибо тебе, Михаил, что рассказал мне все это. Странная история, это правда: все хотят ее знать, но не каждый осмелится ее услышать. Я поговорю с сыном, но не ради вас, не ради спасения мира и уж тем более не ради твоего Бога. Я сделаю это ради того, чтобы сохранить Луция. Только ради него.
Корнелий смотрел пристально, постаревшим и измученным взглядом. Михаил одобрительно кивнул головой и ушел.
— Безумие. Вся жизнь — сплошное безумие. Как же хорошо было не знать этого всего. Плыть по течению жизни, как плывут все, — Корнелий обхватил руками седую голову. — Как же тошно, — он потянул ворот туники, стирая пот с шеи.
— Тяжко? — послышался голос, такой знакомый и уже почти забытый.
Корнелий поднял голову и увидел стоящего неподалеку Ливерия.
— Ты же мертв? — нахмурил он лицо, не веря своим глазам.
— Это да. Ты же сам меня убил, Корнелий. Или забыл?! — усмехнулся Ливерий, глядя на собеседника разноцветными глазами.
— Прости меня. Я…
— Да ладно, брось, дело-то прошлое. Подумаешь, придушил. Ты ведь и Аврелия бросил, и Кристиана тоже. Ты всех бросил, даже своих детей, не говоря уж о наших. А обещал и клялся помогать, и мы верили тебе. Верили.
— Ливерий, что ты такое говоришь?
— Правду, Корнелий. Я говорю правду! Мы тебе всегда слепо верили, а ты предал нас! Предал!
— Это неправда!
— Да?! Тогда почему ты жив, а твой сын затащил наших детей в этот кромешный мрак? Ты сидишь здесь вместо того, чтобы отомстить за нас тому, кто все это подстроил!
— Я хочу все исправить, Ливерий! И я не сижу без дела!
— Да?! Мы видим! Ты мог отговорить нас от безнадежного похода в Тевтобургский лес! И тогда Аврелий был бы жив! Мог отговорить нас от того, чтобы отпустить своих детей к этому Марку, и сейчас у них все было бы хорошо! Но нет, ты, эгоистичный подонок, хотел вернуть себе былую славу и лелеял мечту о том, что твой сын когда-нибудь станет таким же, как ты!
— Это неправда! Я убеждал вас в обратном! Я не раз говорил, что не доверяю Марку, но вы настаивали на своем!
— Да что ты?! Тебе стоило приказать, и мы бы послушались! Ведь ты был нашим командиром не только в армии, но и в жизни. Но нет, ты предпочел вернуть себе славу в лице своего сына! Ты расплатился нашими жизнями, нашими семьями за то, чтобы Луций стал монстром! И теперь ты сидишь здесь и наслаждаешься результатом!
— Заткнись, Ливерий. Не неси чушь!
— Чушь?! Посмотри! Вот твоя чушь! — призрак задрал голову и указал пальцем на посиневшую шею и сломанный кадык. — Вот твоя чушь! Ты убил меня! Ты всех убил! Властный, ничтожный предатель! А мы верили тебе! Верили!
— Ты сам попросил избавить тебя от страданий!
— А ты был рад этому, да?! Чтобы потом спасти свою задницу! Разделался со всеми и сбежал со своим новым дружком!
— Это неправда!
— Да что ты заладил: неправда, неправда! Докажи! Докажи делом!
— Как?! Как я могу тебе это доказать?!
— Убей Марка! — глаза Ливерия сверкнули.
Вдруг он согнулся и уменьшился, превратившись в безобразного карлика. Уродец стоял и улыбался, а его разноцветные глаза без зрачков, казалось, проникали в душу. В голове Корнелия звучало: «Убей Марка! Убей! И все будет хорошо. Ты же воин, ты должен отомстить за всех».
— Прости меня, Ливерий, я не думал, что все так выйдет. Я хотел лишь добра для всех вас, — он упал перед горбуном на колени и обнял его, а тот стал шептать ему в ухо.
— Ты лжешь! Лжешь!
— Нет! Простите меня!
— Убей Марка!
— Но как?
— Я помогу тебе. Я отведу тебя к нему.
— Но Михаил просил… — начал было Корнелий, но горбун тут же оттолкнул его.
— Что?! Ты будешь слушать своих друзей или малознакомого чудака, который рассказал тебе какую-то ахинею и забил дурью твою старую голову?! Делай свой выбор, Корнелий: ты с нами или против нас?!
— С вами! Конечно, с вами! Ваш выбор — это мой выбор! Я хочу его видеть! Помоги мне, Ливерий, и я вырву ему сердце! — скрипя зубами, весь в слезах, Корнелий тряс карлика за грудки.
— Как прикажешь! А с сердцем интересная идея, — улыбнулся Авера, щуря свои разноцветные глаза.
— Что? — Корнелий отстранил от себя странное существо. — Да что ты такое? — еле выговорил он, глядя в искривленное лицо Грешника, который секунду назад казался ему покойным другом.
— Ха-ха-ха! Я все то, о чем ты только что мечтал, когда представлял себе свою месть! — рассмеялся горбун.
В этот момент кто-то заломил Корнелию назад руки и с чудовищной силой прижал его к себе. Огромные черные крылья взметнулись вверх. Над правым плечом Корнелия склонился Сципион.
— Не забыл меня, центурион?
Крылья Абигора обхватили отца Луция, на мгновение скрыв его почти целиком, и тут же исчезли за спиной своего хозяина. Корнелий повернул голову и в ужасе произнес пересохшим ртом:
— Сципион! Ты?! Чертов ублюдок! Сколько лет прошло, а ты не изменился!
— Прости, центурион, но, к твоему сожалению, мой век очень долог, почти бесконечен.
— Ты все подстроил тогда там?
— Нет. Я только исполнил приказ. А ты попался.
— Так все это было ради меня? Столько жертв?
— Да кому ты нужен, старый пень! — рассмеявшись, прокричал Авера и вытащил из-за пояса старый ржавый нож со сколами на лезвии. — Нам нужен был твой сын! А как нам удалось бы сломать мальчика, если бы он не увидел сломленного отца?
— Вот видишь, центурион, ваша жизнь — просто игра для них. Вы не венец природы, вы грязь под их подошвами, — прошептал Абигор на ухо все еще пытавшемуся сопротивляться Корнелию.
— Ну что же, приступим, — Авера достал из кармана небольшой точильный камень и, плюнув на него, стал точить свой видавший виды нож. Затем он попробовал лезвие большим пальцем на остроту и, скривив в ухмылке рожу, буркнул себе под нос: — И так сойдет, — после чего медленно разрезал тунику центуриона, оголив грудь. — Значит, говоришь, сердце хотел Марку вырвать? Что же, допустим.
— Михаил! — взревел Корнелий, увидев того стоящим в углу комнаты.
Грешник отпрыгнул в сторону и, немного съежившись, зашипел, словно змея. Абигор перевел взгляд на появившегося архангела.
— Михаил, помоги мне! — снова взмолился Корнелий, но тот стоял, не шевелясь, и смотрел на него, чуть потупившись, будто укоряя себя за происходящее. — Михаил! Михаил! Помоги мне! Михаил!
— Ты знаешь правила, — тихо произнес Абигор.
— Да, я знаю, — спокойно ответил тот.
— Хочешь понаблюдать?
— Нет, спасибо, — опустил голову архангел.
— Михаил! — снова взревел Корнелий и попытался вырваться, но хватка Сципиона была сильнее любых оков.
— Михаил! — вновь прокричал он уже в пустоту.
— Корнелий, Корнелий. Он тебе не поможет. Они не слышат вас после того, как вы пренебрегли правилами. У них на все есть оправдание. На все свои уловки. Ты сделал свой выбор, и теперь они не вправе помешать нам. Когда наш хозяин снова получит силу, мы будем вырезать вас, как скот. Потому что вы и есть скот. Вам дают благо, а вы отворачиваете от него свои рыла. Вам говорят делать, как надо, а вы плюете советчику в лицо. Вас просят быть людьми, а вы хотите походить на животных. Так и умирайте, как животные!