Алексей Поворов – Апокалипсис (страница 36)

— Да, ты права. Умирать никто не желает. Наверное, ты хотела, чтобы на этом столбе сейчас болталось мое тело, не так ли?

— Куда вы меня везете?

— В мир, который ты не видела. В мир, который мы хотим создать. Здесь все затухло и захирело. Тут нужно наводить порядок. Порядок Нового Рима.

— Убивая беззащитных?

— Нет, уничтожая слабых и никчемных. Тех, кто сам широкой поступью идет в ад и тащит за собой остальных. Тех, кто верит, что зверь может спасти планету.

— Два дня назад вы были слабыми.

Лицо Луция изменилось. Глаза налились кровью. Рука невольно легла на рукоять меча, обхватив голову змеи.

— Думаешь, я так все оставлю? Смирюсь с этим? Меня ударили по одной щеке, а нужно было убивать. Я не прощаю и не забываю оскорблений, а уж тем более не подставляю вторую щеку. Люди Князя пришли бросить вызов, оскорбить, унизить. У них это получилось. Война все равно была не за горами. Они ее просто приблизили. Я хотел разделаться сначала с твоим дружком, так как он угроза куда более страшная, чем Князь, а уж потом заняться Ярославом. Что ж, придется все делать параллельно. Скоро мы приедем в Новый Рим и ты все увидишь сама. А пока дыши полной грудью. Иногда смерть приходит внезапно.

Катя по инерции отползла назад и уткнулась в тело Самурая. Тот сидел, скрестив руки на груди. Глаза закрыты, голова опущена на грудь. Его вообще не интересовало происходящее. Он спал. Тело качалось в разные стороны, издавая еле слышное сопение.

С наступлением сумерек они въехали на территорию, подконтрольную «Огненным братьям», и спустились с крутого берега, продолжив движение по руслу реки. Раньше она была широкой, метров триста. Теперь посередине протекал небольшой серый вонючий ручей. Справа у берега лежала на боку догнивающая баржа. Корпус проела ржавчина, внутренние перекрытия торчали, словно ребра древнего животного. Ветер, попадая в ее чрево, поднимал страшный вой, дополняя жуткое зрелище. По обоим берегам сухостой в два человеческих роста при каждом дуновении ветра шевелился, потрескивая стеблями.

По настроению тех, кто не спал, можно было понять, что ехали по своей земле. Расслабились, сняли шлемы, поставили оружие на предохранители, стали общаться. Впервые раздался смех, солдаты шутили, травя байки.

Генерал набросил капюшон, откинулся и задремал. Катя долго смотрела на него. Она терзала себя мыслями о том, человек ли он. Вспомнила, как острое лезвие резало плоть. Разве может быть такое на самом деле? А не показалось ли ей все тогда? Вот он перед ней из плоти и крови. Всего лишь человек. Безумный, жестокий, в конце концов, страшно пугающий, но все же человек. Или она ошибается? Снова перед глазами меч медленно скользит по руке, вспарывая кожу и мясо, обнажая кость. Кровь льется ручьем и останавливается через мгновение. Людям такое не под силу. Катя вновь посмотрела на генерала. Конечно же, человек. Вот он перед ней, дышит, и даже пар идет изо рта.

Она прикрыла на мгновение глаза. Перед взором возникло, как дядя Витя убирает за пазуху распятие. На кресте тоже вроде как человек. И это загвоздка. Похож, по крайней мере, на человека. Хотя дядя Витя почитал его как Бога. Ругался с Марсом, когда тот говорил, что богов нет, раз они обошлись так с этим миром и людьми. А вдруг и этот безумный Луций тоже «вроде как»? Снова перед глазами меч, и снова кровь. Сумасшедшая бабка, которая несет ерунду. Или правду? И вновь наваждение. Гроб опускают в могилу, бесполезная проповедь человека по имени Владимир. Пришествие мессии. Борьба со зверем. Гроб касается дна могилы. И снова кровь и лезвие, уродующее тело...

Луций открыл глаза, посмотрел на девчонку, поежился и вновь задремал.

Чем ближе они подъезжали к этому Новому Риму, тем больше ее охватывал страх. Что ждет ее там? В голову лезли разные мысли, в основном плохие и даже страшные. В душу закралась злоба на Марса за то, что он ее бросил. Столько прошло времени, а его все нет и нет. А ведь он обещал заботиться, обещал оберегать ее и не давать в обиду. Где теперь его обещания и где он сам? Неужели предал? Оставил ее одну погибать в одиночестве? Луций поднял голову, словно читая ее мысли, зевнул и снова опустил.

На склоне берега появилась фигура человека, потом еще две, потом еще пять. Они смотрели на колонну, приложив ко лбу руки. Они не боялись тех, кто ехал в машинах. Вскоре Катя приметила еще одну группу, больше первой. Чем дальше ехали, тем больше людей встречали. Они были другие, не такие, каких она привыкла видеть. Более чистые, более опрятные, даже вели себя по-другому. Одежда из грубой ткани серого цвета. Темные утепленные одинаковые куртки, что на мужчинах, что на женщинах. Катя рассматривала людей, пока русло реки не свернуло вправо.

— Стоп! Привал! Заправляемся, отходим по нужде, перекусываем и в путь, — скомандовал Луций.

Видя, как Катя с недоумением осматривается, Самурай пояснил:

— Это корабли. — Вокруг все было завалено останками кораблей разных размеров и лодок.

— А что такое корабли?

— Корабли раньше плавали по рекам и выходили в моря и океаны.

— Моря и океаны?

— Это такие огромные озера. Море ты еще увидишь. Хотя оно с каждым годом все дальше отступает от крепости.

— От какой еще крепости?

— Всему свое время. Вставай, пойдем разомнемся. А то от этих скамеек все тело ломит.

Они спрыгнули с кузова и утопли в вязкой жиже по щиколотку.

— А на нас тут никто не нападет? — с опаской поинтересовалась девочка.

— Тут? Никто. Эта земля принадлежит «Огненным братьям». Сюда чужим не пробраться.

— А те люди, которые встречались нам по пути?

— Это послушники. Живут за стенами города. Их можешь не бояться.

— Послушники?

— Крестьяне. Пытаются хоть что-то вырастить на безжизненной почве. Земля постепенно истощается, становится непригодной к возделыванию. Скот перестает плодиться. Но они молодцы, делают невозможное. Мы не звери. Тех, кто присоединяется к нам, берем под свою защиту. Люди получают возможность пожить нормальной жизнью.

— То разрушенное селение, которое мы проехали, оно ваше?

— Нет, это был пограничный пост Князя.

— Вы его разрушили?

— Кочевники.

— Кочевники? Они не заходят так далеко. Максимыч рассказывал мне о них.

— Грядет война. Надеюсь, последняя... И кстати, ты слишком много расспрашиваешь для пленника, — Шона усмехнулся и слегка пихнул ее, подгоняя вперед.

Когда вернулись к колонне, все уже сидели на местах. Самурай помог Кате взобраться на машину и сам последовал за ней. Он почувствовал на себе холодный взгляд генерала.

— Ты бы не привязывался к ней, — бросил ему Луций.

— Да, конечно, — Самурай отвернулся от Кати. Девчонка лишь сжала зубы и, скрестив на груди руки, нахмурилась.

Покинули русло реки, через пару часов подъехали к развалинам города. Дорогу преграждали два самосвала. Луций поднялся, скинул с головы капюшон и помахал рукой. Из руин появилось с десяток человек, двое из них залезли в самосвалы, отогнали их в стороны, освобождая дорогу, остальные направились к колонне. Впереди идущий суетился, поспешно надевая алый шарф, одергивал старую и потрепанную одежду. Следовавшие за ним были одеты еще хуже. Вооружены ружьями были только четверо, включая старшего. У остальных топоры, молотки, железная арматура. Человек в красном шарфе ударил себя в грудь и бросил руку вверх в знак приветствия, делая это неуклюже и явно переигрывая, озираясь по сторонам.

— Ты новенький? — холодный взгляд Луция устремился сверху вниз.

— Так точно, генерал!

— Что-то произошло? — он поставил одну ногу на борт, а сам склонился, опираясь руками на поднятое колено.

Командир отряда вновь осмотрелся в поисках поддержки у своих людей.

— Кочевники, генерал.

— И в чем проблема?

— Они не подчиняются нашим правилам, ограбили наших людей, прошли лавиной по городу. А нам был отдан приказ не трогать их и не сопротивляться, пропустить к Новому Риму.

— Потери?

— Что?

— Потери есть? Убили кого?

— Нет, генерал, только грабили. Хватали все, что плохо лежит. Наши люди сопровождали их через город, но не вмешивались. Мы успели увести детей и женщин в подвалы.

— Ясно.

— Люди напуганы, генерал.

— Люди всегда чем-то напуганы, пока живы. — Луций опустил ногу, выпрямился и постучал по крыше грузовика. Колонна въехала в город.

Катя смотрела во все глаза. Проезжая по узкой улочке, она с неподдельным удивлением разглядывала огромные каменные глыбы — дома, в которых раньше жили люди. Тут и там, в окнах, в переулках и даже на крышах с опаской появлялись головы любопытных. По улицам ходили только вооруженные люди. При виде колонны местное население пряталось в развалинах, боялись даже своих, так как свой всегда мог стать врагом в отсутствие еды. Все это ей напоминало муравейник, огромный каменный муравейник. Она вспомнила, как Марс очищал веточку от коры, клал сверху домика муравьев и они с яростью кидались на нее. Потом он стряхивал насекомых и протягивал Кате лакомство. Кислое, с резким запахом, но такое необыкновенно вкусное. По крайней мере, раньше ей так казалось. Теперь и муравьев-то не встретишь, все умирало и исчезало. Мерзкие крысы и те исчезли.

Ехали относительно быстро, словно хотели проскочить это поселение поскорее и поскорей добраться до места назначения. Катя устала от дороги и от неопределенности. Вспомнились слова старого Виктора, который всегда говорил, что самое тягостное в жизни — это ожидание.