Алексей Поворов – Апокалипсис (страница 35)

Лиза задергала связанной рукой, давая ему понять, что ждет освобождения.

— Оставить бы тебя тут.

Она виновато опустила глаза. Марс зажал кулончик в зубах, обшарил труп Аида, но не нашел ничего для себя стоящего. Выругавшись, подошел к девушке и перерезал веревку.

— Дай я посмотрю, — она протянула к нему руку, чтобы осмотреть рану. — Нужно зафиксировать палец и кровь остановить. Присядь.

— Хорошо, только сначала подниму пистолет. И помоги надеть это, — он протянул ей кулончик.

— Твой амулет? Гляжу, он тебе очень дорог.

— Просто помоги надеть.

— Ладно, ладно.

Лиза обхватила запястье и попыталась пошевелить большой палец, но Марс дернулся от боли и заскрипел зубами. Кожа содрана до мяса. Кровь продолжала течь, рука опухла.

— Да у тебя палец сломан.

— Правда? Да быть такого не может, — с издевкой ответил Марс. — Надо же, ты хорошо разбираешься в медицине.

— Хватит паясничать.

Лиза вправила и забинтовала ему палец, из подручных материалов сделала что-то вроде лангеток, зафиксировав кисть.

— Ну вот, так намного лучше, — она оторвала лоскут от тряпки, завязала его на шее Марса, легонько просунула в образовавшуюся петлю руку, наклонилась над ним и чмокнула в щеку, отчего Марс даже вздрогнул и потер место поцелуя.

— Ты чего?

— Спасибо.

— Давай собираться.

Он быстро поднялся и осмотрелся по сторонам. Сложив все добро в рюкзак, Марс поднял пистолет-пулемет «Кедр» и, вынув обойму, усмехнулся.

— Ты чего?

— Пустой, — Марс показал магазин Лизе и сунул оружие в рюкзак. — Ладно, пора уходить.

— Подожди, — Лиза потянулась к дверце погреба.

— Ну уж нет. Мне неинтересно, что там.

— Да брось, — она потянула крышку на себя.

— Долбаное женское любопытство.

Марс достал пистолет, взвел курок и подошел ближе. Звук скрипучих петель врезался в мозг и разогнал мурашки по телу. Внизу в кромешной темноте что-то шевелилось и издавало тошнотворный запах.

— Я сейчас, — Лиза поспешила к печке, по пути схватила тряпку подожгла ее и, вернувшись обратно, бросила ее вниз.

— О господи! — ее большие глаза стали, наверное, еще больше.

Глубокая яма была выложена белым кирпичом. Раньше это был погреб. Теперь он стал ямой страданий. Полуразложившиеся трупы, среди которых непохожие на людей существа, покрытые грязью, коростой и язвами, питающиеся, по всей видимости, трупными остатками. Живых — тех, кто еще хоть как-то шевелился, — Марс насчитал четверых. Они ползали среди собственных испражнений и разложившейся плоти на тоненьких исхудалых конечностях. Увидев огонь, они попыталась забиться в углы. Все человеческое в них давно умерло, осталось только безумие и кое-какие рефлексы.

— Что же это, Марс?

— Это маленький мир безумца. Он спасал их. Думал, что заботится о них. В его реальности он делал благо.

Марс толкнул ногой дверцу. Она глухо хлопнула, подняв пыль.

— Ты чего творишь?

— Им уже ничего не поможет. Теперь уходим. И да, еще раз помешаешь мне — пристрелю. Твоя доброта слишком дорого обходится моему организму. Я больше не хочу заниматься членовредительством.

— Откуда мне было знать, что...

Но Марс не дал ей договорить:

— Я предупредил. Надеюсь, ты поняла.

Они вышли во двор. Снова начался снег. Марс достал карту, попытался сориентироваться на местности. Долго смотрел по сторонам.

— Нам туда, — кивнул он головой в сторону юга, убрал карту, и они пошли.

— Послушай, а можно вопрос?

— Ты же все равно задашь, даже если я скажу «нет».

— Интересно, для тебя все люди твари?

— Все, — сухо ответил Марс.

— И что, по-твоему, не осталось ни одного нормального человека?

— Остались.

— И где же они?

— Прячутся.

— От кого?

— От самих себя. Нормальному в этом мире выжить сложно. Я бы сказал, невозможно. Сейчас все сумасшедшие, и поэтому нормальным нужно прятаться.

— Тебе, наверное, трудно найти друга.

Марс остановился, взглянул на Лизу и кашлянул в кулак.

— У тебя длинный язык.

— А у тебя скверный характер.

Он снова кашлянул и ускорил шаг.

— Не отставай.

Глава 20 ОТСТУПНИЦА

Двое суток ехали без отдыха. Луций сидел на своем месте мрачнее тучи. Кате даже показалось, что он немного постарел. Усталый, изможденный, не тот, что был при первой их встрече. Генерал почти ничего не ел. Он снимал перчатки, смотрел на руки, словно не на свои, кутался в плащ и дрожал в ознобе, будто некая болезнь сжигала его изнутри. За двое суток ни единой души, но все равно не покидало ощущение, что за ними следят люди Князя. От этого Кате становилось жутковато.

Чем дальше ехали на юг, тем меньше становилось снега. Вскоре добрались до окраин земель, подконтрольных Князю. Наткнулись на выжженное поселение, скорее всего служившее опорным пунктом. Черное покосившееся ограждение еще дымилось — по всей видимости, напали не более суток назад. Катя встала и облокотилась на борт грузовика. Слой пепла устилал все вокруг. Просматривались следы лошадиных копыт. Повсюду были разбросаны остатки коробок, мешков и вещей, рваных и полусгоревших. Всё, что не утащили нападающие, уничтожил огонь. Генерал привстал, окинул взглядом местность и сел обратно. Неподалеку виднелось место казни — вбитые по кругу в землю столбы. Людей привязали к ним и заживо сожгли. Обуглившиеся фигуры, скрюченные в страшной агонии, застыли навечно.

— Нравится? — Луций внезапно обратился к девчонке.

Та вздрогнула и замотала головой.

— Так зачем смотришь?

Она пожала плечами.

— Смерть прекрасна, если, конечно, взглянуть на нее под своим углом. Видишь? Есть те, кто намного хуже нас. Хуже меня. И я думаю, ты знаешь, о ком я.

— Я в этом сомневаюсь, — тихо ответила Катя и снова устремила взгляд на страшную картину.

— По-моему, я предупреждал тебя насчет бурчания? Или, быть может, ты хочешь остаться без языка?

— Я сказала, что сомневаюсь в том, что они хуже вас. Разве люди могут сравниться в своих деяниях с дьяволом? — обернувшись, выкрикнула Катя. Луций склонил голову набок и закатился от смеха. — Они все хотели жить, как и те, на мосту.