Алексей Пислегин – RealRPG: Я убью Систему 1. Сдохни или умри (страница 5)
Да, обычный мир – привычный и логичный, понятный и рациональный – за секунду рухнул, и в голове осталась такая каша, что разбираться даже не хотелось. Ясно было только одно – и это я сказал вслух:
– Надо вернуться. Помочь отцу.
– Я… Я не знаю, – отозвалась Лена. – Он сказал бежа… Ой!
– Ты чего? – я оглянулся на сестру.
– Небо, – выдавила она. – Глаз.
Я задрал голову и проследил за её взглядом. То, что небо практически чёрное, заметил, ещё когда в наши окна пялился, но особо не обратил внимания. Все цвета изменились, и это я уже воспринимал, как должное. Мой отец швырялся чёрной паутиной и отрастил крылья – вот что сильнее всего почву из под ног выбивает.
А потом я заметил… солнце?
Ладно, ясно же, что нифига это не солнце. Нужно просто разрешить себе поверить собственным глазам. А поверить, сцуко, нифига не просто, когда они видят то, что противоречит… Противоречит вообще всему.
В небе вспух огромный пульсирующий глаз. Голубой – полностью, без разделения на белок и радужку, но с вертикальной чертой зрачка. Он будто высматривал что-то, двигался дёргано и неестественно. Вдруг – замер.
Уставился прямо на нас с сестрой.
– Макс! – взвизгнула Лена.
– В подъезд! – рявкнул я. Знал, что сестрёнка мне подчинится. Нельзя отца оставлять с теми червями, чем или кем бы они ни были. Хоть – похитители тел из другого измерения. Хоть – высшая форма жизни. Хоть – геи-нигеры из открытого космоса, блин! Вместе справимся – и будем решать, что делать дальше. Втроём, а не разделённые. И он ещё замучается объяснять, что за бред происходит.
И что там с мамой.
Я рванул к двери подъезда, но тут же затормозил.
– М-мать!
Дверь покрыло синее свечение.
– Что теперь? – Лена врезалась мне в спину. Голос у неё дрогнул.
Я полез в карман за подъездным ключом – и не нашёл его. Ну точно, он дома, на столе…
– Пандь, ключ с собой?
– Нет.
Да твою то мать!
– Ищи у бабуль. Они против не будут.
Сам я, чтобы не терять время, схватил ручку двери, ногой упёрся в стену. Никогда не ломал магнитные замки – но представляю, как это делается. У нас, правда, дверь новая. Точно знаю, что уже не один алкаш, забывший ключи, с нею не справился.
Нервировало сияние прямо перед мои лицом – но оно ещё не стало ярче – как недавно совсем, дома. Значит, время есть.
Я с силой дёрнул ручку двери, потом ещё раз, ещё.
Не поддавалась. Вообще ни в какую!
– Нашла!
– Супер!
Над нашими головами вдруг оглушительно бахнуло. Мы подняли головы – и замерли на миг.
– Папа… – тихо выдавила сестрёнка, и в её глазах заблестели слёзы.
Я выругался, прыгнул к Лене и, сбив с ног, накрыл её собой. Вокруг зазвенело, загрохотало, что-то увесистое прилетело мне в спину. Точнее – в рюкзак, не причинив вреда.
А потом всё стихло, только едва слышно всхлипывала сестрёнка.
Я механически поднялся. Всюду валялись почерневшие неузнаваемые обломки, битое стекло. Одну из старушек чудом не задело, только присыпало гарью. У второй в голове появилась вмятина – будто у спустившего воздух футбольного мяча.
Я с отстранённым равнодушием отметил, что должен быть шокирован. Но… Нет. Я поднял голову. Весь мир сузился до окон нашей квартиры. Они пылали, и к чёрному небу валил чёрный дым.
Внутри разом что-то оборвалось, в животе похолодело, и заворочался холодный склизкий комок. Лена поднялась на ноги, вцепилась в мою руку – и сжала пальцы с не-девчоночьей силой.
Голливудских криков “Не-е-е-ет!” и прочей театральщины не было. Мы… Мы просто охренели. В реальность происходящего не верилось совсем.
А потом среди запаха гари нос уловил резкую специфичную вонь. Как палёный пластик. Почти, но немного, неуловимо другую.
Я моргнул, возвращаясь в реальность, с силой запихнул в глубину сознания рвущие меня эмоции. Яркое синее свечение было повсюду: на стенах, на асфальте, на кузове припаркованной рядом “Газели”. И во многих местах наружу уже лезли телесно-серые червы.
– Пандора, – рявкнул я, с удивлением услышав в собственном голосе интонации отца. – Спина к спине. В людей не попади.
Бежать было поздно, как и прорываться наверх. Нас уже окружили.
Через миг стало ясно, что эта глянцевая кольчатая дрянь – даже не черви вовсе. Это – щупальца.
Из светящейся подъездной двери наружу вывалился огромный бесформенный кусок плоти с пляжный мяч размером. Эдакая голова осьминога, удерживаемая десятками длинных щупалец. Глаз на ней был лишь один – точная копия того, что мы видели в небе. Только он ещё и светился, как прожектор, синим светом.
Между нами и тварью было метра три, не больше.
Лена прошипела что-то злобное, и мы одновременно вскинули карабины и пальнули. Удар приклада в плечо показался благословением, и вселил уверенность. Хороший, плохой – не важно. Главное, у кого ружьё.
Синий глаз со звоном разлетелся на осколки, как выбитая автомобильная фара. Фонтаном ударила кровь – вырвиглазно-алая, неестественно яркая. Щупальца обмякли, и осьминог рухнул на землю.
Следующий выскочил из под детской горки метрах в пяти от нас, и шустро рванул в атаку. Ещё двое показались под “Газелью”, а один лез из её кузова...
– М-мать! – выругался я. В голове заработал калькулятор: Лена потратила два патрона, один в падении, один сейчас. Я – только один. У обоих по два запасных магазина в разгрузках…
Теперь главное, чтобы хватило отбиться. В мой рюкзак толкнулся Ленкин, и мы начали отстрел осьминогов. Сцуко, бред-то какой!
В висках стучала кровь, зрение ограничилось до узкого тоннеля, в котором я выхватывал новые цели. Хорошо, руки не дрожали. Как же это, мать их, хорошо…
Отступили боль и шок. На них не осталось ни времени, ни сил.
– Макс, мне страшно! – крикнула сестра сзади. С таким отчаянием, что я зубами скрипнул. За Лену я буду рвать голыми руками. Зубами, мать вашу, рвать буду!
Подстрелив ближайшего осьминога, я выдавил, постаравшись сделать голос бодрее:
– Держись! Я видел хентай, который так же начинался!
– Дурак! Перезаряжаю!
Я выстрелил в глаз одной твари, второй. Хорошо, что пёрли они напролом, даже не думая петлять и уворачиваться. Развернулся, проверяя сектор сестры – и тут же пальнул в осьминога, подобравшегося достаточно близко.
– Всё! – Лена вскинула карабин.
Я – развернулся, выпустил из магазина последний патрон.
– Перезарядка!
– Давай!
Магазин – рвануть из разгрузки. Пустой – отстегнуть, и на землю. Чёрт с ним. Подберу, если отобьёмся. Новый – вставить. И…
Меня рвануло за ногу и потащило по земле.
– М-мать! – взгляд поймал осьминожью башку, глаз-прожектор вблизи ослепил. Палёный пластик ударил в нос с новой силой, и я выстрелил – торопливо, навскидку. Толком не прижатый приклад больно долбанул в плечо. – Сцука! Писец!
Я сел и принялся палить, понимая, что каждый убитый уродец подбирается ближе предыдущего.
– Максим! – отчаянно завизжала сзади Лена.
Я вскочил, прострелил башку ближайшей твари и рванул назад. Сестру за щиколотки тащили сразу два урода, оплетая ноги щупальцами. Я поочерёдно убил обоих, пнул Лене её карабин, валяющийся на земле. Выстрелил снова, давая ей шанс подняться.