Алексей Писарев – Московские стрельцы второй половины XVII – начала XVIII века. «Из самопалов стрелять ловки» (страница 12)
Зимой 1655 г. польско-литовские гетманы решили взять реванш за летние поражения 1654 г. Ситуация складывалась благоприятно: основные силы русской армии были отведены из Белоруссии на территории Московского государства, в городах оставались небольшие гарнизоны. Войска Алексея Михайловича были ослаблены победной, но кровопролитной кампанией, им требовался отдых. Осенью 1654-го в России началась эпидемия чумы, распространившаяся до театра военных действий и за его пределы, вплоть до Вильно.
Великий гетман литовский Януш Радзивилл и польный гетман Винцент Корвин Госевский (Гонсевский) наметили ряд ударов, которые следовало нанести по крупным городам, находившимся в русских руках – Витебску, Могилеву и др., планируя восстановить контроль над Днепром и выбить московитов к Смоленску, т. е. заставить царя повторить уже пройденный путь во время весенней кампании.
Могилев не был неприступной крепостью, его бастионы трудно сравнивать с такими могучими твердынями, как Витебск или Старый Быхов. Деревянный замок на горе Могила, вокруг которого располагались городские слободы, сгорел при пожаре еще в 1633 г. Вместо него были возведены земляные бастионы, усиленные частоколами и каменными воротами – «брамами». Могилевские укрепления располагались в несколько поясов: 1 – замок (или «Верхний город»), затем – Ближний вал (или Малый вал) и Дальний вал (Большой вал). Как и замок, Ближний и Дальний валы были укреплениями бастионного типа. Эти укрепления были достаточно современны для своего времени и могли выдержать серьезные испытания в виде осады, штурма и бомбардировки, но к зиме 1655 г. они находились в очень плохом состоянии. Валы осыпались, рвы зарастали, частоколы гнили. Для армии, оснащенной хорошим артиллерийским, в т. ч. осадным парком, Могилев не был серьезным препятствием. Кроме того, многое зависело от оснащения пушками собственно крепости и боевых качеств гарнизона.
Что касается пушек, то их в Могилеве просто не было, так же, как и большого гарнизона, о чем доносил воевода М.П. Воейков: «Со мною, холопом твоим, в Могилеве твоих государевых ратных людей нет никого; пушечного и ручного зелья и свинцу в Могилеве нет ничего, и пушек мало и около земляного валу по воротам сторож нет…»[171]. В городе находились лишь небольшой отряд русских солдат и полк белорусских «казаков» (легкой кавалерии) полковника Я. Поклонского. Приказ московских стрельцов головы Якова Ефимьева, также находившийся в городе, по неустановленной причине был передислоцирован из Могилева накануне зимы, что дало Воейкову повод для большего беспокойства.
Вызывает сомнение необходимость защиты полуразвалившейся крепости. Однако в ставке Алексея Михайловича приняли именно такое решение. Возможно предположить с большой долей вероятности, что московское командование хорошо оценивало стратегическую ситуацию вокруг белорусских городов. Царь писал: «И Смоленеск им не таков досаден, что Витепск да Полотеск, потому что отнят ход по Двине в Ригу…»[172]. Более того, Могилев, наряду с другими городами, был одним из крупнейших ремесленных и торговых центров Белоруссии. То, что гетманы попытаются их отбить, стало ясно по рассказам «языков» уже осенью[173]. Учитывая то, что основные силы русских войск были отведены на отдых, а служилые люди «по отечеству» вообще распущены по домам, возможно предполагать, что было принято стратегически верное решение укрепить белорусские города пехотой и артиллерией и дать Радзивиллу возможность осадить их. Долгая осада должна была измотать и обескровить армию князя Януша и сделать его легкой добычей русских войск летом 1655 г.
В связи с этим обстоятельством в октябре 1654 г. в практически беззащитный Могилев были срочно переброшены два московских стрелецких приказа под командованием голов Абрама Лопухина и Логина Аничкова и солдатский полк «нового строя»[174]. Общее командование над отрядом осуществлял новый воевода, окольничий И.В. Алферьев (Воейков был отозван в Москву). Одновременно с этим приказом из царской ставки был разослан приказ о сборе служилых людей[175]. Приказ Логина Аничкова стоит рассмотреть отдельно. Его имя упоминается в перечне московских стрелецких приказов, задействованных в походе 1654 г. Приказ Аничкова находился в числе новосформированных подразделений, остававшихся в Москве: «Семенова приказу Полтева половина с государем старым быть 250 человеком, а другую 250 человеков добрать, а на Москве с Логином Оничковым (имя головы зачеркнуто, сверху приписка рукой царя «с новым головою». –
Приказы Лопухина и Аничкова, как следует из отписок самих голов, в течение кампании 1654 г. участвовали в осаде Смоленска и Дубровны: «а под Дубровною ранено Аврамова приказу Лопухина сотников Филипп Товарков, Никита Сивцев, Парамон Волков, и стрельцы моего приказа ранены и отпущены к Москве…»[179], «да из-под Смоленска и из-под Дубровны Логинова приказу Аничкова раненых и больных опущено к Москве шестьдесят шесть человек», кроме того, приказ Аничкова некоторое время находился под Вязьмой[180].
Из Дубровны и Смоленска в город были перевезены артиллерия и боеприпасы. Зимой на помощь гарнизону Могилева были направлены также отряд князя Ю. И. Ромодановского и солдатский полк полковника Г. Фанстадена (который подошел к крепости перед самым началом осады, ввиду польских войск).
Судя по всему, уже летом-осенью 1655 г. Логин Аничков передал командование приказом Ивану Монастыреву, т. к. в перечне стрелецких караулов 1656 г. его приказ, как указывалось выше, уже назван приказом именно Монастырева[181], а отписку об участии этого приказа в обороне Могилева Аничков писал лично сразу после осады.
По данным В. Каргалова, основывавшегося на работе А. Н. Мальцева «Россия и Белоруссия в сер. XVII в.», гарнизон дополнили «три полных солдатских полка и четыреста конных дворян…»[182], однако документальных подтверждений этого факта исследователь не привел. В то же время Г. Саганович на основании письма царя Алексея Михайловича к Артамону Матвееву указывал, что эти три пехотных полка и четыре сотни дворян и составляли отряд Ромодановского, не участвовавший в обороне города[183]. Документы не упоминают трех солдатских полков в числе подразделений гарнизона. Очевидно, что В. Каргалов обобщенно назвал пехотными два московских стрелецких приказа и солдатский полк Фанстадена.
В декабре в Могилев был вновь направлен воевода М. П. Воейков. Как следует из отписки московского стрелецкого головы Логина Аничкова, воевода И. В. Алферьев скончался накануне осады: «Да моего ж приказа сотник Григорий Теглев послан к тебе, государю с отписки, как не стало в Могилеве окольничего и воеводы Ивана Васильевича Олферьева, а с ним стрелец Любимка Дмитриев, денщик, да за телом окольничего и воеводы Ивана Васильевича Олферьева отпущено в провожатых моего ж приказа стрельцов пять человек…»[184]. Вполне возможно, что окольничий пал жертвой чумы, эпидемия которой, то обостряясь, то затухая, шла по всей Белоруссии несколько лет.
Командование гарнизона немедленно принялось за укрепление и снабжение крепости всем необходимым для осады. Были исправлены, насколько это было возможно зимой, валы и бастионы, «брамы» (каменные воротные арки) и частоколы, установлены пушки, увеличены запасы продовольствия. Необходимый провиант изымался в принудительном порядке, о чем свидетельствуют челобитные хозяев продовольствия, пожелавших возмещения ущерба: «Бьет челом Могилева города Буйницкого монастыря наместник Мефодий. В нынешнем во 1655 году в Могилевское обложение взяли у меня твоим государевым ратным людем ржи двадцать четвертей в московскую меру, а имал у меня тот хлеб могилевский воевода Михайло Петрович да голова стрелецкой Абрам Никитич Лопухин…»[185]. Немаловажно, что могилевские жители оказали русским воинам всестороннюю поддержку, как продовольственную, так и военную. Во многом это объясняется тем, что наступавшее польско-литовское войско не щадило мирное население, безжалостно уничтожая все на своем пути.
Таким образом, под командованием воеводы Воейкова находилось несколько тысяч человек – московские стрельцы приказов Абрама Лопухина и Логина Аничкова, солдатские полки Германа Фанстадена и других полковников, пушкари, белорусский полк К. Поклонского, могилевская шляхта и мещане. С такими силами воевода надеялся успешно выдержать осаду.