Алексей Пинчук – Панацея (страница 61)

— Ну вот чего ты меня остановил? — Девочка явно наслаждалась моментом, когда она оказалась права и пыталась научить взрослую женщину, а та не послушала и ошиблась. — Я ее еще про профессора хотела расспросить, который «не такой, он нормальный и раз обещал, то никому не скажет»!

— Кстати, да! — обернулся я к хмурой Виктории, которой явно хотелось бы поругаться, но при этом женщина осознавала, что неправа, и молча терпела наскоки малолетки. И я не сомневался ни грамма, что скоро она отыграется на девочке по полной программе. Но позже, когда чувство стыда пройдет и виноватыми станут все вокруг. Женщины… — Где этот урод? Среди трупов я его не видел!

— Хрен его знает, где они его закопали, — равнодушно пожала плечами Виктория. — Он все рвался открытие совершить. Прославиться, получить международное признание, нобелевку, может быть… Запатентовать рецепт и грести деньги лопатой… Потому его и пристрелили, стоило только ему изготовить нужное количество препарата. Мол, деньги любят тишину…

— Ну, собаке собачья смерть… — пожал плечами я, порадовавшись, что не придется искать еще и его. — А где лекарство?

— В подвале, сейчас заберем.

В итоге как ни торопились, а на сборы ушло почти десять минут. Пока мы с Викторией упаковывали емкости с лекарством, заворачивая бутылочки по одной в поролон, добытый из стоявшего здесь же дивана, а потом складывали все в сумку, Маша быстро пробежалась по дому, собирая трофеи.

И все равно убраться отсюда подальше не успели. Впрочем, этого и следовало ожидать, слишком мы в последнее время расслабились и рано или поздно нас должны были прихватить на горячем…

— Писец… — послышалось от окна, как раз когда мы с Викторией закончили сборы и бегом поднялись из подвала. — Это что, за нами?

— Кто там?

— Тут спецназ, уже вокруг участка носятся… На трех газелях приехали! — испуганно сообщила Маша, дежурящая у окна в невидимости. — Что делать будем?

— Ой! — Виктория выпустила из рук сумку с лекарством.

Женщина растерянно оглянулась, но уже через секунду растерянность и испуг на лице целительницы сменились решимостью, и она шагнула ко мне, вырывая из моих рук сумку с трофейным оружием.

— Через пятьдесят минут мою племянницу убьют, — сквозь зубы процедила Виктория. — Так что вы как хотите, а я буду прорываться.

— Будешь убивать полицейских? — Рядом с Викторией прямо из воздуха появилась Маша, пристально разглядывающая целительницу. — Серьезно?

— Если они мне помешают, то да, буду! — рявкнула Виктория.

— А у меня папа полицейский, — как-то слишком спокойно, даже безмятежно выдала Маша, в то время как пистолет в ее руке уткнулся под подбородок женщины. — Ты хорошо подумала?

— Ее же убьют! — шепотом повторила целительница растерянно.

Если бы у нее имелась хоть пара секунд в запасе, то Маше бы наверняка не поздоровилось, женщина была опасна и безоружной, но пистолет в руке девочки не оставлял ей шансов.

— Тихо вы, не хватало нам еще друг друга перебить! — шикнул я, подходя к окну.

За воротами уже вовсю занимали позиции спецназовцы, и аббревиатура, выведенная большими буквами на бронежилетах, не оставляла ни малейшего шанса на то, что это бандиты. Нет, в этот раз на нас вышли представители закона, и вступать с ними в бой означало порушить даже призрачную надежду на будущую нормальную жизнь.

— Вы уходите, я их задержу. Постреляю в воздух, потом сбегу в невидимости, — выдала идею Маша и, с сомнением поглядев на Викторию, все же убрала пистолет от ее лица. — Давайте, через вторую дверь и через забор, пока не поздно!

— Думаю, что они не дураки и участок уже давно окружили, — вздохнул я. — Сделаем по-другому. Виктория, диктуй Маше адрес, где держат твою племянницу, и вали в подвал. Там изобрази пленницу. А ты, Маша, сейчас быстренько бежишь к мотоциклу и едешь спасать ребенка. Транспорт мы далеко оставили, как раз в невидимости без проблем добежишь…

— Но… — Маша испуганно посмотрела на меня, не торопясь выполнять команду.

— Бегом, мля! — рявкнул я и, еще раз взглянув в окно, отошел к входу в дом.

Потом, дождавшись, пока мои спутницы разбегутся по местам, отбросил свои пистолеты подальше от себя, и, оглядевшись, подошел к одному из бандитов. Закурил сигарету и уселся прямо на труп. Загрохотали металлические ступени лестницы в подвал, это Виктория. Хлопнула дверь на задний двор, это Маша. Рывком распахнулась входная дверь, это…

— Здрасти! — криво улыбнулся я и выдохнул сигаретный дым в сторону вошедших…

Глава 13

Самый длинный день…

Как ни странно, но вопреки ожиданиям, меня даже не били. Ну, почти…

Так, приложили мордой в пол, быстро обыскали и буднично упаковали в машину, сковав предварительно руки за спиной. А в процессе один из бойцов с аурой зараженного проверил, но сразу же потерял ко мне интерес, отрицательно помотав головой, не опознав во мне собрата по несчастью.

И все бы хорошо, но в машине, в которую меня закинули, точнее в отделении для заключенных, не было окон, поэтому я мог только слушать, что происходило снаружи.

А там, судя по всему, как раз «освободили» из подвала Викторию и проводили с ней предварительную беседу, явно решая, сажать ее ко мне или отправить восвояси. Впрочем, второй вариант был из разряда невыполнимых, скорее уж в гости пригласят без права отказаться. В пользу такого варианта говорило то, что ребята из конторы приехали вовсе не за нами, и уж тем более не спасать целительницу, а просто отреагировали на сигнал о том, что в этом доме кто-то лечит зараженных.

Быстро же до них птичка весточку донесла. Вот так вот прилетела новость на хвосте сороки, что кто-то где-то творит добро без разрешения, и все… Впрочем, тут непонятно еще, добро или нет. Так-то вроде бы хорошее дело, но когда не для всех, да за бешенные деньги… Да еще чужими руками по принуждению…

Впрочем, в конторе об этих тонкостях не знали, а потому все это несущественно. А нам будет уроком, чтобы лучше прятались, когда начнем «спасать мир». Если доживем до этого светлого момента…

Помимо разговора о способностях Виктории, командира бойцов очень интересовало лекарство, которое спецназ в доме не обнаружил. Все нашлось — и оружие, и куча денег, а вот сумка с лекарством пропала. И этот факт офицера очень расстроил. А вот меня, наоборот, порадовал. Все-таки Маша иногда умнее любого взрослого. Я вот в суматохе забыл про то, зачем мы вообще пришли в этот дом, а она сообразила и все сделала как надо.

Допрос Виктории длился еще какое-то время, но девушка уже явно опомнилась от своей истерики и ничего по-настоящему важного не сказала, старательно изображая из себя недалекую медичку, которую похитили, чтобы вылечить кого-то из бандитов.

В конце концов, офицеру это все надоело, и он распорядился задержать Викторию «до выяснения».

Вот только выполнить приказ бойцы не успели. Не знаю, как конкретно началась очередная заварушка со стрельбой и взрывами, но думаю, что та сорока, что принесла весть в контору, была не в одном экземпляре, и та же весть долетела еще до кого-то. Кого-то, кто не побоялся бросить вызов представителям власти.

И судя по грохоту и гудению огня вокруг, этот кто-то не постеснялся использовать тяжелое вооружение… Или сверхспособности.

Пока я прислушивался к происходящему на улице, бой явно сместился ближе к парковке, и в какой-то момент машину, где я находился, приподняло и опрокинуло, заставив меня болтаться по металлическому контейнеру, словно в невесомости. В итоге, разломав спиной деревянную лавку, на которой сидел, я прекратил биться всеми частями тела о стены и замер, скрючившись от боли, на потолке.

Впрочем, долго разлеживаться не стал, заметив, как на стенах фургона появляются ровные строчки пулевых отверстий, быстро пополз в сторону приоткрывшейся двери.

Какая-то тварь явно вела бой, прикрываясь моим фургоном, совершенно не волнуясь о том, что в нем кто-то есть. А потому, выбив ногой дверь, я в первую очередь выкатился наружу и, увидев этого придурка, принялся пинать его ногой прямо с земли, не вставая, втрамбовывая гада в металлическую стенку фургона.

— Здесь вообще-то люди живут, сука! — орал я не то от злости, не то от боли во всем теле. И угомонился только тогда, когда избиваемый перестал подавать признаки жизни. А опомнившись, извернулся и, шипя от боли, перекинул руки с наручниками вперед. — Ну, твари, держитесь!

Если честно, то я рассчитывал, что как только мы упакуемся по машинам и бойцы расслабятся, Виктория спокойно усыпит спецназовцев и мы тихо-мирно уйдем, реквизировав заодно машину. Тихо, мирно, спокойно… Но, видимо, это не про нас.

Пока я возился с наручниками, из разбитой головы покойника выпал кристалл, и я, обрадовавшись, сразу же применил его на себя. А потом, обыскав покойника и найдя пистолет, осторожно выглянул из-за фургона, как раз чтобы увидеть, что дела у спецназовцев идут не очень.

Нападающие, получив первый отпор, организовались и перестали атаковать оголтелой толпой, хватило десятка трупов, чтобы сменить тактику. И теперь они построились клином и просто шли вперед, обрушив шквал огня на усадьбу. Причем огня в прямом смысле: коттедж, в котором укрылся спецназ, уже вовсю полыхал.

И эта тактика явно была лучше. Во всяком случае, бойцов, ведущих по ним огонь, становилось все меньше. А вот нападающих от пуль закрывало какое-то силовое поле, которое поддерживал один из зараженных, позволяя остальным использовать свои способности для нападения. Чего только не летело в защитников дома, помимо пуль и банальных фаерболов… Кажется, один из зараженных даже небольшие участки вакуума создавал прямо среди обороняющихся!