Алексей Пинчук – Панацея (страница 58)

Разогнавшись километров до тридцати, я направил железного коня мимо вышедших людей и не спеша достал пистолет. Шелест шин по асфальту скрыл негромкий щелчок предохранителя и вот уже ствол пистолета уверенно находит цель. Выстрел.

На груди рыжебородого появляется алая клякса, а я, замедлив мотоцикл, повторно навожу пистолет на цель, на этот раз в голову. Выстрел… Вот и не попадет такой умный мошенник не в те руки. Не будет у кого-то гениального советника, помогающего обстряпывать грязные делишки и не попадаться… А пистолет продолжает движение, находя мушкой голову второго человека. Выстрел. Выстрел. Выстрел…

Рука выкручивает ручку газа, и мотоцикл рвет вперед, быстро увеличивая скорость. Вперед! Я живу, пока двигаюсь…

Глава 11

Перевертыш

Удивительно, как много всего можно иногда увидеть вокруг, когда полностью отрешишься от суеты окружающего мира. А всего-то лишь нужно ни о чем не думать, не решать срочные проблемы и никуда не спешить. Вот примерно как я сегодня…

В голове пусто вплоть до апатии, сиюминутных проблем нет, есть лишь усталость и какая-то непонятная тоска, целиком и полностью заменившая все эмоции. Причем и усталость-то не физическая, благо измененный организм потрясающе вынослив и неприхотлив. Нет, все гораздо сложнее… Или проще, как посмотреть. Ведь для того, чтобы отдохнуть и взглянуть на мир посвежевшим взглядом, нужно лишь ненадолго сменить обстановку. Не бежать, не спасаться, никого не убивать, не… Не жить? В моем случае, наверное, да.

Но хоть немного отдохнуть все равно можно, если поверить, убедить себя, что сейчас ты в полной безопасности и все идет хорошо.

И вот я сижу в каком-то заведении и, машинально ковыряясь вилкой в заказанном блюде, расслабленно гляжу по сторонам. Обедаю… А если точнее, то скорее делаю вид, что ем, по факту же аппетита нет совсем, просто закидываю в желудок что-то, потому что так надо.

А вокруг вовсю кипит жизнь. Лениво раскачиваются сонные официанты, которые сегодня почти не спали, несмотря на то что заведение начинает работать ближе к полудню. Можно было бы сказать, что их начальство наглые изверги, но достаточно послушать негромкий разговор, и становится понятно, что это не начальство виновато, а коварный зеленый змий. Алкоголь то есть. И опять же, повод есть, как раз вчера состоялось ежегодное мероприятие, день рождения директора заведения. Только сам директор еще два дня не появится на работе, похмеляться будет, а у работников два дня аврала — выходные у клиентов, получи и распишись…

А сами клиенты тоже живут полной жизнью. Чему-то радуются или, наоборот, злятся… Но тех, кто радуется, гораздо меньше, если честно. Вот семья с двумя детьми дошкольного возраста, просто наслаждаются тишиной и покоем, отправив отпрысков в детский уголок. Улыбаются, тихонько переговариваются о ничего не значащих пустяках, и лишь ухом иногда поворачиваются в сторону детей — не обидел ли кто? Впрочем, может быть, и не так… Вполне возможно, что пытаются понять, не сломали ли их чада чего, не пора ли расплачиваться и линять отсюда?

А вот молодой паре, сидящей неподалеку, такой отдых пока и не снился, малы еще. Но и они счастливы, милуются, конфетно-букетный период у них, не отравленный суровым бытом. Немногие из посетителей могут этим похвастать, у большинства проблемы…

Вот один, кипит весь от возмущения, заехал пообедать, а парковка нашлась аж в пятидесяти метрах от кафе. Беспредел!

А другой с утра будильник не с первого раза услышал и в итоге опоздал на работу и был вынужден все утро слушать брюзжание начальника… Кошмар.

А вот тетка по телефону рассказывает подруге, что муж ее с самого утра свалил на рыбалку… Сидит, пыхтит и придумывает страшные кары, если вдруг обнаружится, что он намотал на крючок неприличную болезнь от русалок…

Как страшно жить…

— Ты чего вздыхаешь? — тихий голос Маши раздался из пустоты. — Ну потерпи еще часок, ладно? Кофе, что ли, себе закажи.

— Захлебнусь уже скоро в этом кофе, — пробормотал я под нос и невольно улыбнулся, представив себя со стороны. Вот сижу я такой красивый, разглядываю людей, подслушиваю, пользуясь усиленным слухом, и вовсю насмехаюсь мысленно. А они видят мужика, который с потерянным видом разговаривает сам с собой. Причем не просто бормочет что-то, а еще и ответы выслушивает… Отрешенность пропала сама собой, стало вдруг неуютно. — Может, уже скажешь, на хрена мы здесь торчим?

— Как на хрена? — фальшиво удивилась девочка. — Ты обедаешь, а я работаю, между прочим.

— Повторю вопрос: зачем я здесь?

— Нет, ну вот что ты за зануда такой, а? — Маша явно вздохнула. — Ну а как мне прикажешь сидеть в засаде? Бегать от столика к столику, когда приходят новые люди и занимают место?

— То есть я тебе нужен только для того, чтобы не приходилось бегать?

— Ну нет, конечно! — притворно возмутилась девочка и с явно ехидными интонациями в голосе продолжила: — Еще чтобы не скучно было!

— Эх, дать бы тебе ремня… — мечтательно протянул я.

— А вот попрошу без всяких дурных фантазий, я, между прочим, несовершеннолетняя!

— А я без фантазий, просто всыплю, чтобы не выделывалась… На кого мы охотимся?

— На перевертыша, — ответила Маша и, увидев непонимание на моем лице, пояснила: — Девка одна научилась принимать чужое обличье. Вот ее и выслеживаю.

— И многих она убила? — изобразил я интерес.

— Не знаю, может быть, никого, а может, и побольше, чем я. — Невидимая девочка явно пожала плечами. — Так-то она моя ровесница… Но ты же понимаешь, что это еще ни о чем не говорит?

— То есть теперь ты убиваешь только за подозрения? Не слишком ли далеко зашла?

— Я, в отличие от тебя, пока еще нормальная, — огрызнулась девочка. — Мне она нужна только для того, чтобы поговорить. А там уже посмотрим.

— Ты на что намекаешь? — не понял я.

— А я не намекаю, я прямо говорю. — Голос Маши ощутимо похолодел. — Ты с нарезки съезжаешь потихоньку.

— Да с чего бы это? — возмутился я и, заметив недоуменные взгляды других посетителей, достал из кармана телефон, делая вид, что разговариваю с кем-то через аппарат.

— С того! Ты себя в зеркало видел?

— И что? А ты себя видела? Осунулась, глаза злые, синяки под ними! Все мы одинаково выглядим, устали все.

— Не все! Кое-кто сейчас выглядит хорошо и безмятежно. В гробу!

— Ну… — Я не сразу смог ответить, да и не хотелось мне отвечать, если честно.

— Что ну? — не отставала Маша. — И ты еще спрашиваешь, откуда мои выводы?

— Так было нужно… — угрюмо проговорил я, старательно отводя взгляд от того места, где предположительно находилась невидимая девочка.

— Да ладно?

— Да. — Я с силой потер лицо руками и продолжил: — Да! Викторию украли, когда они там до чего-то додумались. Совпадение? А кто ее охранял и возил? Кто был в курсе? А так для своих кураторов он сейчас на югах, и у нас есть немного времени на то, чтобы вытащить целительницу и закончить уже все это.

— А если Алексей был ни при чем?

Вздохнув, я пожал плечами и, взяв со стола пачку сигарет, поднялся.

— Выйду покурю, — хмуро пояснил я, а потом признался: — Ты пойми, я не могу больше рисковать. Все время все идет через задницу, стоит только кому-то довериться. Нужно закончить все это во что бы то ни стало и не позволить никому помешать.

— Бейте всех, Бог своих узнает?

— Скорее не доверяй никому, делай сам.

— А я? Мне ты доверяешь или я следующая? Ну, следующая кандидатка на пулю в лоб?

Не став отвечать, только покачал головой и вышел на улицу проветриться. Ну а что ей ответить? Что ей я верю? Так этот ответ прозвучал бы в любом случае. Пока шел, ловил на себе взгляды посетителей и персонала, и от этого настроение еще больше упало. Нет, мне, если честно, плевать, что думают обо мне все эти люди, а вот то, что они явно запомнили такого чудика, — это уже плохо. А хотя и вот эти вот сочувствующие, снисходительные взгляды тоже раздражают, если честно.

А уже когда вернулся обратно в кафе с твердым намерением попрощаться с напарницей и отправиться восвояси, девчонка меня добила окончательно.

— Ну как, есть еще желание читать мне нотации о кровожадности? — ехидным голосом заявила она. — Или прекратишь уже играть в папочку?

И вот тут я не выдержал, каюсь. Рука сама метнулась на голос, и каким-то чудом я не промахнулся, ухватив невидимую девочку точно за ухо. И мне было уже наплевать, кто и что видит и о чем подумает.

Не отпуская ухо шипящей от боли и обиды напарницы, я нашарил рукой в кармане деньги и, бросив их на стол, решительно двинулся к выходу.

— Уй! — не выдержав, завопила на весь зал Маша. — Отпусти, больно же! Да отпусти ты меня!

Уже на улице я все-таки отпустил девочку.

— Что, справился? — Маша появилась прямо посреди тротуара, напугав одинокого прохожего, который отшатнулся от неожиданно возникшей преграды.

Одной рукой девочка держалась за покрасневшее ухо, а вот в другой… В другой руке у напарницы был зажат пистолет.

— В следующий раз я тебя убью! — с трудом сдерживая слезы, заявила девочка, убирая пистолет под куртку.

— В следующий раз я отведу тебя домой, всыплю как следует и поставлю в угол, — буркнул я и, развернувшись, пошел прочь.

Через некоторое время Маша догнала меня и зашагала рядом.

— Так нельзя, я уже не ребенок!

— Отцу своему это расскажешь… — отмахнулся я.

— А он тут при чем? Стой! — Маша резко дернула меня за рукав, заставляя остановиться. — Ладно, извини, я немного перестаралась, но и ты неправ!