Алексей Пинчук – Панацея (страница 56)

В любом случае прятаться я устал. Навалилось какое-то тупое безразличие, и я встал перед подъездом, внимательно разглядывая окна напротив. Пусть стреляет, и если он промахнется, то я приду и убью эту сволочь.

Рука сама скользнула в карман и достала оттуда пачку с разломанными и измочаленными сигаретами, не пережившими мои акробатические этюды. Доброты это мне не прибавило, но в конце концов среди ошметков нашлась одна почти целая, и я закурил, продолжая смотреть в чужие окна. Окна, за которыми шла вполне обычная, мирная жизнь. Жизнь, в которой не нужно все время бежать, словно загоняемому зверю. В которой не нужно убивать, чтобы иметь возможность прожить чуть дольше, без гарантий, что завтра не убьют уже тебя. Окна, за одним из которых притаился снайпер, человек, решивший меня убить. Вряд ли знающий меня в лицо, потому что тогда бы я не дошел даже до подъезда, скорее, просто решивший убрать лишнюю помеху. Или просто заработать денег.

— Ну и чего встал? — Маша появилась рядом со мной еще до того, как кончилась сигарета. — Тебя весь дом уже видел!

— По хрену уже, и так наследили, — отмахнулся я здоровой рукой. — Что со стрелком?

— Вот! — Явно довольная собой девочка протянула мне короткую снайперскую винтовку с толстым стволом. — Даже пикнуть не успел!

— Спасибо! — кивнул я, забирая трофей. — Идем собирать вещи и валим отсюда, пока не поздно.

— Куда?

— Да хрен его знает… — пожал плечами я. — Туда, где нас никто не ждет… И позвони, пожалуйста, Алексею. Пусть пока сюда не суется.

Сборы надолго не затянулись, да и собирать особо нечего было. Сумка с деньгами, сумка с оружием да кулек с красными кристаллами, один из которых я не раздумывая приложил к почти зажившей ране в ноге, ускоряя регенерацию в несколько раз.

— Ну чего ты там, твоих-то вещей тут нет? — собравшись, поторопил я Машу, наблюдая, как девочка носится по квартире. — Что ищешь?

— Отпечатки… — выдохнула напарница. — Тут же их полно!

— И что? — пожал я плечами. — Твоих наверняка нет в базе, а меня все равно сосед сдаст, я и в подъезде наследил, и в лифте.

— В базе, может, и нет, а если отец заподозрит, то проверит, — возразила девочка.

— У тебя паранойя, — покачал я головой.

— Ага, может, и паранойя, но ремнем-то мне получать, если что! — возмутилась Маша. — Веришь нет, не хочу узнать, каково это.

— Угу, с пулей в боку месяц назад на асфальте валялась, а ремня боишься… Пошли уже, а то, не ровен час, попадемся, будет потом и тебе ремень, и мне пуля в лоб.

По счастью, полиция сегодня не торопилась, и бывшее место жительства мы покинуть успели. А уже через час Маша вовсю хозяйничала на кухне, готовя для нас поздний ужин. Да, на своей кухне, куда мы решили приехать. Да и выбора у нас особого не было, если честно. Даже имея деньги, окровавленный мужик с девочкой-подростком вряд ли найдут себе пристанище на ночь. Точнее найдут, но оно им вряд ли понравится. Говорят, в камере жутко неуютно и кормят плохо…

— Ну что, есть идеи? — второй раз за ночь спросила Маша, пододвигая ко мне тарелку с омлетом. — Что будем делать?

— Идеи… — вздохнул я, задумчиво ковыряясь вилкой в еде. — Да хрен его знает, где теперь искать Викторию и что вообще делать. Я же, блин, не ясновидящий!

— Но что-то же надо делать? Скоро отец вернется, так что времени у нас мало, не больше недели. Вряд ли они будут долго за тем типом гоняться. А к тому моменту нам нужно хотя бы лекарство добыть. Имея такой козырь на руках, мы сможем…

— Тихо! — перебил я девочку, пытаясь поймать промелькнувшую в голове мысль. — Дай телефон.

— Зачем? — переспросила Маша, но телефон достала и, разблокировав экран, протянула мне.

— Хотя нет, диктуй номер, я со своего позвоню…

— Да чей номер-то⁈ — повысила голос не понимающая, что происходит, Маша.

— Папы твоего, чей же еще? — пожал я плечами.

А потом, достав свой аппарат, не слушая возражений девочки, набрал номер и вышел на балкон.

— Привет, узнал? Да, я. Нет, не сдох, чего и тебе желаю. И тебе здоровья, ага… Сам такой. Слушай, вот заканчивай, а? Ты мне нужен, вот прямо до зарезу. А я нужен тебе. Нужен, нужен, даже больше, чем ты думаешь. Ты же хочешь поймать этого своего ясновидящего?

Спустя пять минут я выключил телефон и впервые за ночь улыбнулся. Криво, со злостью, но улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего тем, кто вздумает мне помешать.

Глава 10

Жив, пока бегу

Дорога на юг отняла у меня довольно много сил, даже несмотря на усиленный после заражения организм. Шутка ли, почти полторы тысячи километров верхом на мотоцикле, с короткими перерывами на дозаправку как железного коня, так и меня самого. С той только разницей, что транспорт питался бензином, а я пил кофе. Есть не хотелось совсем, буквально кусок в горло не лез, пожалуй, впервые с того времени, как моя жизнь круто поменялась и организму стало требоваться больше топлива. Нет, в этом плане ничего и сейчас не поменялось, и обычно есть хотелось часто, даже не есть, а жрать… Но не сейчас.

Конкретно сейчас мне хотелось найти виновного в срыве моих планов и бить его голыми руками до тех пор, пока… В общем, злоба перла из меня просто через край, настолько, что мне даже очередь на заправках уступали, невольно отступая в сторону, стоило мне пристроиться к кому-нибудь у кассы. Нервы были натянуты как струна, а в голове не раз и не два мелькала мысль послать все к черту и рвануть к семье. Останавливало от этого шага только врожденное упрямство. Ну и четкое осознание того, что, пока все не закончится, я ходячий магнит для неприятностей, а притягивать их, находясь рядом с семьей — скотство.

Разумеется, такие мысли хорошего настроения не добавляли. А масла в огонь подливал предстоящий разговор с отцом Маши. Сумею ли я с ним договориться — еще большой вопрос. Но и альтернативы не видел, разве что попробовать попросить помощи у руководства Алексея… Если это, конечно, не они все организовали.

А в целом конкретно этот член команды вызывал все больше вопросов, а доверия к нему и раньше не было. Правду ли он говорил, рассказывая о том, как исчезла Виктория? Или сам же ее и сдал? А потом еще и в поисках поучаствует, подбрасывая в качестве целей неугодных конторе людей. Скорее всего, так оно и будет, но конкретно здесь и сейчас он незаменим.

Курортный город встретил теплой погодой, как будто на календаре уже давно не весна, а вполне себе лето, и узкими дорогами, наполненными припаркованными машинами по принципу как смог, так и поставил. И вот тут я даже порадовался, что отправился в путь на мотоцикле, ибо в некоторых местах на машине было бы сложно проехать, не сложив зеркала.

Вообще здесь все напоминало огромный рынок. Все куда-то спешат и повсюду уличные торговцы, либо рекламные щиты, зазывающие в очередной магазин. Самое место для человека, который стремится затеряться. А для мошенника, по чью душу я приехал, так и вовсе рай. Даже не представляю, как Дмитрий пытается здесь работать…

Хотя, имея возможность чувствовать, где находится конкретный человек, может быть, это и не так сложно осуществить. Возможно, именно поэтому его сюда и откомандировали. Но тогда получается, что он здесь что-то сильно задерживается.

Впрочем, возможность выяснить, в чем причина, у меня есть, и ждать ее осуществления осталось минут пять, вряд ли больше. Скорее уж меньше.

— А ты, я смотрю, живучий, и непотопляемый, как говно в проруби, — поприветствовал меня полицейский, усаживаясь за стол летнего кафе как раз напротив меня. — И вот в тебе проснулась совесть, и ты решил помочь мне вырасти в звании. Хотя откуда у такого, как ты, совесть?

— И тебе привет, — кивнул я, оглядываясь. Как это ни странно, но нигде по соседству не кучковался спецназ, не ревели сирены наряда полиции, и даже «случайных посетителей» в штатском за соседние столики не набежало. — Да, решил вот сделать тебе подарок под старость.

— Ты собрался скопытиться от старости? — криво ухмыльнулся Дмитрий. — Давай только чуть позже, ладно? Через час, например, чтобы я успел тебя в камеру упаковать. А там потом старей, дохни, что хочешь делай, а я пойду звездочки обмывать за твою поимку.

— Фу таким быть! — покачал я головой и подтолкнул меню к собеседнику. — Завтракал уже?

— Ты еще спроси, спал ли я сегодня, — поморщился полицейский. — А что, ты собрался угостить меня завтраком?

— Угу, — хмыкнул я. — Ты себя в зеркале видел? Как упырь выглядишь, прямо похужал и возмудел.

— Зато ты цветешь и пахнешь. — Тут Дмитрий прервался и, принюхавшись, удивленно продолжил: — Слушай, а ведь от тебя не пахнет зараженным! Научился закрываться?

— Так ты чуешь их по запаху? — удивился я. — Забавно… Прямо ищейка.

— Ты мне зубы не заговаривай!

— Да я и не заговариваю, — пожал плечами я. — Как думаешь, зачем я тут? Да еще и не опасаясь того, что ты прямо здесь кинешься меня арестовывать? Может быть, потому, что мне есть что тебе предложить?

— Тогда выкладывай и не тяни кота за хвост! Иначе я решу, что в камере с тобой разговаривать удобнее и практичнее.

— А я ничего от тебя и не скрываю, — пожал плечами я. — Это ты тут на меня бочку катишь. А время, между прочим, тикает.

Я демонстративно поднял со стола меню и закрылся им от собеседника, делая вид, что выбираю, что заказать. Нет, есть мне все так же не хотелось, а вот позлить наглого полицейского — очень. Еще больше, конечно, хотелось опрокинуть на него стол, а потом попинать как следует до тех пор, пока он не перестанет смотреть на меня, как на существо второго сорта… Но это вряд ли поможет. Профдеформация — страшная штука. Я в его глазах преступник, а значит, крыса, с которой по-людски нельзя. И ничего тут не изменишь, хоть наизнанку вывернись. И самое противное, что я его прекрасно понимаю, сам бы так себя вел, наверное… Но бесит, да.