Алексей Пинчук – Панацея (страница 29)

Глава 16

До финала доиграют не все…

Прежде чем отправляться на поиски, я попробовал позвонить Виктории со своего телефона. На звонок ответили, но пробормотав что-то злобно-невразумительное, тут же повесили трубку.

— Дозвонился? — удивленно уточнила Маша.

— Угу… — задумчиво кивнул я. — Почти. Похоже, что наша целительница сейчас очень занята.

— В смысле? Дерется? — тут же подхватилась девочка. — Тогда надо помочь!

— Судя по тому, что я услышал, яростно сражается… с зеленым змием.

— Бухает, что ли? — удивилась Маша.

— Ага, — подтвердил я. — Голос нетрезвый и караоке фоном ревет.

— Ну блин! — возмутилась девочка. — Вот же…

— Каждый по-своему с ума сходит, — пожал плечами я. — Ложись спать, завтра опять тяжелый день.

Оставив задумчивую девочку на кухне, я закинул грязные вещи в стиральную машинку и, зайдя в свою комнату, приготовил одежду на завтра. А потом разделся и рухнул в кровать.

Вот только сон не шел. Мысли постоянно вертелись вокруг целительницы, которая явно пошла вразнос. Укатали сивку крутые горки. Неудивительно, в общем-то. Что она видела за последнюю пару месяцев, кроме крови и трупов? Ничего хорошего. Да и до этого все было не слишком радужно. Тут и мужик с катушек слетит. А еще эта история с сестрой. Вроде бы старалась девушка, спасала родную кровиночку, а в ответ одни обвинения. Вот и добавилась едкая обида ко всем прочим сложностям.

Ладно я, меня впереди ждет награда в виде воссоединения с семьей, если доживу, а что ждет ее? Если мое впечатление о Виктории верно, то ее семья — это работа. Сможет ли она дальше работать, после того как убивала? Опять же, раньше она стремилась помочь всем вокруг, а теперь люди ее явно раздражают.

— Ее или грохнут, или в полицию загребут, — голос Маша прервал мои раздумья. Девочка стояла в дверях моей комнаты уже полностью одетая. — У нее способности на мозги заточены. Ну… Знания анатомии, работа с органами… Блин, как объяснить?

— Я понял. Предлагаешь помотаться по злачным местам и поискать ее?

— Без вариантов.

— И кто из вас двоих ребенок? — задал я риторический вопрос.

— Не я точно! — категорично заявила девочка. — Одевайся, я жду на кухне. Кофе сварила, пока поищу в интернете заведения с караоке поблизости. Вряд ли она на другой конец города уехала.

Ухмыльнувшись заявлению девочки, я быстро оделся и, подойдя к шкафу, распахнул дверцы. Вместо одежды здесь хранились очень важные в нашей работе инструменты, увидев которые, коллеги отца Маши очень сильно бы озадачились…

Почесав в затылке, я в очередной раз отодвинул в сторону пулемет, пообещав себе, что завтра же займусь им, проверю и приведу в порядок. Со срочной службы этот агрегат не видел. Да и там пару раз всего в руках держал. Дали добрые люди пострелять, пока на полигоне работал…

Сумки с оружием, звякнув железом, легли на пол, и я принялся разгребать бардак, пытаясь сообразить, что мне нужно. Пока копался в сумках, отсортировал отдельно автоматы, а кучу разнообразных пистолетов просто ссыпал в отдельную емкость вместе с патронами. Тоже обязательно разберусь, только позже…

Наконец докопался до светошумовых гранат, которые обнаружились на самом дне последней сумки. Ну это нормально, почти как закон бутерброда.

Спрятав находку в карман, быстро пополнил боезапас к своим пистолетам и, подумав немного, спрятал все оставшееся обратно в шкаф. Больше разумных поводов откладывать начало поисков загулявшей целительницы не было.

— Что-то ты совсем не торопился! — Маша уже чуть ли не на низком старте ждала меня в коридоре.

— А кто-то кофе обещал, — усмехнулся я, направившись на кухню.

— Ты вообще за нее не волнуешься, да? — жалобно спросила девочка, застыв в дверях.

— Волнуюсь, — пожал плечами я. — Только, хоть убей, не пойму, что мы с ней делать будем, когда найдем.

— В смысле?

— Она и так в последнее время не слишком адекватная, а тут еще и алкоголь… — скривился я. — Не хочется ни драться, ни испытывать на себе ее способности.

— Между прочим, это ты ей предложил так стресс снимать! — укоризненно сообщила Маша. — Так что хочешь не хочешь, а разгребать придется.

— Да знаю я! — буркнул, залпом выпил остатки кофе и поднялся на ноги. — Пошли тогда разгребать…

Вот кто бы мог подумать, что заведений, в которых можно выпить, в городе явно больше, чем любых других? И это еще не считая различных совсем низкосортных рыгаловок, в которых торгуют дешевым пойлом…

За первый час поисков мы посетили четыре ресторана и почти десяток пивных, в двух из них еще и подраться пришлось. Ну как подраться? В одном из них я разбил о голову местного алкаша пластиковое кресло, а во втором не успел сделать то же самое, пивная кружка вдруг взлетела и вдребезги разбилась об затылок слишком бойкого посетителя, решившего выяснить, какого хрена я тут вынюхиваю. Сама… Ну, с виду. Я-то знал, чьи невидимые руки ее держали.

— Знаешь, мне кажется, что в таких местах мы ее не найдем, — задумчиво выдала Маша, когда мы вышли из очередной низкобюджетной пивнухи. — Если бы она заседала в подобном месте, то уже разнесла бы по кирпичику.

— Согласен, — кивнул я. — Давай открывай телефон, что там у нас из приличного на очереди?

— Караоке-бар, кстати, всего двести метров, это, получается, вон там, где мигает… — Маша осеклась и, встретившись со мной взглядом, шепотом выругалась. И словно я мог знать и опровергнуть ее догадку, спросила жалобным голосом: — Это же не за ней, да?

Вместо ответа я хмуро оглядел две полицейские машины, мигающие огнями, и, пожав плечами, сел на мотоцикл.

— Ты свой тут оставь, в невидимости отойдешь, вдруг стрельба начнется.

— Хорошо. — Девочка кивнула. — Только не убивай никого, ладно? В смысле полицейских…

— Знаю, не бойся. Да и вообще, может, это и не она, а просто кто-то дебоширит, — высказал я надежду и тут же осознал, насколько она жалко звучит.

Успели мы почти вовремя… Во всяком случае, в бар я шагнул даже раньше полицейских, которые, судя по всему, ехали на рутинный вызов и потому не торопились. А я торопился, особенно когда увидел на сцене пошатывающуюся Викторию с микрофоном в левой руке. В правой у девушки был зажат пистолет…

Играла бодрая музыка, по стенкам заведения жался народ, а целительница самозабвенно что-то пела. Вот только что, было не слышно. Нет, микрофон, судя по всему, включен, только у своих губ девушка держала совсем даже не его, а ствол пистолета. А оружие, как известно, усиливает смысл слов, но никак не громкость.

Сразу же сообразив, что к чему, я метнулся к Виктории и, одним прыжком заскочив на сцену, подбежал к спасаемой, выдергивая из руки пистолет от греха подальше.

— Пойдем, дома допоешь! — перекрикивая музыку, рявкнул я, потянув девушку со сцены, и выругался, поскользнувшись на осколках стекла и штукатурки.

— Отвали! — Виктория попыталась выдернуть у меня руку. — Как вы меня все задолбали!

— Дома поговорим! — повторил я, а потом поднял пистолет и крикнул в зал: — Не бойтесь, это игрушка!

— Ты дурак, что ли? — хмуро отозвался поддатый мужик с красной мордой и многозначительно посмотрел на потолок.

Проследив за его взглядом, я тоже посмотрел вверх и выругался: потолок над сценой был весь в пулевых отверстиях.

— Руки за голову, бросить оружие! — рявкнули от входа.

Вот и кавалерия… Прямо как в кино, на самом интересном месте… Могли бы и покурить постоять! Бросив пистолет на пол, я шагнул чуть назад, загораживая часть тела Викторией и, сунув руку в карман, попытался выдернуть одной рукой чеку от гранаты. Не смог… А потом плюнул и, вынув ладонь из кармана, дернул чеку свободной рукой, одновременно пихнув ногой под зад целительницу, сбрасывая ее со сцены.

Как ни странно, в меня никто не стрелял, может быть, от неожиданности, а может, просто в полумраке не сразу поняли, что я делаю… Как бы то ни было, гранату я успел кинуть, а потом еще и упал на пол лицом вниз, укрыв голову руками.

В закрытом помещении громыхнуло будь здоров, а вспышка света хлестнула по глазам даже сквозь веки. Вот только времени приходить в себя не было, а потому, слегка пошатываясь, я подобрал воющую что-то на одной ноте Викторию и рванул к выходу. Ну как рванул? По мозгам шоковая граната врезала крепко, а потому я даже два раза упал и один раз крепко приложил целительницу о дверной косяк, но на улицу выскочил и даже добежал до мотоцикла.

— Руки… — рявкнул рядом кто-то, но, обернувшись, я заметил только сползающего по машине полицейского.

Видимо, оставался на улице, в машине.

— Там что, взрыв был? — подскочила ко мне появившаяся из невидимости Маша.

— Шоковая граната, — ответил я, с трудом сообразив, что от меня хотят. — Все живые, только глухие и слепые. Я тоже глухой, поговорим дома.

Кое-как пристроив вырубившуюся Викторию на сиденье, я завел мотоцикл и как можно скорее рванул от места преступления, пока здесь не собралась вся полиция города.

Сколько раз ездил по городу в это время суток и ни разу не нарывался на гаишников, а вот сегодня… Наверное, зря я вспомнил про закон бутерброда.

Стоило мне удалиться от бара, как за моим мотоциклом пристроилась полиция, призывая остановиться.

Наверное, что-то заподозрили… Может быть, их смутило то, что я гнал, не обращая внимания на светофоры? А может, насторожило, что поперек моего железного коня болталась целительница? Даже не думая останавливаться, я, наоборот, прибавил газу, пытаясь на ходу сообразить, что делать. Гранаты еще остались, но, во-первых, на ходу я их не смогу использовать, а во-вторых, не факт, что на свежем воздухе они сработают так же хорошо, как в помещении. А останавливаться и сдаваться совсем не хотелось.