Алексей Пинчук – Панацея (страница 25)

— Все равно… — начала было Виктория, но я только отмахнулся.

— Потом причитать будешь, не до того сейчас!

— У нее телефон выключен! — через некоторое время встревоженно выдала она.

— Включай навигатор! — Теперь уже я начал нервничать, несмотря на свое оптимистичное настроение.

Вот только как мы ни торопились, пришлось припарковаться рядом с супермаркетом и отправить Викторию за какой-нибудь курткой и влажными салфетками, иначе мы рисковали вообще никуда не доехать, уж больно косились на меня водители соседних машин. Я-то уже привык к такому внешнему виду, а вот их окровавленный мужик за рулем внедорожника явно нервировал. И все бы ничего, но попадется вот так сознательный гражданин, и рванет полиция вдогонку. А там и вместо помощи Маше привезем к ней на хвосте ворох новых проблем. Ну его на фиг.

Так что, наскоро обтерев лицо и руки, я быстренько сменил куртку и тут же помчался, следуя указаниям навигатора, так быстро, как только мог. Единственное, на красный свет не ехал, а в остальном ни в чем себе не отказывал, предоставив право оплачивать штрафы за превышение скорости владельцу машины. Ах да, он же вроде как покойник…

Несмотря на наши опасения, Маша справилась, и уже подъезжая к нужному нам дому, мы встретили обеих девочек, о чем-то спорящих возле разбитого мотоцикла.

— В машину, живо! — скомандовал я, подъехав прямо к ним. — Все потом, садитесь — и поехали.

Вот тут реакция девочек оказалась абсолютно разной: если Маша радостно улыбнулась и шустро заскочила на заднее сидение, то вторая девочка прыснула в сторону и побежала прочь.

— Чего это она? — оглянулся на Машу я. — Я что, такой страшный?

— Блин… — только выдохнула она, выскакивая обратно из машины. — Ты дурак!

— Блин… — повторил я за девочкой, начиная понимать, что к чему. Ну так-то да, дурак. Только освободили ребенка, как подъехал какой-то левый мужик и заставляет сесть к нему в машину. Еще и не факт, что ее не на этой самой машине похищали… Впрочем, уже через минуту я нашел того, кто виноват побольше меня, и повернулся к Виктории. — А ты чего сидишь молчишь? Твоя же племянница?

— Да я…

Маша быстро догнала беглянку и что-то быстро объясняла напуганному ребенку, показывая пальцем в сторону машины. Я же, сообразив, что спешка сейчас будет только во вред, вышел из машины и пошел проведать своего железного коня. Теперь уже бывшего. Нет, поломки были не особо серьезными, но вот времени на его починку у меня теперь точно не будет. Гонка со смертью все больше приближалась к финишной черте, и если я не хочу, что бы за этой чертой оказался морг, стоит поторопиться и не отвлекаться на вот это вот все. А потому, вздохнув, я мысленно попрощался со служившим верой и правдой мотоциклом и, сняв с него седельные сумки, бросил их на заднее сиденье машины. Потом разберусь.

Пока возился, девочки все-таки сели в транспорт, и мы наконец-то поехали.

— Куда мы теперь? — уточнила планы Маша.

— Сначала отвезем потеряшку, а там видно будет, — пожал плечами я, не собираясь обсуждать планы при ребенке. — Куда едем?

Виктория, опомнившись, назвала адрес и, не дожидаясь просьбы, ввела его в навигатор, благо ехать пришлось недалеко. Уже через пятнадцать минут мы были на месте, и целительница отправилась сдавать ребенка на руки счастливым родителям.

А дальше, судя по лицу вернувшейся через некоторое время Виктории, все опять пошло через задницу. Но не глобально, а так, по мелочи…

На лице нашей целительницы пламенел явный след от пощечины, а в глазах стояли тщательно скрываемые слезы. При этом она почему-то пыталась скрыть все это, изо всех сил делая вид, что ничего не произошло.

— Ну? — не выдержал я, когда мы уже ехали на квартиру.

— Что?

— Да колись уже давай, кто тебя обидел? — присоединилась ко мне любопытная и не страдающая излишним чувством такта Маша. — Что пошло не так?

— Ну… — замялась целительница. — Там полиция была…

— И что, это они тебя по морде так? — не сдавалась девочка.

— Сама ты морда! — мгновенно поддалась на провокацию Виктория. — Усыпила я их, они меня даже разглядеть не успели!

— А дальше? — не отставала девочка. — Леща-то ты от кого отхватила?

Тут Виктория не выдержала и, громко всхлипнув, расплакалась.

— Я ей дочку вернула, а она… — сквозь слезы жаловалась смертельно уставшая девушка. — А я для нее… А она орать начала, что все из-за меня, что я мутант, ведьма…

Я только вздохнул, прекрасно поняв, что произошло и почему, и устало потер свободной рукой лицо. Маша же явно растерялась и кинулась успокаивать плачущую женщину.

— Ну ты чего? Большая же уже, взрослая, а ревешь, как ребенок… Ну и что, что мутант? И я мутант, и он. — Маша указала на меня пальцем и, недоумевая, смотрела, как целительница от ее слов разрыдалась еще сильнее. — Зато мы не такие, как все!

— Оставь ее, — хмуро посоветовал я, внимательно смотря на дорогу. — Пусть поплачет, ей полезно. Устала она…

Наконец мы доехали до дома. Немного успокоившаяся целительница молча отправилась в квартиру, уточнив у меня номер и забрав ключи. Я собрал окровавленные шмотки и, упаковав их в сумки, понес на мусорку, попросив Машу переложить все вещи, кроме сумки с лекарствами, в багажник. Сил уже почти не было, ни физических, ни моральных, и приходилось заставлять себя делать каждый шаг. Как ни крути, это был ужасно длинный день…

А когда вернулся к машине, то застал Машу, удивленно застывшую перед открытым багажником.

— Филин, прикинь, здесь, кажись, пулемет…

— Охренеть, дайте две! — выдал я старую присказку.

— Не, тут только один… — покачала головой Маша. — Но большой!

Глава 14

Цирк

К Дмитрию мы отправились на такси. Машину бандитов я загнал в глубину двора, решив не светить ее до поры до времени, она нам еще пригодится. А вообще, совсем скоро нам понадобится много мотаться по городу, а потому твердо решил, что завтра же начну поиски чистого, не криминального транспорта.

Ну а пока, отдохнув аж целых десять часов, мы снова занялись делом. Вот только то самое дело, запланированное на сегодня, нравилось далеко не всем. Нет, мы с Викторией были практически спокойны, а Машу откровенно потряхивало.

Кто бы мог подумать, что девочка, способная без страха сунуться в логово бандитов, будет до одури бояться оказаться дома.

Впрочем, я ее понимал. Если перевертыш после лечения останется в облике Маши, то это одно, а если вернет свою изначальную внешность — совсем другое. Второй вариант чреват серьезными семейными проблемами, первый же окончательно сжигает мосты для моей напарницы.

Разумеется, Дмитрий не был в курсе всех этих трудностей, и, войдя в его квартиру, я старался не встречаться с ним глазами, было стыдно за то, что участвую в этом обмане. В то же время выбор Маши я уважал, хоть и был против. Раз уж она решила посвятить жизнь борьбе с уродами, то… В конце концов, в глубине души я понимал, что она права, в этой борьбе мы все и ляжем, так пусть хоть у этого странного и по-своему честного полицейского все будет хорошо. Ну, если, конечно, сегодняшний обман удастся.

— Страшно? — проявил участие я, когда мы с Викторией, пропустив вперед невидимую Машу, оказались на кухне. — Может, потом?

— Страшно, — спокойно подтвердил полицейский, не отводя взгляда. — Но нужно уже все для нее закончить. Только учти, если с ней что-нибудь…

— Не беспокойтесь, — перебила Дмитрия целительница. — Вы же знаете, кто я? Ничего с вашей дочерью не случится, обещаю. Пока еще никто от этого препарата не пострадал.

— Ну смотрите, я предупредил, — хмуро кивнул Дмитрий. — Пойдем в комнату.

— Я сейчас просто развернусь и уйду! — Виктория после своих приключений была взвинченная и даже, пожалуй, злая, а потому с ходу окрысилась на отца Маши, даже не пытаясь понять, что чувствует человек, дочери которого сейчас введут суррогатное лекарство, причем сделают это крайне подозрительные личности с руками по локоть в крови.

Да еще и находящиеся вне закона. Хотя и ее тоже можно было понять. Тяжелые времена, да и этот самый закон ее никак не охраняет, судя по тому, что творится.

— Так, хорош! — прервал я зарождающуюся ссору. — Мы в одной лодке, хватит выделываться!

Бледную Машу, точнее девочку-перевертыша в обличье моей напарницы мы нашли в ее комнате. Она тоже ощутимо боялась, понятия не имея, как подействует лекарство. О том, что мы будем делать, она знала: во-первых, ей сообщил отец, а во-вторых, они с Машей полночи переписывались по телефону, о чем-то договариваясь. Я в это не лез, своих проблем хватает.

Укол в предплечье девочка перенесла, даже не пискнув, а Виктория, отложив в сторону пустой шприц, положила ладонь на голову пациентки, явно контролируя процесс лечения.

Я же вместе с Дмитрием стоял в дверном проеме, с интересом наблюдая, как медленно угасает свечение вокруг бывшего перевертыша.

— Похоже, сработало, — наконец подал голос Дмитрий. — Она больше не воспринимается как зараженная.

— Угу… — подтвердил я, мысленно вздохнув с облегчением. И было от чего: бывшая зараженная сохранила облик, скопированный с Маши, и меняться не собиралась. — Дашь ей пару красных кристаллов на всякий случай. Найдешь?

— Найду, — спокойно пожал плечами довольный родитель. — А зачем?

— Да хрен его знает, сколько она лет уже потратила, пусть будет запас.