Алексей Пинчук – Панацея (страница 24)

Быстро же до них птичка весточку донесла. Вот так вот прилетела новость на хвосте сороки, что кто-то где-то творит добро без разрешения, и все… Впрочем, тут непонятно еще, добро или нет. Так-то вроде бы хорошее дело, но когда не для всех, да за бешенные деньги… Да еще чужими руками по принуждению…

Впрочем, в конторе об этих тонкостях не знали, а потому все это несущественно. А нам будет уроком, чтобы лучше прятались, когда начнем «спасать мир». Если доживем до этого светлого момента…

Помимо разговора о способностях Виктории, командира бойцов очень интересовало лекарство, которое спецназ в доме не обнаружил. Все нашлось — и оружие, и куча денег, а вот сумка с лекарством пропала. И этот факт офицера очень расстроил. А вот меня, наоборот, порадовал. Все-таки Маша иногда умнее любого взрослого. Я вот в суматохе забыл про то, зачем мы вообще пришли в этот дом, а она сообразила и все сделала как надо.

Допрос Виктории длился еще какое-то время, но девушка уже явно опомнилась от своей истерики и ничего по-настоящему важного не сказала, старательно изображая из себя недалекую медичку, которую похитили, чтобы вылечить кого-то из бандитов.

В конце концов, офицеру это все надоело, и он распорядился задержать Викторию «до выяснения».

Вот только выполнить приказ бойцы не успели. Не знаю, как конкретно началась очередная заварушка со стрельбой и взрывами, но думаю, что та сорока, что принесла весть в контору, была не в одном экземпляре, и та же весть долетела еще до кого-то. Кого-то, кто не побоялся бросить вызов представителям власти.

И судя по грохоту и гудению огня вокруг, этот кто-то не постеснялся использовать тяжелое вооружение… Или сверхспособности.

Пока я прислушивался к происходящему на улице, бой явно сместился ближе к парковке, и в какой-то момент машину, где я находился, приподняло и опрокинуло, заставив меня болтаться по металлическому контейнеру, словно в невесомости. В итоге, разломав спиной деревянную лавку, на которой сидел, я прекратил биться всеми частями тела о стены и замер, скрючившись от боли, на потолке.

Впрочем, долго разлеживаться не стал, заметив, как на стенах фургона появляются ровные строчки пулевых отверстий, быстро пополз в сторону приоткрывшейся двери.

Какая-то тварь явно вела бой, прикрываясь моим фургоном, совершенно не волнуясь о том, что в нем кто-то есть. А потому, выбив ногой дверь, я в первую очередь выкатился наружу и, увидев этого придурка, принялся пинать его ногой прямо с земли, не вставая, втрамбовывая гада в металлическую стенку фургона.

— Здесь вообще-то люди живут, сука! — орал я не то от злости, не то от боли во всем теле. И угомонился только тогда, когда избиваемый перестал подавать признаки жизни. А опомнившись, извернулся и, шипя от боли, перекинул руки с наручниками вперед. — Ну, твари, держитесь!

Если честно, то я рассчитывал, что как только мы упакуемся по машинам и бойцы расслабятся, Виктория спокойно усыпит спецназовцев и мы тихо-мирно уйдем, реквизировав заодно машину. Тихо, мирно, спокойно… Но, видимо, это не про нас.

Пока я возился с наручниками, из разбитой головы покойника выпал кристалл, и я, обрадовавшись, сразу же применил его на себя. А потом, обыскав покойника и найдя пистолет, осторожно выглянул из-за фургона, как раз чтобы увидеть, что дела у спецназовцев идут не очень.

Нападающие, получив первый отпор, организовались и перестали атаковать оголтелой толпой, хватило десятка трупов, чтобы сменить тактику. И теперь они построились клином и просто шли вперед, обрушив шквал огня на усадьбу. Причем огня в прямом смысле: коттедж, в котором укрылся спецназ, уже вовсю полыхал.

И эта тактика явно была лучше. Во всяком случае, бойцов, ведущих по ним огонь, становилось все меньше. А вот нападающих от пуль закрывало какое-то силовое поле, которое поддерживал один из зараженных, позволяя остальным использовать свои способности для нападения. Чего только не летело в защитников дома, помимо пуль и банальных фаерболов… Кажется, один из зараженных даже небольшие участки вакуума создавал прямо среди обороняющихся!

В общем, с тоской посмотрев на свой скромный пистолет Макарова с восемью патронами в магазине, я с трудом поборол желание выдохнуть «да ну на хер!» и свалить подальше от этого ада. И если честно, то остановило меня вовсе не желание помочь доблестным правоохранительным органам, а понимание того, что где-то там в доме сейчас находится целительница. Так что, прошептав лицемерное «мы своих не бросаем», я просто пополз вдоль перевернутого фургона, стараясь зайти за спину нападающим. Пополз спасать свой единственный шанс все исправить, а вовсе не проявил героизм, как, наверное, казалось со стороны.

И все же я поторопился. Стоило бы выглянуть из-за фургона хотя бы на минуту позже, и я спокойно расстрелял бы агрессоров в спину, практически ничем не рискуя, но едва высунувшись из-за покореженной машины, получил пулю в плечо и замер, мысленно ругая себя за нетерпеливость.

Впрочем, частично мой маневр все равно увенчался успехом, зажравшиеся супер-бандиты, не почувствовав во мне зараженного, просто прошли мимо, сочтя, что тратить время на простого человека незачем, и так сдохнет. Дилетанты! Те же спецназовцы, я уверен, походя пустили бы мне пулю в голову, просто чтобы не рисковать.

А я с трудом отполз обратно за фургон и терпеливо ждал, пока враги пройдут мимо машины и подставят мне спину. Равнодушно глядя, как на ране пузырится кровь, я отсчитывал секунды, собираясь с силами, а потом просто встал, опираясь на машину, и сделал шаг вперед.

Ствол пистолета, который пришлось взять в левую руку, ощутимо гулял, а потому первая пуля попала не в щитоносца, как я рассчитывал, а в его соседа, того самого, что работал с вакуумом. Зато прямо в голову…

Затылок щитоносца тут же забрызгало кровью, и, прежде чем я успел повторить свою попытку, он испуганно развернулся, машинально выставив щит между нами. За что тут же и поплатился: через мгновение его обезглавленное тело упало на землю, вовремя сработал кто-то из спецназовцев.

Ну а дальше представители правоохранителей очень быстро показали, что они не зря едят свой хлеб, буквально выкосив оставшихся без щита нападавших. А вот нечего было стоять посреди улицы, как три тополя на Плющихе. Как семь тополей…

В меня никто не стрелял, и потому, постояв пару минут и дождавшись, пока перестанет штормить, я сунул пистолет в карман и прошелся между трупами, собирая кристаллы. А потом спокойно отправился во двор коттеджа забирать целительницу.

Впрочем, с эвакуацией пришлось немного подождать. Во дворе Виктория организовала полевой госпиталь, сноровисто перемещаясь между ранеными и оказывая им помощь. Причем действовала она решительно и как-то радостно, что ли, явно наслаждаясь любимой работой.

Смотреть на все это было интересно… И я не стал даже пытаться оторвать ее от пациентов, вместо этого лишь ссыпал кристаллы в подставленные ладони Виктории и устало сел на крыльцо, стараясь никому не мешать.

При этом я пытался не думать о том, что упускаю время и вскоре опомнившиеся бойцы снова возьмут меня под стражу.

Ошибся. Вместо этого один из спецназовцев с погонами капитана, получив помощь от Виктории, прихромал ко мне и, усевшись рядом, молча снял с меня наручники. А потом и пистолет забрал, хмуро так глянув в ответ на мою вялую попытку возмутиться. Впрочем, я и не стал наглеть. Пусть забирает, у меня этого добра на съемной квартире много.

— Вали отсюда уже! — наконец подал голос он, небрежно махнув рукой в сторону припаркованных у дороги бандитских джипов. — И больше не попадайся.

— Не, я за ней, — так же спокойно пожал плечами я. — Ее спасать приехал, с ней и уйду.

— Жена? — уже с интересом уточнил полицейский.

— Нет. Просто человек хороший… — усмехнулся я. — А где ваш супермен?

— Убили его… — нахмурился капитан. — Первой же очередью и наповал… Говорил оболтусу, каску надень, так нет же…

— Бывает… — пробормотал я и, откинувшись на перила, молча наблюдал за работой Виктории.

Мой собеседник тоже замолк, наслаждаясь тишиной без стрельбы и взрывов. А уже минут через десять мы с Викторией спокойно погрузились в один из бандитских джипов и выдвинулись в сторону города.

Если честно, то я до самого последнего момента ждал окрика, но нас действительно отпустили. Пока… Может быть, из-за того, что я им помог в бою, а может, это была заслуга целительницы, но, по сути, какая разница? Главное — результат. При этом я не испытывал иллюзий, прекрасно понимая, что в следующий раз так легко не отделаюсь.

Ехали молча, постепенно приходя в себя, до самого города, и только влившись в плотный поток машин, я опомнился, сообразив, что не знаю, куда нам.

— На, включи навигатор. — Я протянул телефон притихшей Виктории. — Хотя нет, лучше позвони Маше, она как раз должна была все закончить.

Целительница так же молча взяла телефон и, выбрав нужный номер, включила дозвон. А потом, словно опомнившись, резко повернулась ко мне.

— Ты отправил ребенка спасать другого ребенка… — констатировала она, сделала паузу и припечатала: — Вот ты урод, их же там убьют обеих!

— Не истери, а? — поморщился я в ответ на претензии. — У Маши, чтоб ты понимала, личное кладбище побольше, чем у тебя. И даже больше, чем у меня, если уж на то пошло…