Алексей Пинчук – Человек в зеркале (страница 13)

Чертов ошейник…

— Ты, видимо, неправильно меня понял, — спокойно продолжил Алексий, не обращая внимания на мою вспышку гнева. — Она приходила в церковь за пару недель до нашего с тобой знакомства и все мне рассказала. Просила совета…

— Значит, я все же не ошибся, и ты действительно священник, — кивнул я. — Вот только я тебе не верю, Рита никогда не была особо верующей. А уж в церковь и подавно не верила. Хм… Не верит.

— Бывший, — поморщился Алексий. — А по поводу веры твоей жены… Может, она и не верит, но, как я понял, идти ей больше было некуда.

— В смысле? А я?

— А что ты? — уставился мне прямо в глаза Алексий. — Ты думаешь, она за себя беспокоилась?

— Так, стой! — поднял я ладонь в останавливающем жесте. — Давай по порядку! Получается, что за пару недель до того, как мне всадили пулю в голову, моя жена пришла в церковь и все тебе рассказала? Причем адресно, с именами… Я правильно тебя понял?

— Ну, имен она не называла, да и рассказывала в общих чертах, но кто в наших краях не знает в лицо Ведьму и Филина? — криво усмехнулся Алексий. — А в остальном да, все правильно.

— Угу, а после этого она исчезла, а я почти сдох…

— А вот в это меня не приплетай, — отрезал бывший священник. — Ни до, ни после этого разговора я ее не видел, так что в ваших проблемах можешь винить только себя.

— Ладно, допустим… — поморщился я. — Но в любом случае получается, что ты знаешь о наших делах даже больше меня самого, так? Чего там такого случилось?

— Ты же уже начал вспоминать? — вопросом на вопрос ответил Алексий и, прочитав что-то на моем лице, кивнул. — Да, начал! Ну тогда пусть все так и идет, сам все поймешь. А если не поймешь, то, значит, и мой рассказ тебе не поможет.

— Ну чего ты все крутишь, а? — скривился я. — Чего я пойму?

— То, во что ты превратился.

— И во что же? Вот он я, нормальный, вполне обычный человек! — рявкнул я и, заметив, как начали оборачиваться окружающие, снизил тон. — Ладно, не хочешь говорить, и не надо, я и сам скоро все узнаю. А вот вопрос, что ты ко мне прицепился, остается.

— Когда? Когда подобрал на дороге раненого или позже, когда решил использовать тебя в своих целях? — уточнил Алексий.

— А есть разница? — хмыкнул я. — Ну тогда по порядку давай.

— Ну, если по порядку… Тогда, на дороге, я действительно решил помочь раненому. Кто же знал, что этот раненый — ты? — развел руками Алексий. — А потом я еще и растерялся, когда ты оказался не тем… Не той версией себя, скажем так. Впрочем, сунуть нож в грудь старику тебе это не помешало.

— А то, что этот старик угрожал меня убить, тебя не смущает? — парировал я. — Я защищался. А потом вы и вовсе напали на меня. А Нюргун еще и предал!

— Почему предал? — искренне удивился Алексий. — Он внедрился в группу к врагу, а потом использовал этого врага в своих целях. Тут все зависит от того, кто в данном случае добро, а кто зло.

— А добро, как я понимаю, это вы?

— Ну, я считаю, что да, — кивнул Алексий. — А ты пока еще заблуждаешься, считая, что это не так.

— Да что ты говоришь! — воскликнул я. — Правда, что ли? Да я все это время только и делаю, что защищаюсь, и от вас в том числе!

— Ничего, вспомнишь прошлое, сам все поймешь. А пока закроем эту тему, хорошо? Предлагаю начать наше общение с чистого листа, тем более что здесь наши дрязги не имеют смысла.

— Соглашусь, если расскажешь, что посоветовал тогда моей жене.

— Честно? Бросить все и бежать, — отрезал Алексий. — От тебя, от всей этой истории, туда, где нет зараженных. Туда, где нет кристаллов. Туда, где она и ваши дети смогут просто жить, не задумываясь о том, что их могут убить в любую минуту.

— Ну-ну… — выдавил я из себя. — Интересно, она послушала твой совет?

— Думаю, да. Она показалась мне умным человеком…

— Вот же… — не нашел я слов, чтобы выразить возмущение. — Почему всегда найдется тот, кто считает, что лучше знает, как жить другим, а?

— Потому что всегда найдется тот, кто идет за советом? — пожал плечами Алексий. — Давай ты оставишь свое возмущение до тех пор, пока не увидишь всю картину целиком?

— Ладно, все равно я здесь тебе даже по морде не могу дать… — проворчал я. — Тебя-то сюда с какой способностью засунули?

— Разумеется, отличать правду от лжи.

— Вот как? — удивился я и несколько секунд мучительно боролся с желанием озвучить то, что знаю о собеседнике, но не стал. Не потому, что пожалел, просто не стал делать добро хозяевам лаборатории. — Когда выберемся отсюда, я набью тебе морду, а потом мы с тобой поговорим. В том числе и о твоей, хм… способности.

— Когда мы, — Алексий выделил это слово голосом, — выберемся? А зачем ты мне на свободе? Опять же, не обижайся, но сейчас ты старее даже меня, так что не бросайся угрозами.

— А это и не угроза, — усмехнулся я. — Ладно, проехали. Как ты здесь оказался? Тебя тоже сдал наш узкоглазый товарищ?

— Нет, меня сдала одна милая девочка… — поморщился Алексий. — Которая была на меня зла и почему-то очень беспокоилась о твоем здоровье…

— Вот это поворот! — развеселился я. — Интересно, где она взяла маячок и куда тебе его засунула?

— У нас и взяла… — вздохнул Алексий.

— Но его из тебя уже вынули? — догадался я. — А узкоглазый предатель жив или уже нет?

— Понятия не имею, — снова вздохнул собеседник. — Она нас усыпила… Расстреляла из инъектора для животных, без всяких сверхспособностей.

— Как она вас нашла? Или это вы ее нашли? Точно, вы хотели использовать ее вместо меня, — понял я. — Ребенка, серьезно? И ты мне втираешь, что мы зло, а вы добро?

— Я был против, — буркнул Алексий. — Да и не ребенок она уже. Такая же убийца, как и все мы.

— И когда же кончается добро и начинается зло? — задал я провокационный вопрос. — Сколько для этого надо убить?

— Все зависит от цели, — начал было Алексий, потом осекся и махнул рукой. — Ладно, я неправ, нет здесь добра. Все мы ничуть не лучше тебя. И мы с Нюргуном, и те, кого мы убили, и те, кого убил ты. Вообще все. Не зря нас назвали зараженными.

— Ну, зараженными нас назвали для правильного звучания, — пожал я плечами. — Чтобы выработать у общественности нужную реакцию на таких, как мы. Чтобы исключить элемент сочувствия и подражательства.

— Может, оно так и задумывалось, но попали они в точку, — устало возразил Алексий. — Оглянись, посмотри на людей, что ты видишь?

— А что я должен увидеть? — отозвался я, даже не подумав оборачиваться. — Убийц, маньяков и кровожадных чудовищ? У них это на лице написано? Вон посмотри, врач сидит, людей с помощью своих способностей спасала. Как тебе пример?

— Ты не понял, говорю же, оглянись, всмотрись в лица, — поморщился Алексий. — Люди, по сути, в клетке сидят, но что мы видим? Где обреченность на лицах? Где злость и желание вырваться на волю?

— Тоже мне, физиогномист нашелся, — проворчал я, осматриваясь. — Не знаю, что я должен был увидеть, но они… спокойны?

— Именно, — кивнул Алексий. — Они спокойны. Им не надо никуда бежать, прятаться, убивать ради лишнего года жизни или чтобы эту жизнь не отняли у них. Им здесь спокойно. Ну, большинству из них, по крайней мере.

— Бред какой-то. Ты еще скажи, что эти уроды, — я кивнул в сторону подозрительно смотрящего на нас охранника, — делают доброе дело!

— Нет, конечно! Речь не об этом. Речь о том, что все эти люди больны. Не физически, морально. Они уже не смогут жить спокойно, так, как раньше. В них поселился страх, для них чужая жизнь ничего не стоит, и они устали.

— Дай угадаю, в первый раз ты пожелал, чтобы никаких сверхспособностей не было, так? — догадался я. — Но что-то пошло не так.

— Не понимаю, о чем ты, — отмахнулся Алексий. — Разумеется, моим желанием было знать, когда мне говорят правду.

— А, ну да, о чем это я… Ладно, возвращаясь к нашему разговору, если все мы больны, то нас надо лечить, так? И как же это сделать?

— Боюсь, что уже никак, — вздохнул мой собеседник. — Только убирать самые страшные проявления болезни.

— Ну, это как водится, — ухмыльнулся я. — Всех на костер, а там бог отсортирует! Добро непременно победит зло, потом поставит на колени и зверски убьет…

— Не утрируй. Тех, кто пытается отсидеться и ни во что не лезет, никто и не тронет. А тех, кто льет кровь как воду, таких, как ты, нужно остановить.

— Когда это я лил кровь как воду? — возмутился я. — Да я вообще от всех бегаю, только иногда защищаюсь, что вы все до меня докопались-то?

— То, что ты не помнишь, что творил, еще не значит, что ты невиновен.

— Да не творил я ничего! — вполголоса рявкнул я. — А то, что натворил, так это только чтобы от нас отстали.

— Ладно, мы еще вернемся к этому разговору. В конце концов, может, тебе самому не понравятся твои воспоминания… — Алексий встал из-за стола и направился в сторону столовой.

— Ну да, точно-точно, раскаяние и все такое… — проворчал я, поднимаясь следом. — Пошли вы все в задницу со своей однобокой правдой…

Обед прошел тихо и спокойно, словно в обычной столовой. Никто мне не пакостил, никто не старался спровоцировать конфликт, всем было наплевать. Впрочем, мне, если честно, точно так же было наплевать на всех, хотелось дождаться вечера и уснуть, чтобы увидеть еще кусочек воспоминаний. А лучше два, если хватит времени. А после обеда меня повели в лабораторию, проводить испытания. Я уже было напрягся: вот он, долгожданный момент, когда я смогу использовать свои способности, но… Использовали меня. В самом, сука, страшном смысле…