Алексей Переяславцев – Попытка контакта (СИ) (страница 24)
— Таррот, в сторону ее!
Подчиняясь команде, дракон чуть повел лапой — и тяжеленная громадина, чуть приподнявшись, отодвинулась в сторону, давая место следующей "посылке".
— Это будет киль, господин адмирал, — пояснил капитан Риммер, — правда, его еще гнуть надо. Пустотелый, сварной.
Из портала вылезла другая балка, имевшая в сечении букву "твердо". Дракон уверенно отставил и ее в сторону, даже не коснувшись. И пошло…
Стопа балок росла на глазах. Моряк-иномирец в этом, казалось бы, не участвовал, и Нахимов решился спросить:
— Риммер Карлович, как понимаю, это все для набора корабля?
— Так и есть, Павел Степанович.
— А что ж насчет обшивки?
— Как раз получаем заготовку для нее, — из портала вылез даже на вид тяжеленный сплошной брус. — Мы его в лист расплющим, нарежем, вот и обшивка.
Нахимов проявил кораблестроительную эрудицию:
— А чем обшивку к набору крепить будете? Никак заклепками?
— Нет, только сваркой.
Тут чужестранный капитан заметил сомнение на лице адмирала и поспешил добавить:
— Вполне надежно получается, Павел Степанович, уж не сомневайтесь.
— Сварка — бог с ней, готов допустить. А ну как шпангоут гнуть придется — что тогда-с?
— С таким и ваши люди могли бы справиться. Рычагами там, к примеру… У нас тоже так бы поступили. Но тут в нашем распоряжении господин Таррот.
Адмирал с новым уважением глянул на дракона. Тот, конечно, выглядел сильным, но настолько? Моряк с Маэры перехватил этот взгляд.
— Вы неправильно подумали. Павел Степанович. Дракон может деформировать все это железо методами нашей науки. Он большой специалист. К счастью, все эти балки не из серебра и не из золота. Вот тогда бы и вправду было трудно.
— Ужели серебро плющится и гнется хуже железа?
В разговор вмешался магистр Тифор.
— Вы не поверите, но в университете преподаватели иным разом дают студентам задачу: превратить слиток серебра в тарелку. И такая работа считается наказанием. Мне, правда, подобное никогда не доставалось, я-то числился в примерных…
Маг-универсал, сам того не зная, крепко исказил действительность. Его полагали способным студентом, умным студентом, знающим студентом, но примерным его никто и никогда не называл.
— Вот уж чего бы не подумал. А это что?
"Это" было кусками темно-зеленого стекла.
— Заготовки для окон рубки.
— Но ведь это стекло!
— Конечно. Оно как раз деформируется необычайно легко. Особенности полей трансформации, знаете ли.
— Придется поверить, раз вы говорите. А это?
Из портала вылез длинный узкий ящик. Он были сделан из струганых, тщательно подогнанных досок.
— Сам не знаю, Павел Степанович. Хотя нет, предполагаю. Ну-ка… — и Тифор отщелкнул замки.
В ящике оказались деревянные коробочки, каждая из которых содержала что-то вроде корпии. В ней лежали разного вида кристаллы. В одной из коробочек стояли на ребре серебряные пластины с гнездами и непонятными знаками.
— Ну да, кристаллы, — тут высокоученый магистр расширил глаза. — А я дурак.
Сказано было настолько глубокомысленно, что Мариэла с трудом сдержала смешок.
— Болван. Это я про себя, — уточнил самокритичный Тифор.
Все переглянулись.
— Тифор Ахметович, — безукоризненно светским тоном начал князь Мешков, — мы глубоко уважаем ваше мнение о себе и готовы его принять, если вам угодно будет его объяснить.
С точки зрения земного этикета эти слова были дерзостью, а то и чем похуже, но русский лейтенант угадал правильно: только они могли вывести Тифора из состояния, близкого к ступору.
— Вы не понимаете, — объяснил пришедший в себя иномирец, — вот эти кристаллы в нашем мире не существуют в природе. И в вашем, полагаю, тоже.
При этих словах палец ткнул в очень красивые темно-красные драгоценные камни.
— Как же нет, если они есть? — возразил Мешков. — Рубины, как полагаю?
— Вы опять не поняли. В природе не существуют. Получены искусственно, поскольку это не рубины, а темно-красный кварц.
Первым проявил сообразительность казак.
— Так что ж, Тифор Ахметыч, выходит, эти самоцветные камушки можно тут выгодно продать?
— Точно не скажу, Тихон Андропович, — вмешался Малах, — но очень даже возможно. Правда, как раз эти нам для дела…
— А ведь красивые. И сапфир, опять же…
— Вы тоже не угадали, Владимир Николаевич. Это синий кварц. Тоже в природе отсутствует.
Нахимов решил вмешаться.
— Понимаю, что денежный вопрос важен весьма, но есть и другие, неотложнейшие. Допустим, Риммер Карлович, этот ваш быстроходный корабль собран. Как его отсюда на воду спускать прикажете-с? С такого-то обрыва?
— Как раз это нетрудно: сделать вот тут пологий спуск… хотя… да, вы правы, Павел Степанович. Этот спуск надо бы досками покрыть, да еще смазать, да еще… короче, тут помощь мастеровых была бы кстати.
— Когда ж закончите постройкой?
На этот раз ответил капитан Риммер.
— Мне опыт ничего не скажет, Павел Степанович, ведь мои прошлые корабли собирал не я сам. Давайте так: мы с товарищами начнем сборку, и по ее темпам будем судить.
В голосе адмирала снова появилась твердость:
— Считаю присутствие при постройке лейтенантов Семакова и Мешкова положительно необходимым-с.
Командор Малах проявил наивысшую дипломатичность:
— Павел Степанович, мы как раз хотели об этом попросить.
— Какие у вас на то резоны? — Слова "у вас" были отчетливо интонированы.
— Вот какие: при возникновении каких-либо вопросов или просьб один из господ лейтенантов тут же сможет связаться либо с вами, либо с кем-то другим, по вашему выбору.
— Вот еще вопрос: вы говорили, что ваш пистоль, равно другие предметы, защищены от постороннего вредного воздействия, не так ли-с?
— Именно так.
— Тогда и ваши двигатели надобно защитить.
Лицо Тифора приобрело некоторую озадаченность:
— Павел Степанович, но ведь во власти командира не пускать посторонних…
— Однако представьте себе: стоит корабль у причала, и тут подходит некто, и ему даже не надо всходить на борт…
— Все понял; конечно, вы правы.