Алексей Переяславцев – Парагвай (страница 1)

Завлаб

 

Алексей Переяславцев

 

Авторское предисловие

Во многих произведениях коллег-фантастов (альтернативщиков особенно) мне встречались хвалебные упоминания о Парагвае XIX века. Это, дескать, была ну почти социалистическая страна. Даже встречался термин «теократический социализм»; его построили власти страны при активном содействии иезуитов. И, дескать, в девятнадцатом веке Парагвай изничтожили внешние враги с целью убить этот почти что социализм. Даже встречались хлесткие формулировки типа «первый геноцид в истории», что, разумеется, было неправдой — не первый, увы.

При всем при этом не было на моей памяти ни единой альтернативки на эту тему.

Поначалу просто захотелось вспахать сию целину. Но при всем моем нахальстве хотелось соблюсти первое правило альтернативщика: знать предмет. И я стал перерабатывать исходные данные.

Впечатление от прочитанного можно выразить фразой: «В действительности все было не так, как на самом деле.» И теократии имелась невеликая доза, и социализм не очень-то походил на марксов. Да чего там: сравнение даже с российской версией выглядело натянутым. И все же…

Чем больше я изучал состояние дел в тогдашнем Парагвае, тем сильнее зудела мысль «поправить и направить». Что из этого вышло — судить не мне, а вам, уважаемые читатели.

Предуведомляю: фирменные названия могут не совпадать с реальными. Сделано это намеренно: чтобы не пришили разглашение гостайны. Совпадения персонажей с реальными людьми могут иметься, но все благожелательного свойства.

Мой давний товарищ и коллега порекомендовал мне не жалеть сносок. Не полагаться то есть на высокоразвитую эрудицию читателей. Совет был принят.

Пролог

— Да вы что такое говорите, Михал Саныч? Вы понимаете, сколько тут работы? И кому только в голову этакое взбрело?

Все три вопроса были риторическими. Это прекрасно понимал Михаил Александрович, главный инженер ТЭЦ при металлургическом заводе на Урале. Ничуть не хуже суть дела была ясна завлабу Сергею Петровичу Федорову. И оба осознавали, что тут имелся классический «форс-мажор». Некуда было расширять ни котельный, ни турбинный цеха. И препятствовало этому зданьице лаборатории.

Останов лаборатории был еще хуже. Он означал задержку в выдаче сертификатов на продукцию, а это пахло уже как бы не срывом сроков. Санкции на такое были прописаны в контрактах.

Завод был не из крупных по объему, зато поставлял широкую номенклатуру изделий из таких сплавов, что документация по изделиям большей частью проходила под грифом «Для служебного пользования». Заказчики были серьезными. К тому же от продукции шли валютные поступления. Конечно же, такой завод нуждался в хорошей лаборатории. Для ТЭЦ своя лаборатория со сходными задачами полагалась по штату. В свое время эти два подразделения объединили и зданием, и штатным расписанием. Тогда, в конце пятидесятых, довольными оказались все: и сотрудники (меньше беготни по территории), и начальство (удалось сэкономить на штатном расписании, на оборудовании и на основных фондах). Как всегда, никто не подумал, что рано или поздно площадь под уютной лабораторией может понадобиться под возросшие потребности. ТЭЦ начала обслуживать не только собственно производство, но и поселок рядом с заводом, а потом этот поселок вырос в городок, а еще потом — в город.

Вот почему на довольно высоком уровне было принято выстроить для объединенной лаборатории новое здание. И как раз туда надобно было перевезти все. И это «все» означало не только любовно разводимые комнатные растения (в том числе лимонное деревце и горшочки с острейшим перцем) и всеобщую любимицу полосатой расцветки; по официальной кличке она была Мася Котофеевна, а для друзей — Масяня. Правда, номенклатура перевозимого включала в себя и нечто сравнительно легковесное — бумажные архивы, к примеру; да и было их немного, ведь большую часть данных перевели в электронную форму. Но также к переезду предполагались тяжеленные ящики с немножечко секретными образцами металла, а также три шкафа и четыре комода с набором реактивов (куда же металлургическая лаборатория без них), и дополнительное оборудование. Последнее не исчерпывалось легко перемещаемыми ценностями вроде весов и термопар — нет, за лабораторией числились нагревательные печи. Их, правда, имелось немного — всего три — но одна была вакуумная. И металлургические микроскопы. Один из них считался легким; он и вправду был под силе одному мужчине. Второй был не столько тяжел, сколько неудобен в перевозке по причине размеров. А еще среди грузов числились испытательные машины. Их общий вес составлял уже десятки тонн.

О компьютерной технике говорить не приходилось: она без особых усилий уместилась бы в японском вездеходе главного. Впрочем, на перевозку этот замечательный автомобиль никто не назначил.

В похвалу заводскому начальству скажем: оно озаботилось и предусмотрело. И все же не забудем о ложке дегтя: почти всем озаботилось и почти все предусмотрело. Коммуникации были смонтированы — да не просто там электропитание, водоснабжение или, скажем, канализация. Подымай выше: здание было заранее подключено к заводской компьютерной сети, то есть к Интернету тоже. Фундаменты под оборудование были залиты в соответствии с проектной документацией. Да, представьте себе: и такое случается. Из оборудования привезли, смонтировали и даже полностью наладили самую тяжелую испытательную машину с усилием сто тонн. Прочие лишь предстояло отъюстировать. Зато настырный завлаб не просто пробил резервный генератор электропитания, но и провернул монтаж такового. Отмазка у него была железная: за десять лет случилось не меньше трех больших отключений (то есть на срок более двадцати четырех часов), да еще два десятка малых. Не все это знают, но на электростанциях локальные отключения электроэнергии случаются куда чаще, чем в квартирах мирных граждан, не имеющих никакого отношения к энергетике. К тому же подключение лабораторной силовой сети задерживалось. Об этом объявили заранее, и почему-то весь персонал поверил главному энергетику на слово.

Завлаб хмуро глянул на зама, которого за глаза почти вся лаборатория звала Вовочкой, а в глаза исключительно Владимиром Федосеевичем. Он и его начальник заканчивали аспирантуру почти одновременно. Они были на «ты» даже в официальной обстановке. Ну разве что в присутствии посторонних обращение шло по имени-отчеству. По паспорту его фамилия была Корольков, но как-то раз, будучи слегка пьян, замзав сознался, что дедушка его был из армян (московских). Наверное, поэтому зам отличался сверхкритической проницательностью или супертонким чутьем. Вот почему в ответ на взгляд последовал вопрос:

— Что-то очень?

У его начальника (и старого друга вдобавок) были еврейские корни в дополнение к славянским. Последовал вопрос на вопрос:

— Знаешь, кто заказчик?

— Китайцы, что ль?

— Если бы. Евреи.

На этот раз подчиненный удивился совершенно искренне:

— Мы же Израилю не поставляем.

— Напрямую. А они через посредников. Голландцы — это слово сопровождалось гримасой отвращения — они торгаши те еще. Короче, трещиностойкость нужна. Ну и стандартные.

Имелись в виду испытания. Они были длительными — не менее шести часов.

Корольков по уму и сообразительности не уступал птице-говоруну:

— В новом здании М-50 уже подключена. Собственно, все подключены. Но их, кроме сотки, юстировать надобно — считай, задержка на два дня. В лучшем случае.

Зав проявил склонность к сарказму:

— И верно проанализировал, талантище. Но кой-чего недоучел.

Тут юмор и сатира испарились. Им на смену пришла начальственная интонация:

— Меняем план переезда. Ты не знаешь, а мне Саныч сказал: энергетики отрубят мощу не дале, как завтра с утра. Все, что нужно для того испытания — перевозим. Мелочевку грузим в «фордик». Вычтехнику туда ж, потому как без электричества от нее пользы — нуль. Подготовка к испытаниям — на Тамариванне. Я ей уже сказал.

— Маленькое дополнение. Она просила котейку перевозить в самую последнюю очередь. Ну, чтоб не травмировать животинку зрелищем раскидывания все по местам. Пожалей нашу Масянечку.

— Тут Тамара права, солидарен. Так что, пошли грузить?

— Натурально.

В момент прибытия груза к новому помещению случилось еще одно событие. Правду сказать, его никто предвидеть не мог. Даже самое большое начальство.

Глава 1. Осмотр внутри и снаружи

Грянуло как раз при перевозе предпоследней партии грузов. К тому моменту все сотрудники разъехались. Другими словами, в старом здании не осталось никого, кроме кошки. Так, по крайней мере, думало руководство лаборатории. Что до груза, то последней ходкой планировался перевоз бумажных архивов. Правду сказать, они не были сверхценностью. Все данные были сканированы и хранились в электронном виде. Но почему-то Федоров цеплялся за эти кипы старой бумаги.