Алексей Павликов – Библиотекарь. Хранители Руси. Том 2. Хранитель Семи Ветров (страница 13)

– Эй, это же музейный экспонат! – закричал Андрей, поскальзываясь и хватаясь за полку с «Антологией русской поэзии». Тома посыпались, образуя стихотворный завал: «Любви, надежды, тихой славы

Недолго тешил нас обман…» – Пушкин, ты бы видел, как нас «тешит» этот обман! – фыркнула Василиса, швыряя в гиганта томом «Криминальное кодекство XIX века».

Техник, окончательно запутавшись, попытался встать, используя дрон-паука как опору. Но тот, обидевшись, выстрелил в него струёй чернил. – Теперь я… э-э… абстрактный экспрессионист? – пробормотал он, разглядывая пятнистый комбинезон.

Андрей между тем нашёл применение чернилам – начал рисовать на стенах стрелки с подписью «Выход там, где вход». Борис, вдохновившись, добавил собственную стрелку – прямо в сторону бочки с надписью «Сюрприз внутри».

Когда агенты наконец выбрались из чернильного ада, техник остался сидеть на «Мёртвых душах», грустно бормоча: – Гоголь меня бы не одобрил… – Зато кот одобряет! – Василиса указала на Бориса, который гордо восседал на бочке, словно капитан на мостике корабля. Его усы были выкрашены в иссиня-чёрный цвет – новый тренд сезона.

А из динамиков дрона-паука донёсся голосок: – Па-па, я теперь искусство! – Да, сынок, – вздохнул техник, – ты теперь инсталляция…

Тоннель же, подсвеченный лунным светом, тихо шелестел страницами. Казалось, сам дом смеялся, наблюдая, как классическая литература в очередной раз победила злодейскую технику. И, возможно, Гоголь где-то ухмылялся, попивая чернильный чай.

Битва на мосту

Тоннель вывел их к арочному мосту, перекинутому через подземную реку. Вода в ней бурлила чернильно-фиолетовыми волнами, словно сама Стикс решила стать черновиком поэта. Женщина-лидер ОЧМ уже ждала на противоположном берегу, её лазерный пистолет гудёл, как разъярённый шершень.

– Выбирайте: сдаться или стать сноской в истории! – крикнула она, целясь в Андрея. Луч лазера выжег в каменной стене строку из «Слова о полку Игореве»: «Трубы трубят въ Новѣградѣ…» Буквы дымились, как проклятые.

Андрей прыгнул в сторону, но край плаща зацепился за выступ. Лазер прожёг камень у самого виска, а из кармана выпал пожелтевший обрывок карты – последняя память об отце. Листок заплясал над пропастью, будто дразня. – Нет! – рванулся он вперёд, но Василиса схватила его за руку: – Живым мемуаром хочешь стать? Держи! – сунула ему «Боевой устав Петра I» вместо щита.

Борис, тем временем, решил, что лазер – отличная мушка для игры. Прыгая по перилам моста, он гонялся за красной точкой, пока техник ОЧМ не наступил ему на хвост. – Мрррааау! – взъерошенный кот вцепился в рюкзак агента. Из него посыпались батарейки, провода и… вязаный свитер с оленями. – Верните Снежика! – завопил техник, пытаясь отцепить Бориса, но кот уже нёсся к лидеру, волоча за собой свитер.

Василиса, прикрываясь «Атласом древних крепостей», запустила в противницу «Сборник былин». Книга раскрылась в полёте, и страницы, словно щиты, отразили очередной выстрел. Лидер взревела, целясь в саму реку. Лазер ударил в воду, и чернильная волна взметнулась вверх, обрушившись на мост ледяными брызгами.

– Карта! – Андрей, скользя по мокрому камню, потянулся к обрывку, зацепившемуся за статую крылатого льва. В этот момент лидер навела прицел на него. – Прощай, мальчи – Грянул оглушительный «Мяу!». Борис, как торпеда в свитере, врезался ей в ноги. Лазерный заряд прожёг небо – точнее, каменный свод, откуда посыпались фрески с сюжетами из «Мёртвых душ». Чичиков в камне упал рядом с техником, навечно застыв с выражением: «Опять прогорел!».

Андрей схватил карту, но ветер вырвал из рук половинку. Клочок полетел вниз, к чернильной реке. – Лови! – Василиса швырнула «Справочник рыбака». Книга, раскрывшись, поймала листок, как сеть, и замерла на волнах. – Там же глава про «Ловлю на книжную приманку»! – крикнула она, но Андрей уже карабкался вниз по резным горгульям, ставшим неожиданными союзниками.

Лидер ОЧМ, тем временем, обнаружила, что свитер Бориса намертво прилип к её броне. – Снимите эту… кошачью мерзость! – Мур-р-р, – ответил кот, уютно устроившись у неё на спине, будто верхом на слоне.

Когда Андрей вернулся с картой, Василиса уже строила баррикаду из томов «Жития святых». – Всё цело? – спросила она, заметив, что он сжимает в руке лишь половину листка. – Достаточно, – он показал обгоревший край, где угадывалось: «…ищи подъ ящером…».

А где-то внизу, «Справочник рыбака» медленно плыл по чернильной реке, унося вторую половину карты – прямо к водопаду, в жерло которого было вмуровано каменное лицо Гомера. Казалось, слепой поэт усмехался: «Одиссея продолжается…».

Борис, сбежав от лидера с парой проводов в зубах, гордо поднял хвост. Сегодня он победил. И свитер – тоже.

Жертва Василисы

Мост дрожал под тяжёлыми шагами дронов-преследователей. Василиса, прижав к груди потрёпанный фолиант, крикнула, обернувшись: – Андрей, беги! Я их задержу!

Она выхватила из сумки книгу в коже с выцветшим тиснением. Обложка скрипнула, выпустив облачко пыли XIX века. – «Кавказский пленник», первое издание, 1820 год! – голос её звенел, как клинок. – Троньте – и войдёте в историю как вандалы! В вечность с пометкой «уничтожил пушкинский раритет»!

Лазерные прицелы дрогнули. Агенты ОЧМ замерли, их сенсоры судорожно мигали, сканируя ветхие страницы. Даже техник-человек заколебался, нервно облизнув губы: – Э-это… это же… – «Луна светила, горы дремали…» – процитировала Василиса, открывая книгу. – Тут каждый лист – музейный экспонат. Ваши батарейки сдохнут раньше, чем вы решитесь стрелять.

Борис, сидя на перилах, решил, что пора добавить веса угрозе. Он грациозно прыгнул на книгу, оставив на странице 33 жирный отпечаток лапы. – Мяу-версия одобрена, – фыркнула Василиса, показывая агентам чернильный «автограф» кота.

Лидер ОЧМ, её голосовой модуль заскрипел от ярости: – Обходной протокол… Искать… некультурные аналоги… – Удачи! – Василиса листала страницы, будто раздавала карты в покере. – Тут даже опечатки – историческое достояние. Вот, смотрите: «человек» через «ять». Попробуйте повторить в своём железячном лексиконе!

Андрей, уже на другом берегу, крикнул: – Вася, они же могут… – Не могут! – перебила она. – Их ядро на классической литературе обучено. Уничтожить Пушкина для них – всё равно что удалить системные файлы.

Дроны зажужжали, разворачивая сканеры. Луч света скользнул по строке «И сердце вновь горит и любит – оттого, что не любить оно не может», и вдруг… замигал жёлтым. Техник ахнул: – Алгоритм запрещает повреждение объектов культурного наследия категории А!

В этот момент Борис, решив, что книга – отличная когтеточка, вцепился в переплёт. Василиса едва удержала фолиант: – Кот! Ты у меня сам станешь раритетом!

Лидер ОЧМ, скрежеща шестернями, сделала шаг вперёд, но мост внезапно качнулся – «Кавказский пленник», лежавший на стыке камней, словно заговорённый талисман, треснул под тяжестью её шага. – Внимание! Угроза целостности объекта! – заорали датчики. Роботы попятились, как вампиры от святыни.

– Бежим! – Василиса сунула книгу обратно в сумку, где Борис уже устроил гнездо из обрывков карты. – Долго не продержит, но…

Она не договорила. Сзади раздался рёв лидера, выкрикивающей на ломаном русском: – Я… вас… по буквам… разберу!

А на странице 33, под кошачьей лапой, чернила медленно проступали в новую строку: «Ищите под ящером с рифмой». Но это заметил только Борис, мурлыча как моторчик. В конце концов, Пушкина надо читать между строк. И желательно – с котом на коленях.

Вихрь воспоминаний

Ключ Арагвы в руках Андрея вспыхнул, как полярное сияние, и воздух загудел низким, вибрирующим звуком. Внезапно стены тоннеля поплыли, превратившись в акварельные разводы.

– Андрей? Ты… ты светишься! – крикнула Василиса, но её голос словно утонул в гуле.

Перед глазами Андрея развернулась сцена из прошлого: отец, в потрёпанной экспедиционной куртке, прятал в нише стены странный артефакт – бронзовый цилиндр с гравировкой ветров. Рядом с ним лежал открытый дневник с пометкой: «Семь ветров спят в камне. Ищи там, где тень ящера целует рассвет».

– Спрячь их, сынок, – голос отца прозвучал так чётко, будто он стоял рядом. – Они пробудятся, когда придёт время…

Внезапно видение сместилось. Андрей увидел себя маленьким, сидящим на плечах отца. Их фонарики выхватывали из темноты граффити на стене – стилизованное солнце с семью лучами, каждый из которых был испещрён рунами. «Семь ветров спят в камне» – прошептало эхо.

Реальность дёрнулась, как киноплёнка. Василиса трясла Андрея за плечо: – Ты тут? Вернись! Борис уже думает, что ты превратился в светильник!

Кот, впрочем, вёл себя странно: уставился на стену, где сейчас не было ничего, кроме мха. Его зрачки расширились, шерсть встала дыбом.

– Смотри… – Андрей, всё ещё дрожа, поднял Ключ. Его луч выхватил из темноты едва заметное граффити – те самые семь лучей, но теперь между ними проступали слова: «Ищи под ящером».

– Это же из твоего обрывка карты! – Василиса провела пальцем по древней краске. – Только тут добавлено… – Она присмотрелась: в центре солнца кто-то недавно нацарапал стрелку.

Борис внезапно прыгнул на стену, сбив мох. Под ним открылась трещина в форме ящерицы, чей хвост указывал на потолок.