Алексей Пантелеев – Повести и рассказы (страница 195)
— Вам что, мальчики? Книгу написали?!
Сгорая от стыда, оставили рукопись и даже не хотели потом идти справляться о ее судьбе. Только спустя несколько месяцев случайно узнали, что рукопись собираются издавать. Оказалось, что их разыскивали по всему Ленинграду: рукопись попала к С. Я. Маршаку и по его настоянию была отправлена на отзыв А. М. Горькому.
Это и была «Республика Шкид».
«Республика Шкид» в сравнительно небольшой срок выдержала десять изданий только на русском языке, вызвала множество читательских откликов. Она была издана во многих странах мира.
В чем же причина такого успеха?
На этот вопрос помогает ответить оценка места и значения «Республики Шкид», принадлежащая А. М. Горькому.
«…Недавно я прочитал замечательную книгу «Республика Шкид», —
писал Алексей Максимович в статье «Заметки читателя». —
Ее написали два подростка, бывшие воры, воспитанники «Школы имени Достоевского для трудновоспитуемых». В этой книге авторы отлично, а порою блестяще рассказывают о том, что было пережито ими лично и товарищами их за время пребывания в школе. Они сумели нарисовать изумительно живо ряд характеров и почти монументальную фигуру «Викниксора», заведующего школой. Значение этой книги не может быть преувеличено. Она еще раз говорит о том, что в России существуют условия, создающие действительно новых людей».
Конечно, книга взволновала Горького не только как факт социального значения, не только как документ эпохи. Недаром в каждом письме, в котором он упоминает о «Республике Шкид» или ее авторах, мы читаем: «Книгу они сделали талантливо…», «Это удивительные ребята, сумевшие написать преоригинальную книгу, живую, веселую, жуткую» и т. п.
Горький любил повторять, что одну интересную книгу может написать почти каждый грамотный человек. Он был искренне убежден, что в каждом человеке заложены нераскрытые возможности писателя. Однако у этого горьковского афоризма есть и другая, оборотная сторона. Одна книга, пусть даже очень интересная, еще не делает человека писателем.
Подлинным «экзаменом на писателя» является обычно вторая или даже третья книга. Тут уже выясняется, умеет ли автор передать не только непосредственно им пережитое, но и увиденное, наблюденное, проявляется его умение собирать и обрабатывать жизненный материал, лепить образы-характеры, мыслить и обобщать, создавать типы.
Неспроста Горький внимательно приглядывался к первым, «неписательским» книгам, стремился угадать в них потенцию будущего писателя, определить, последует ли за первой книгой вторая, подумать, что можно сделать, чтобы «первая» не осталась единственной.
Когда на восторженный отзыв Горького о «Республике Шкид» С. Н. Сергеев-Ценский ответил несколько скептическим письмом, в котором высказывал сомнения по поводу того, имеются ли у авторов книги какие-то литературные перспективы, Горький возражал ему:
«Мне кажется, что один из «шкидцев», Леонид Пантелеев — парень талантливый. Ему сейчас 20 лет, он очень скромен, серьезен, довольно хорошо знает русскую литературу, упорно учится».
Как и в ряде других случаев, суждение Горького о литературных перспективах Л. Пантелеева не было результатом догадок и предположений. Его ответ Сергееву-Ценскому основывался не только на знакомстве с «Республикой Шкид», но и на знакомстве с одним из ее авторов.
Знакомство с Горьким было определяющим в литературной судьбе Л. Пантелеева.
Успех «Республики Шкид» мог оказать ему весьма сомнительную услугу. Так легко было возомнить себя законченным писателем, постигшим все тайны и премудрости литературного ремесла.
По совету Горького Л. Пантелеев решил серьезно взяться за учебу и поступил на рабфак.
Последовавшие вскоре за «Республикой Шкид» произведения Л. Пантелеева — такие широко известные повести его, как «Часы» и «Пакет», рассказы «Карлушкин фокус», «Последние халдеи» и другие, свидетельствовали уже не только о яркой одаренности, но и о вполне зрелом, недюжинном мастерстве, о большой языковой культуре их автора.
Советская литература насчитывает немало прекрасных книг, в которых писатель рассказывает о себе, о своем детстве, повзрослении, о своем вступлении в большой мир.
В ряду этих книг вслед за «Детством» Горького идут «Школа» Гайдара, «Белеет парус одинокий» Катаева, «Кондуит и Швамбрания» Кассиля. Среди этих книг, на одной полке с ними, занимает свое место и автобиографическая повесть Л. Пантелеева «Ленька Пантелеев».
«Карлушкин фокус», «Часы», «Пакет», «Последние халдеи», «Честное слово», «Буква «ты», «Долорес», «Маринка» — эти и другие произведения Л. Пантелеева по праву входят в золотой фонд советской литературы.
Л. Пантелеев — художник большой внутренней честности, предельно взыскательный, предельно требовательный к себе.
Тридцать с лишним лет работает он в литературе.
Эта книга включает в себя бо́льшую часть произведений писателя. Но эта книга из тех книг, о которых принято говорить, что они «томов премногих тяжелее». А ведь Пантелеев — в расцвете своих творческих сил. Он напишет еще много новых книг, достойных своего умного, честного, взыскательного таланта.