Алексей Овчинников – Династии Сперанских, Филатовых, Живаго, Овчинниковых и ХХ век. Записки счастливого человека (страница 2)
Несколькими годами позже Овчинников одним из первых среди владельцев фабрик золотых и серебряных изделий открыл при своей фабрике художественную школу, где способная молодежь обучалась рисованию, лепке, скульптуре и даже грамоте и счету. Столь крупной школой (130 учеников при 300 мастерах) не мог похвастаться ни один из конкурентов Павла Акимовича. В отличие от других подобных школ ему и здесь удалось создать уникальные для своего времени условия обучения. Для школы специально построили двухэтажное здание, на верхнем этаже которого была расположена спальня (ученики находились на полном пансионе), а на нижнем – кухня, столовая, скульптурная, классы, больница и комната для прислуги. Во время обучения ученики были освобождены от каких-либо «домашних работ», следя лишь за чистотой и опрятностью своей одежды. Не могли пользоваться их услугами и подмастерья. Все черные работы были поручены особым вольнонаемным рабочим. Это выгодно отличало заведение Овчинникова от ряда ему подобных… При этом он не забывал и о своей выгоде, заключающейся в том, что, как он пишет в своей книге, «ученик всегда может выработать больше той платы, которую бы получал чернорабочий, а поэтому оказывается, что ученик, не исполняя домашней работы и работая по ремеслу, принесет больше пользы хозяину». Вместе с тем «человеческое отношение к ученику», по мнению Овчинникова, «должно было привести мальчика к сознанию, что на него смотрят не как на ломовую силу и что хозяин обставляет его всеми возможными заботами, которые так или иначе послужат ему краеугольным камнем на жизненном поприще». Вполне понятно, что подобные меры не могли не найти отклика со стороны мастеров, работавших на его предприятии.
Добросовестное отношение к труду, сказавшееся на качестве изделий фирмы, практически полное отсутствие забастовок даже в самые тяжелые времена наглядно свидетельствуют о том уважении, которым пользовался фабрикант среди своих рабочих.
В 1865 году после выставки ювелирных изделий в Петербурге, в залах общества поощрения художеств, газета «Голос»[7] отмечала: «Такого вкуса и такой тонкости, такой тщательной отделки нам не удавалось видеть ни на одном из русских произведений из серебра; да они сделают честь и любой иностранной фирме».
Авторитет фирмы уверенно рос. В 1868 году на Кузнецком мосту в Москве, по соседству с магазином Фаберже, был открыт первый магазин, в котором любой желающий мог купить изделие фирмы Овчинникова – от дорогих серебряных и эмалевых столовых наборов и украшений до сравнительно дешевых солонок или чайных ложечек. В 1874 году в газете «Голос»[8] была помещена статья о выставке произведений Овчинникова в залах Академии художеств. В статье отмечались самобытность и своеобразие его искусства, а также говорилось о его успехах на отечественных и зарубежных выставках – например, на Венской всемирной изделия фирмы стали предметом всеобщего внимания и Овчинников приобрел европейскую известность. В 1876 году газета «Новое время»[9] в связи с выставкой произведений фабрики, отправленных на Филадельфийскую выставку, вновь напечатала восторженные отзывы о работах: «После московских Сазикова, Рубкина и Орлова, зарекомендовавших Москву своими серебряными изделиями, г. Овчинников явился впервые, как заметный производитель, опередивший давно уже своих предшественников… имя его стало известным…(в 1865 году)… и с тех пор он чаще и чаще встречается в печати. На Парижской всемирной выставке (1867) первенство среди русских мастеров осталось за Овчинниковым, на Петербургской мануфактурной выставке (1870) тоже, также на Московской политехнической (1872), а также на Венской всемирной (1873) и таким путем уже 9 лет нет равных Овчинникову».
В 1873 году было открыто отделение фабрики в Петербурге, а спустя год на Большой Морской улице (ныне ул. Герцена) в доме № 35 Овчинниковым был открыт второй магазин… «Любопытно отметить, – пишет одна из исследователей деятельности фирмы П.А. Овчинникова К.А. Орлова[10], – что в Петербурге магазины по продаже серебряных изделий находились очень близко друг от друга, что усиливало конкуренцию и заставляло владельцев все время создавать новые формы и оригинальный декор. Так, на Большой Морской, как свидетельствует памятная книжка Петербурга 1880 года, кроме магазина П.А. Овчинникова, в доме 29 находился магазин Сазикова, а недалеко от них на Невском проспекте, около Казанского собора, находились магазины Хлебникова и Грачевых».
Изделия фабрики Овчинникова пользовались постоянным спросом в России. Путешественники, посещая Петербург и Москву, считали своим долгом приобрести какое-либо изделие фирмы; экспонаты, представленные на зарубежных выставках, также обычно раскупались после закрытия выставки. Магазины Овчинникова в Москве и в Петербурге стали местом едва ли не обязательного посещения большинства официальных делегаций, прибывающих в столицы. Связано это было не только с известностью фабриканта в зарубежных странах, но и с ассортиментом его изделий». Именно фирма Павла Овчинникова наиболее полно и последовательно разрабатывала свои произведения в традиционном русском стиле. О международной известности Павла Акимовича свидетельствуют его зарубежные награды. В 1873 году он был награжден австрийским орденом Железной короны, в 1878 году – французским орденом Почетного легиона, в 1881 году – черногорским крестом Св. Даниила, в 1883 году – бельгийским серебряным крестом, в 1872 году он заслужил звание поставщика двора Его императорского Величества, тоже в 1873-м – короля Италии, а в 1888 году – Датского королевского двора.
Овчинников стремился активно участвовать в общественной жизни и в городском самоуправлении. Свою деятельность в этом он начал с должности городового ценовщика в управе Благочиния, которую занимал в течение двух лет. Состоял он также агентом 2-го Сущевского отделения попечительства о бедных в Москве, членом-благотворителем Московского попечительного о бедных комитета, выборным Московской купеческой управы. На протяжении двенадцати лет, с 1877-го до конца своей жизни, он избирался гласным Московской городской думы, активно работая в разных ее комиссиях. Овчинников был действительным и «весьма полезным» членом Общества поощрения художеств. Принимал он живое участие и в деятельности «Комиссии народных чтений», пожертвовав в 1874 году вещи на сумму около шести тысяч рублей для украшения новой народной аудитории и внося ежегодно по 300 рублей для премии за лучшее народное чтение. Только в 1868 году им было предоставлено 136 предметов-призов лотереи Общества для поощрения трудолюбия и 280 вещей для лотереи Никольской общины сестер милосердия. За свою деятельность Павел Акимович был награжден пятью российскими орденами, включая орден Св. Владимира 3-й степени, удостоен звания мануфактур-советника и потомственного почетного гражданина города Москвы, которое передается его потомкам по мужской линии.
Павел Акимович Овчинников скончался 7 апреля 1888 года. Похоронили его на Калитниковском кладбище Москвы. Благодарные ему рабочие возложили на могилу фабриканта серебряный венок с надписью: «Беспримерному хозяину от мастеров его фабрики». К сожалению, этот венок исчез в первые же дни советской власти и при реставрации в 2010 году был заменен простым металлическим[11].
После смерти Павла Акимовича в 1888 году его дело продолжили его сыновья, и в первую очередь Михаил Павлович, мой прадед. Он руководил фабрикой на протяжении двадцати пяти лет, и при нем фирма продолжала процветать. В начале 1913 года к празднованию трехсотлетия дома Романовых Михаил Павлович Овчинников получил почетное задание на изготовление из серебра и драгоценных камней шапки Мономаха, с серебряной опушкой под соболя. И он с честью справился с этой трудной работой, получив в благодарность от императора Николая II именные золотые часы.
В начале XX века Михаил Павлович и его супруга Вера Александровна с сыновьями – старшим Алешей (моим дедом) и младшим Мишей, и дочерьми Марией, Верой и маленькой Таней проживали в собственном доме в районе Таганки на Гончарной улице, называвшейся в советские времена Нижней Радищевской. Сохранилось описание этого дома и его комнат, сделанное воспитателем Алеши – Владимиром Александровичем Поповым в 1903 году[12].
«Двухэтажный дом с большими окнами верхнего этажа, в которые глядели лапчатые листья пальм, стоял за чугунной узорчатой решеткой с такими же воротами, от которых шла по песчаному двору асфальтовая дорожка к ступенькам высокого крыльца с зеркальными дверями, закрывающимися на ночь деревянными, на день широко распахнутыми по обеим сторонам крыльца. Перед домом, по улице, был палисадник с крупной сиренью… Мы позвонили. Дверь нам открыл солидный, еще молодой, слуга в белых перчатках – Осип Алексеевич. Вошли, и сразу охватил меня покой и старинный уют дома. Сняли верхнее платье в маленькой передней с большим зеркалом и поднялись по чугунной, широкой, но крутой лестнице во второй этаж. Нас провели в белый квадратный зал, где единственным темным пятном был большой бехштейновский рояль, да скромно притаилась в углу орехового дерева, лакированная фисгармония. Хороши были старинные, ореховые двери прекрасной столярной работы с бронзовыми ручками в форме груш с листьями. Все остальное в комнате было цвета „крэм“ (здесь и далее орфография сохранена, как в оригинале. –