Алексей Овчинников – Династии Сперанских, Филатовых, Живаго, Овчинниковых и ХХ век. Записки счастливого человека (страница 4)
Когда началась Первая мировая война, Алексей был призван в армию в качестве «кондуктора» – нечто вроде военного инженера. Первые месяцы войны он вынужден был провести на службе в канцелярии военно-технического ведомства. Он тяготился этой службой. Его быстрая, живая натура и кипучая энергия требовали выхода, и Алексей быстро нашел этот выход: он поступил на курсы военных летчиков. Авиация в те годы, стимулируемая потребностями войны, развивалась семимильными шагами. Появились самолеты-амфибии, и осенью 1915 года Алексей уехал в Петербург, где, став курсантом морского училища, начал осваивать полеты на гидропланах. В 1917 году летное отделение училища было переведено в Баку, и в июле того же года Алексей получил офицерский чин морского летчика и был оставлен в училище инструктором. Последняя его фотография была прислана им домой летом 1917 года из Баку: красивый загорелый молодой офицер в белом морском кителе на фоне «летающей этажерки», как называли имевшиеся в те годы на вооружении русской армии самолеты с крыльями в два этажа.
После Октябрьского переворота Алексей чудом добрался до Москвы и летом 1919 года зарегистрировался как военный летчик. Он был направлен в качестве инженера на авиационный завод в Брянск, где проработал чуть меньше года. В начале 1920-го он был арестован и под охраной перевезен в Петроград, где помещен в тюрьму. Его последняя записка сестре Тане из тюрьмы была датирована февралем 1920 года: «Близится весна. Голодаю, слабею, надеюсь к Пасхе быть дома…» Получив письмо и выхлопотав разрешение, Татьяна выехала в Петроград и, придя в тюрьму, узнала, что Алексей Михайлович Овчинников умер от тифа 6 марта 1920 года и был похоронен в общей могиле, место которой неизвестно. Ему было в то время 32 года.
Теперь давайте вернемся на пятнадцать лет назад, в счастливые дни 1904 года. Семья Овчинниковых, как я уже писал, снимала в это лето флигель в имении Белкиных Воскресенское, недалеко от станции Бутово Курской железной дороги. Туда к ним нередко приезжали гости. Чаще других Александр Константинович Трапезников, ухаживавший за старшей дочерью Овчинниковых – Марией, с которой он обвенчался в 1905 году. Однажды на несколько дней приехала целая компания молодых Живаго: Татьяна Романовна – барышня лет восемнадцати, ее брат Вася – ровесник Алеши, и сестра Наташа, серьезная тихая девочка со сдержанными манерами, которой в то время было двенадцать лет. Их отец, Роман Васильевич Живаго, был богатым домовладельцем. С его супругой, Таисией Ивановной, была близко знакома Вера Александровна Овчинникова. Возможно, это была первая встреча моего деда Алексея Михайловича со своей будущей женой, моей бабушкой Натальей Романовной Живаго, встреча, с которой началась их дружба, которая затем переросла в любовь. В 1906 году Алеша окончил последний, 7-й класс Практической академии и осенью стал студентом Императорского технического училища. По словам Попова, он сильно вырос, похудел, сменил детскую прическу «бобриком» на длинные волосы «на пробор», смазывая их бриолином. Он начал учиться играть на виолончели и благодаря своему прекрасному слуху добился успехов. Вместе с Живаго он стал часто бывать в консерватории, а после концертов провожал Наташу и Васю до их особняка на Никитском бульваре, нередко засиживаясь у них допоздна.
В марте 1907 года Наташе Живаго исполнилось 16 лет. В день ее совершеннолетия Алеша подарил ей букет прекрасных роз, купленный в одном из лучших цветочных магазинов. Однако, будучи очень стеснительным, он попросил своего бывшего воспитателя Владимира Попова, ставшего его близким другом, чтобы цветы были преподнесены Наталье от них обоих. Что и было сделано. 27 апреля 1911 года состоялась свадьба Алексея и Натальи. Жениху было в это время 23 года, а невесте – 20. Но об этой свадьбе и дальнейшей жизни Натальи Романовны Овчинниковой-Живаго я расскажу в следующей главе.
Глава 2
Живаго
К роду Живаго я имею такое же отношение, как и к роду Филатовых: мать моего отца, моя бабушка, Наталья Романовна в девичестве носила фамилию Живаго. Кто же такие Живаго? В книге И.Кусовой и Г.Чикваркиной «История рода Живаго»[16] дается объяснение этой довольно редкой русской фамилии. По их словам, В.Даль в своем толковом словаре переводит эту фамилию, как «живые», «подвижные». Там же приведен подробный анализ истории этого рода начиная с XVI века. Эта история тесно связана с городом Переславлем Рязанским, в последующем ставшим просто Рязанью.
Моя бабушка по отцу, Наталья Романовна Живаго, родилась в 1891 году в семье богатого домовладельца Романа Васильевича. Его отец Василий Романович происходил из старинного рода Живаго. Многочисленные представители этой семьи занимали видное место в купеческом сообществе Рязани. Один из Живаго, Егор Андреевич, был даже избран городским главой. Его брат Афанасий Андреевич[17] пять сроков подряд избирался заседателем гражданского суда Рязани, за что был награжден золотой медалью на Анненской ленте с надписью «За усердную службу», что не помешало ему успешно заниматься коммерцией и вместе со своей супругой Мариной Ивановной, урожденной Ануровой, родить пятерых сыновей и четырех дочерей. Его сыновья также занялись коммерцией. Старший наследник, Михаил Афанасьевич[18], стал крупным купцом-предпринимателем в Рязани. Однако его единственный сын, Иван Михайлович, перебрался в Москву, окончил историко-филологический факультет Московского университета и в течение многих лет преподавал в различных учебных заведениях, зарекомендовав себя талантливым педагогом. В 1866 году Московское общество любителей коммерческих знаний избрало его на должность инспектора (руководителя) Московской практической академии коммерческих наук. Он проработал в этой должности более тридцати лет, за свои заслуги был награжден множественными орденами – Станислава, Анны и Владимира разных степеней и стал действительным статским советником.
Второй сын Афанасия Андреевича, Сергей Афанасьевич[19], тоже переехал в Москву и в 1822 году завел «золотопрядильную, мишурную и канительную» фабрику и открыл на Тверской улице магазин военной атрибутики, продававший золотые эполеты, аксельбанты и другое офицерское обмундирование, которое он поставлял даже к императорскому двору. Сергей Афанасьевич Живаго был знаменит в своей родной Рязани тем, что активно способствовал открытию в этом городе первого коммерческого банка, внеся в его основной капитал двадцать тысяч рублей. Этот банк, известный как «банк Сергея Живаго», был основан в 1862 году и во многом помог развитию города. Он прекратил свою деятельность в конце 1918 года, когда советской властью был издан указ о его национализации. Следует упомянуть, что спустя 75 лет, в июне 1992 года, по инициативе мэрии Рязани было принято решение о создании первого в Российской Федерации муниципального коммерческого банка. Ему было присвоено имя Сергея Живаго.
Проживая в своем доме в Газетном переулке, Сергей Афанасьевич Живаго, являлся старостой храма Успения Божьей Матери на Вражке, расположенной недалеко от его дома. В 1860 году на свои средства он капитально отстроил эту церковь, придав ей современный вид. Разрисовал этот храм его брат, Семен Афанасьевич[20], четвертый по старшинству сын Афанасия Андреевича Живаго, академик живописи и профессор Императорской академии художеств и специалист по исторической живописи, знаменитый иконописец, специально приехавший для этого из Петербурга.
Третий сын Афанасия Андреевича Живаго, Иван Афанасьевич, прадедушка моей бабушки Натальи Романовны, а стало быть, имеющий прямое отношение ко мне, также переехав в Москву, занялся торговлей винами и открыл первый в Москве погреб иностранных вин, находившийся на Лубянской площади. Позже, в 1838 году, он купил участок земли на углу Большой Дмитровки и Салтыковского переулка и построил на нем собственный дом. В него он перевел свой магазин «заморских вин»[21], хорошо известный москвичам того времени, покупавшим там «рейнские вина, токайские и венгерские хереса и мальвазии». От двух жен у Ивана Афанасьевича родилось 12 детей, большинство из которых умерли в младенческом возрасте.
Только у одного из его сыновей, Василия Ивановича Живаго (моего прапрадедушки), родилось многочисленное потомство, и он, единственный продолжатель данной ветви рода Живаго, стал компаньоном, а затем и наследником своего дяди Сергея Афанасьевича, получившим от него фабрику и магазин офицерского обмундирования на Тверской улице. По словам Александра Васильевича Живаго[22], сына Василия Ивановича, «Сергей Афанасьевич потребовал, чтобы мой отец переехал жить к нему в дом в Газетном переулке. …Вставая рано, старик требовал, чтобы Васенька пил с ним утренний чай. «Всякое бывало, – говорил отец, – другой раз не доспишь, вернувшись поздно домой…, к утреннему чаю умоешься и идешь в столовую приветствовать дядю с добрым утром, а в течение дня и виду не покажешь, что не спал». Сидеть в магазине молодежи не полагалось, да и некогда было. Нет покупателей – готовили товар к отправке в провинцию или писали счета. По воспоминаниям его сына Александра Васильевича Живаго «…бывали года, когда торговля шла особенно хорошо. Празднества, приезды двора, войны давали магазину хорошие заработки. Особенно хорошо торговали в Крымскую кампанию…» Но эта работа была далеко не легким делом и требовала от владельца магазина знаний всех особенностей весьма разнообразного в те годы обмундирования и умения различать многочисленные полки времен императоров Николая I и Александра II.