Алексей Оутерицкий – Немцы в городе (страница 34)

– А с чего это мы должны…

– А с того, – сказал, спустившись с крыльца, капитан. Он неспешно пошел вдоль внутренней стороны людского серпа, вглядываясь в лица. – Всех вас только что было не отогнать, до того вам все здесь было интересно… Теперь же вас приходится удерживать… – Он затянулся, опять выпустил дым. – С чего бы это?

– Работать пора, вот с чего, – буркнул кто-то.

Народ загомонил, забурлил, а капитан, не обращая внимания на недовольные реплики, крикнул своим:

– Обеспечить выполнение! Пока собаки не проверят, никого не отпускать!

Милиционеры переместились на внешнюю сторону серпа. Если раньше они не подпускали любопытствующий народ к крыльцу, то сейчас, напротив, не давали ему рассеяться по территории.

– Ничего, это ненадолго! – крикнул капитан, а Наташа жалобно сказала:

– Я так и знала… Влипли, короче.

Тамара опять вскинула руку, озабоченно посмотрела на часики и подтвердила:

– Теперь Аркадьич нас точно прибьет.

Я хотел сказать что-то успокаивающее, но промолчал. Только посмотрел на ее изящное запястье.

Однако капитан не соврал, все не заняло много времени. Собаки, с которыми сержанты зашли с двух сторон, навстречу друг другу, довольно быстро бежали, с виду не слишком рьяно принюхиваясь к толпе, пока не встретились в точке, где мы стояли. Тут они остановились, синхронно повернули морды в нашу сторону и почти так же синхронно коротко гавкнули.

– Чего это они… – пискнула Наташа, а толпа быстро расступилась, давая возможность сержантам пробраться к нам.

– Ой… мамочки… – прошептала Тамара, – я боюсь…

Она нервно покрутила головой, словно оглядываясь в поисках защиты, остановила взгляд на мне и я, разумеется, тут же вышел вперед, чтобы огородить свою девчонку от притязаний наглых собак. Рядом решительно встал Викентьич.

– Товарищ капитан! – крикнул один из сержантов, невысокий крепыш с черными щегольскими усами. – Есть!

Капитан поискал глазами мусорное ведро, не нашел и бросил окурок на асфальт. Придавил его подошвой и, выпуская последнюю струйку дыма, пошел в нашу сторону. Вокруг нашей четверки уже давно образовалась пустота, а учитывая, что сержанты и их собаки стояли неподвижно и неотрывно смотрели на нас, со стороны это, наверное, смахивало на взятых под конвой преступников.

– Уверены? – спросил, приблизившись, капитан.

Долговязый белобрысый сержант, противоположность чернявого крепыша, нагнулся к своей овчарке и негромко ей что-то сказал. Секундой позже то же проделал и чернявый.

Псы протрусили пару метров вперед, уселись перед нами и задрали морды.

– Гав! – сказал, глядя на нас, первый.

– Гав! – подтвердил второй.

– Уверены, товарищ капитан! – подытожил чернявый.

– Предъявите к осмотру все, что находится в ваших карманах и сумочках, – потребовал, подойдя к нашей четверке, капитан.

– Это с какой стати, – поинтересовалась опомнившаяся Наташа.

– Да. С чего это вдруг, – поддакнул Викентьич, чем заработал ее поощрительный взгляд и, вдохновленный, еще шире расправил плечи.

– А с такой стати, что я попросил, – сказал капитан. – Заметьте – попросил… пока. А можно сделать и по-другому. Можно посадить вас в наш транспорт, – он мимолетно мотнул головой в сторону «бобиков», – отвезти в отделение и устроить настоящий досмотр с раздеванием и раздвиганием ягодиц.

Перепугавшиеся девчонки переглянулись. Мы с Викентьичем тоже.

– То есть нам предъявить сумочки? – сказала Наташа.

– Их содержимое, – кивнув, уточнил капитан.

– Ладно… – Наташа расстегнула сумочку и протянула ее капитану.

Тамара, помедлив, проделала то же.

– Что это за деньги, сколько их? – спросил капитан, заглянув в сумочку Наташи. Руками он ничего не трогал. Потом заглянул в распахнутую сумочку Тамары и поднял на нее взгляд. – Адресую те же вопросы вам, гражданочка… Но прежде всего обе своими руками достали деньги и положили в… – он оглянулся, поискал кого-то взглядом, – Терентьев, пакеты для вещдоков, быстро!

Девчонки опять переглянулись, потом почему-то посмотрели на меня. Я ничего не понял и на всякий случай посмотрел на Викентьича.

– Сто пятьдесят рублей, – сказала Наташа, доставая пачку трехрублевок. – Куда их?

К нам подошел прыщавый лейтенант, протянул Наташе бумажный пакет.

– Кладите.

Наташа стала запихивать деньги в пакет и я заметил, что у нее дрожат руки.

– А вы сюда.

Пальцы Тамары тоже подрагивали. На двух подруг смотрели все фабричные зеваки и лица девчонок были пунцовыми от стыда.

– Тоже сто пятьдесят, – дрожащим голосом сказала Тамара, когда сообразила, почему на нее выразительно смотрит капитан.

– Откуда у вас эти деньги? – отработанным устало-казенным голосом спросил он.

– Вот, этот крендель нам их дал… кавалер ее, – сказала Наташа, посмотрев на меня с негодованием.

– Какой он мне кавалер, – сказала Тамара и ее взгляд тоже не сулил мне ничего хорошего. – Позавчера только познакомились.

Внимание капитана переключилось на меня.

– Чего стоим, юноша? – почти весело спросил он.

– А… чего.

– Карманы выворачиваем, вот чего.

Я нехотя полез в свои новые штаны, достал из кармана пачку пятирублевок и прыщавый тут же подсунул мне свободный бумажный пакет.

– Не забываем надписывать пакеты, товарищ лейтенант, – еще веселее сказал капитан, по всей видимости не ожидавший, что дело об ограблении фабричной кассы будет раскрыто так быстро.

– Диктуйте ваши личные данные, – сказал прыщавый не верящим в происходящее девчонкам. – Паспорта имеются?

– А мы дожидаемся особого распоряжения? – одновременно сказал капитан Викентьичу.

Тот полез в карман спецовки и извлек тощую пачку десятирублевок.

– Куда их… – буркнул он.

– Значит, вы получили эти деньги от него, – ткнув в меня пальцем, сказал капитан диктующим свои данные девчонкам. Те кивнули, опять одарив меня выразительными взглядами. – А где эти деньги взяли вы, юноша?

– Заработал, – сказал я.

– На Дальнем Севере? – ехидно поинтересовался капитан.

– Почему. Здесь, на «Текстиле».

– И сколько здесь нужно отработать, чтобы столько получить?

– Неделю, – сказал я.

– Ого! – с притворным воодушевлением сказал капитан. Он уже явно работал на толпу, которая изменила конфигурацию, преобразовавшись из почти идеального серпа в беспорядочное скопище вокруг нас. Народ гудел, комментируя происходящее. Большинство реплик отпускалось в адрес Тамары и Наташи, с лиц которых не сходила краска. По сторонам они старались не смотреть, тем более что многие из женщин взялись нарочито громко обсуждать их телесные достоинства, увязывая внешность девчонок с будто бы совершенным ими. – Мне, что ли, к вам устроиться…

Внезапно послышалось тарахтенье автомобильного двигателя и со стороны проходной, из-за угла первого ткацкого, быстро выехал «бобик» защитного цвета. В несколько секунд домчавшись до людского скопления, он резко скинул скорость и, пронзительно визжа покрышками, затормозил.

– Эй, народ! – раскрыв боковую правую дверь, гундосо крикнул здоровенный военный с тремя звездочками на почти генеральских погонах, у которого вместо носа было сооружение, похожее на облепленную белым пластырем картофелину. – Где здесь ремонтно-механический?

Все повернули головы в сторону машины, лейтенант прекратил записывать на пакетах данные Тамары и Наташи, а старший прапорщик, приглядевшись, внезапно заорал, повернувшись к сидящему за рулем лейтенанту:

– Самойлов, да вот же он!