Алексей Осипов – Опера вызывали? – 2 (страница 11)

Шаг, еще шаг – следов на полу было все больше. Где-то в глубине пронесся низкий утробный рык. Силовики начали окружающее движение, заставляя существо переходить в границы оставшегося, запертого пространства. Артем со всей выдержкой дал команду через рацию:

– Стрелять только по конечностям. Еще раз! Он нужен живым, это приказ.

Не все соглашались со столь рискованной методикой, но центр приказа был известен. Оборотень наконец оказался загнан в угол, его массивная фигура заслонила ряды осветительных фонарей. Глаза существа зловеще светились, а его брюхо, заляпанное кровью, поднималось от частого дыхания. Подавшись вперед, оборотень попытался прорваться, но был тут же остановлен выстрелами по задним лапам. Он завыл. Это дало Артему шанс. Подняв пистолет, он быстро направился к оборотню, сделав еще два выстрела в ноги, не дав шанса противнику напасть на него. Он с силой ударил оборотня ногой, завалив его на бок, и, избегая острых клыков, быстро сорвал подвеску. Рык оборотня оборвался у самого горла.

Тяжелая тишина снова легла на помещение, как будто от голоса зверя, угасшего мгновенно, смолкли даже звуки мира вокруг. Артем стоял над раненым оборотнем, сжимая в пальцах тот самый проклятый артефакт – кулон, который едва не обернул все это дело в кровавую катастрофу. Камень, странно мерцающий в тусклом свете фонарей, будто бы подрагивал в его руке, словно живой. Подвеска казалась самой сутью ужаса, настолько веяло от нее необъяснимой зловещей силой. Рука Артема все сильнее сжимала подвеску, а на скулах заиграли желваки. Заметив это, Инга побежала к нему.

– С тобой все нормально? – произнесла она, кладя руку ему на плечо.

Он резко развернулся, направив свой пистолет в лицо Инги, его взгляд был не менее диким, чем у Веры и оборотня, чью подвеску он сорвал. Инга с ужасом смотрела в остекленевшие глаза, полные гнева.

– Артем, не надо, это все артефакт. Отпусти его.

Инга говорила ровным и как можно спокойным голосом, не отрывая взгляда от пистолета в руках Артема. Ее рука медленно скользнула к своему оружию, но она знала, что, если Артем выстрелит, она не успеет ни отвести пистолет в сторону, ни увернуться. Его лицо исказилось. Стальной контроль, который был его второй натурой, казалось, трещал по швам. Глаза, какие-то слишком темные, словно затянутые тенью, долго не мигали. Рука, держащая пистолет, дрожала, но не от слабости.

– Отпусти… его… – повторила Инга, не делая резких движений. Ее голос звучал мягко, почти умоляюще. Она пыталась достучаться не через слова, а через эмоцию, через связь, которую они накопили за короткое время. – Это не ты, Артем. Это оно с тобой играет.

Артем будто собирался ответить, но вместо этого промолчал. Его губы еле заметно дернулись, дыхание стало учащенным, грудь с трудом всасывала воздух. Несмотря на направленное оружие, он едва держался в вертикальном положении. Его пальцы все сильнее сжимали подвеску, кожа между суставами побелела. Инга сделала небольшой шаг вперед.

– Давай, просто выкинь эту дрянь.

Подвеска в его руке засверкала. Темный, почти маслянистый камень, поймав свет фонарей, вспыхнул зелено-золотым мерцанием, словно насмехаясь над происходящим. Рука Артема дернулась, он едва удержался от того, чтобы не спустить курок. У него в голове пульсировала одна-единственная мысль, которая не принадлежала ему: "Ты сильнее их. Они – угроза. Уничтожь их."

– Я в порядке, – прошипел он наконец, но голос был сдавленным, надтреснутым. Пистолет в его руке проследовал вниз, но не совсем – он теперь был направлен куда-то в пол, явно без конкретной цели.

Инга не сдвинулась ни на шаг, боясь спровоцировать резкое действие. Фомин, стоявший где-то за спиной, вдруг громко рявкнул:

– Лапин, какого хера ты творишь?

В замешательстве Фомин уже было шагнул ближе, но Инга резко подняла руку, останавливая его.

– Не подходи, он под воздействием, – предупредила она, словно отбивала охотника от загнанного зверя. – Это… эта штука. Она действует на него, как и на оборотня.

Фомин выругался и хотел было возразить, но все-таки отступил, впервые за годы службы начав сомневаться в своей привычной прямолинейности. Инга сосредоточилась только на Артеме.

– У тебя в руках не просто камень, Артем. Это артефакт, такой же, как подвеска Веры. Помнишь? Ты сам сказал бы мне оставить его, не брать в руки голыми пальцами. Ты бы сам велел положить его в защищенный контейнер! Это не ты, Артем. Это оно. Брось его. Просто брось.

Голос Инги был как мостик между ним и реальностью. Она видела, как усилием воли он пытается побороть затянувшуюся мглу, стиснув зубы так, что скулы на лице заострились. Его дыхание – тяжелое и хриплое – внезапно дернулось. Рука, держащая артефакт с подвеской, слегка дрогнула.

– Это не так просто… – с шипением произнес он, не поднимая взгляда. Его рука замерла, а взгляд стал на мгновение пустым.

Секунда. Две.

– Я сказал… оно держит меня… – выдавил он сквозь стиснутые губы, и вдруг в его взгляде впервые мелькнуло нечто похожее на сознание.

Он медленно опустил руку, а затем, словно обжегшись, резко разжал пальцы, роняя артефакт на бетонный пол. Подвеска, вращаясь в воздухе, упала со слабым глухим звуком. Артем резко отшатнулся, вместе с этим потеряв устойчивость. Инга успела подхватить его и крепко обхватила его за плечи.

– Дыши. Просто дыши. Это не ты, – шепнула она. Его лицо было серым, пот катился по лбу, но в грудь он постепенно втягивал объемы воздуха. В глазах мелькал уже знакомый живой блеск.

Инга быстро глянула на подвеску. Камень все еще мерцал, но теперь сияние потеряло часть той жуткой мощи, которую он источал в руках Артема. Она понимала: артефакт был невероятно мощным, его влияние распространялось на любого, кто попадал в непосредственный контакт. Фомин тем временем подошел к оборотню, который тяжело дышал на полу, озираясь вокруг в непонимании. Уже в человеческом обличии его руки закрывали раны на ногах. То, как он смотрел на собравшихся, говорило о полнейшей дезориентации.

– Что произошло? – прохрипел оборотень, моргая под светом фонарей. Его голос дрожал, как у человека после страшного кошмара. – Где я, что со мной было?

Артем, все еще тяжело опирающийся на Ингу, поднял голову и медленно произнес:

– Ты был… под контролем. Той подвески. Мы тебе… помогли.

Но оборотень, по-видимому, еще не до конца осознавал, что произошло. Он прижал руки к голове, раскачиваясь вперед и назад:

– Почему… почему я не мог остановиться?

Инга подошла ближе и присела рядом с ним, стараясь говорить максимально мягко, чтобы не испугать его еще сильнее:

– Это какой-то артефакт. Мы не знаем, откуда он взялся, но он делал тебя тем, кем ты не являешься. Сейчас тебя увезут, а завтра ты расскажешь все, что помнишь и ответишь на несколько вопросов.

Фомин, молча наблюдавший за сценой, на этот раз не выразил ни сарказма, ни раздражения. Лишь быстрым жестом указал одному из младших офицеров поднять артефакт с помощью щипцов для улик.

Артем, услышав звон цепочки, притормозил их действия:

– Ни в коем случае не касайтесь его голыми руками. Упакуйте, как доказательство, и передайте Кириллу. Нам нужно понять, что это за хрень.

Офицер замер, встряхнувшись от резкого приказа Артема. Один из старших, видимо из тех, кто уже не первый день сталкивался с необычными ситуациями, быстрым движением достал из наплечной сумки небольшой герметичный контейнер и захватил нефритовый артефакт с помощью зажимов. Цепочка зловеще звякнула, упав внутрь контейнера, после чего крышка быстро закрутилась. От этого звука у всех присутствующих пробежал неприятный холодок по позвоночнику. Инга поднялась, наблюдая за тем, как артефакт убирают в контейнер, но ее взгляд непроизвольно задержался на лице Артема. Он выглядел вымотанным, его лицо оставалось бледным, а руки, едва заметно дрожавшие, выдавали, как сильно он был на грани. Тем не менее он продолжал контролировать ситуацию с такой решимостью, что даже Фомин, обычно скептически настроенный по отношению к «подозрительным теориям» Артема, более не стал возражать.

– Что с этим… с этим человеком? – Фомин указал взглядом на лежащего на полу оборотня, который, дрожа, все еще обхватывал свои раны. Глаза зверя, теперь уже полностью человеческие, стеклянно смотрели в сторону, будто он видел контуры чего-то ужасающего за пределами видимости других.

– Его нужно доставить в безопасное место, – хрипло произнес Артем, передернув плечом, будто стряхивая с себя следы влияния артефакта. Он глубоко вдохнул, стараясь выровнять дыхание. – Пусть исцеляется, а потом… разбираться.

– Разбираться? Да он убил четырех человек, Артем! – резко отреагировал Фомин. – Что еще с ним разбирать? Посадить его… если вообще не ликвидировать, как потенциальную угрозу.

Инга нахмурилась, ее взгляд вспыхнул гневом. Она знала, как трудно будет доказать Фомину, что этот оборотень не является виновным в убийствах в полном смысле. Артем сделал шаг вперед, выставив руку перед Ингой, и начал говорить сам, слабым голосом:

– Я понимаю, ты старший по должности, но не будь идиотом. Этот артефакт… он способен даже человека превратить в чудовище, а оборотня в полнолуние тем более. Это не его вина, он был жертвой. Такой же жертвой, как те четверо.