Алексей Орлов – На краю необжитого мира (страница 5)
Хм, произнёс он.
Это было «хм» человека, который только что осознал масштаб катастрофы, но отказывается это признавать.
Башня заросла. Но заросла неправильно.
Обычные сорняки это одно. Но сорняки, двести лет назад удобренные экспериментальными магическими составами и предоставленные сами себе на два столетия это совсем другое.
Растения здесь эволюционировали.
Несколько кустов того, что когда-то было укропом, теперь напоминали миниатюрные деревья с блестящими, словно металлическими, листьями. Они ритмично покачивались, хотя ветра в башне не было. Бывшая петрушка оплела стены толстыми, как канаты, стеблями, на которых росли мелкие цветы, источавшие слабый, но явно галлюциногенный аромат (Мастер машинально переключил фильтры в своих оптических линзах).
А в центре всего этого великолепия, на том месте, где когда-то была грядка с кабачками, возвышалось НЕЧТО.
Это было растение или конгломерат растений размером с хороший сарай. Оно пульсировало. У него были... щупальца? Да, определённо щупальца. Медленно шевелящиеся, покрытые мелкими шипами, они тянулись во все стороны, ощупывая пространство.
И оно заметило Мастера.
Одно из щупалец развернулось в его сторону и замерло, словно принюхиваясь.
Сидеть, спокойно сказал Виго.
Щупальце дёрнулось, но не отступило.
Я сказал сидеть. Я твой создатель. Проявляй уважение.
Растение, казалось, задумалось. По его поверхности пробежала рябь изменение цвета от тёмно-зелёного к бледно-салатовому. А затем... оно медленно втянуло щупальце обратно. Не потому, что испугалось. Скорее, признало право находиться здесь. Пока.
Виго удовлетворённо кивнул и, не обращая больше внимания на ботанический кошмар вокруг, прошёл в дальний угол башни. Там, под зарослями чего-то колючего и недовольного, он нашёл то, за чем пришёл: старый, рассохшийся деревянный ящик.
Он сел прямо на замшелый камень, положил тяпку на колени и открыл ящик.
Внутри лежали воспоминания.
Свитки. Письма. Старые чертежи на пожелтевшей бумаге. Сломанный циркуль. Высохший цветок в прозрачном футляре (единственный экземпляр, который не пытался никого убить). И в самом низу официальный документ с гербовой печатью Гильдии Артефакторов.
«Приговор по делу 1147-В. О недостойном поведении и нарушении фундаментальных принципов магического искусства...»
Виго взял документ в руки. Бумага была плотной, почти картонной, и за триста лет ничуть не испортилась Гильдия использовала дорогие материалы даже для того, чтобы кого-то уничтожить.
Он не стал разворачивать. Он помнил каждое слово наизусть.
И, глядя на пульсирующее растение в центре башни, он начал вспоминать.
Вслух. Потому что кому здесь было слушать, кроме сорняков-мутантов?
Мне было триста сорок лет, произнёс он. Я был молод. Глуп. И талантлив. Очень талантлив. Слишком талантлив для них.
Зал был огромен. Мраморные колонны, витражи с изображениями великих магов прошлого, бархатные драпировки и запах смесь старой бумаги, воска для печатей и самодовольства.
Мастер Виго тогда ещё не старый, а просто зрелый маг с тёмными волосами без единого седого волоска и обоими глазами на месте стоял в центре зала, на круге обвиняемого. Вокруг, на возвышении, полукругом сидели двенадцать Верховных Артефакторов. Двенадцать старых, жирных, самодовольных индюков, думал Виго. Хотя вслух, конечно, не говорил.
Пока не говорил.
Мастер Виго, произнёс Главный Арбитр, сухой старик с лицом, напоминающим печёное яблоко, вы обвиняетесь в нарушении фундаментальных принципов магического искусства. А именно: в создании артефактов, угрожающих стабильности общества, экономики и самого мироздания. Что вы можете сказать в свою защиту?
Виго выпрямился. Он был выше любого из присутствующих, и это его радовало.
Я могу сказать, что ваши «фундаментальные принципы» устарели на двести лет, чётко произнёс он. Вы держитесь за них, как утопающий за соломинку, потому что боитесь. Боитесь всего нового. Всего, что вы не можете понять или контролировать.
По залу пробежал возмущённый шёпот.
Конкретнее, процедил Арбитр. Ваш автоматический ткацкий станок, работающий на магической энергии, разорил триста семей ткачей в Восточной провинции.
Он также снизил цену на ткань вдвое и сделал её доступной для беднейших слоёв населения, парировал Виго. Да, триста ткачей потеряли работу. Но три тысячи крестьян впервые за сто лет смогли купить своим детям тёплую одежду. Это плохо?
Ваш самодвижущийся экипаж! Он напугал лошадей на Королевском тракте!
Лошади пугаются всего. Грома. Молний. Собственной тени. Может, проблема не в экипаже, а в том, что мы до сих пор используем животных, чей мозг размером с грецкий орех, в качестве основного транспорта?
Ваш... ваш тостер! выкрикнул кто-то из заднего ряда.
В зале повисла пауза.
Простите? Виго даже слегка растерялся.
Ваш автоматический тостер, повторил обвинитель, краснея. Он поджаривает хлеб идеально. Слишком идеально. Он... он подрывает саму концепцию пекарского искусства! Если каждый сможет иметь идеальный тост дома, кто будет ходить в пекарни?!
Виго моргнул. Потом ещё раз. Потом расхохотался.
Вы серьёзно? отсмеявшись, спросил он. Вы обвиняете меня в создании СЛИШКОМ хорошего тостера? Это и есть ваша великая проблема? Тост?!
Дело не в тосте! взвизгнул Арбитр. Дело в принципе! Вы создаёте вещи, которые меняют мир! Но вы не спрашиваете разрешения! Вы не советуетесь с Гильдией! Вы не думаете о последствиях! Вы просто... делаете!
Именно, спокойно согласился Виго. Я делаю. Потому что если бы я каждый раз спрашивал у вас разрешения, я бы до сих пор пытался согласовать чертёж первой модели тостера. А так у меня уже готова четвёртая. Она ещё и масло сама намазывает.
Зал взорвался криками. Кто-то требовал немедленного изгнания. Кто-то предлагал более суровое наказание стереть память, заблокировать магические способности, заточить в башню без окон.
Виго стоял и слушал. И с каждой минутой его презрение к этим людям росло.
Они были посредственными. Они достигли вершин власти не благодаря таланту, а благодаря умению интриговать и не высовываться. И теперь они защищали свой уютный мирок от любого, кто осмеливался быть ярче их.
Наконец, когда шум немного утих, Арбитр поднял руку.
Мастер Виго. У вас есть последнее слово.
Виго обвёл взглядом двенадцать лиц. Двенадцать масок самодовольства и страха. И улыбнулся.
Есть, сказал он. Вы все бездарности. Вы не создали ничего, что переживёт вас. Ваши имена забудут через поколение. А мои творения... мои творения будут жить вечно. И знаете что? Я рад, что вы меня изгоняете. Потому что оставаться здесь, среди вас вот настоящее наказание.
Он развернулся и пошёл к выходу.
Вы не имеете права! крикнул кто-то в спину. Мы ещё не огласили приговор!
Оглашайте, бросил Виго через плечо. Мне уже всё равно. У меня много работы.
Он вышел из Зала, хлопнув дверью так, что с ближайшей колонны осыпалась штукатурка.
В тот же вечер он покинул столицу. Без свиты, без учеников, без денег. Только с ящиком инструментов, пачкой чертежей и твёрдой уверенностью в одном: он докажет им всем.
Он создаст нечто такое, что заставит их пожалеть о каждом сказанном слове.
Он создаст... совершенство.
Виго моргнул, возвращаясь к реальности. Перед ним всё так же пульсировало растение-мутант. В руке всё так же был зажат пожелтевший приговор.
Ага, сказал он сам себе. «Создам совершенство». Легко сказать.
Он убрал документ обратно в ящик и достал другую папку. Более новую. На ней его собственным почерком было написано: «Проект Совершенство. Начало.»
Он открыл её.
Первый лист. Грубый набросок. Скелет. Огромный, величественный, невозможный.
Я начал с идеи, произнёс Виго, обращаясь к растению (оно, кажется, слушало щупальца замерли). Идея была проста: создать существо, которое превзойдёт всё, что когда-либо летало, дышало огнём и наводило ужас. Дракон. Но не просто дракон их уже создавали, этих неуклюжих ящериц с куриными мозгами. Нет. Мой дракон должен был быть... идеальным.