Алексей Орлов – Эхо Погибших Звёзд 2. Голод (страница 3)

Я прошёл в каюту. Заря уже была там, сидела на койке, глядя в стену.

— Волнуешься? — спросил я.

— Немного. Ваятели... я помню их. Когда-то они были нашими любимыми детьми. Они строили города, которые пели. Они верили в нас. А мы их бросили.

— Ты не бросала. Ты спала.

— Для них это не важно, — она покачала головой. — Для них время не остановилось. Они жили, страдали, умирали. А нас не было. Что я скажу им?

— Правду, — я сел рядом. — Только правду. Они или примут, или нет. Но если ты будешь врать, они почувствуют. Предтечи — плохие лжецы.

Она усмехнулась:

— Ты прав. Как всегда.

— Не всегда, — я обнял её. — Но сегодня — да.

Мы лежали в тишине, слушая гул двигателей, и я думал о том, что ждёт нас впереди. Новые миры, новые расы, новые битвы. И где-то там, в глубине галактики, — правда о Голоде, которую так боятся Тихие.

Но рядом была она. Моя Заря. Моя звезда. И с ней не страшно ничего.

---

Трое суток пролетели как один день. Мы готовились, тренировались, изучали данные. Ваятели оказались удивительной расой — их культура, история, искусство поражали воображение. Они строили города-кристаллы, которые росли как живые. Они создавали музыку, которую можно было не только слышать, но и видеть. Они были гениями гармонии.

И они не умели воевать.

— Это как учить ребёнка стрелять, — ворчал Воронцов, просматривая записи. — Они даже не понимают, что такое оружие. Для них любое насилие — дисгармония.

— Значит, будем защищать, — ответил я. — Пока не научатся.

— А если не научатся?

— Значит, будем защищать всегда.

На исходе третьих суток Никонов подал сигнал:

— Выходим из прыжка через десять минут. Система Ваятелей.

— Всем боевая готовность.

Заря встала рядом со мной. Перун за спиной сжимал кулаки. Мира проверяла клинки. Даже близнецы выглядели напряжёнными.

Прыжок закончился.

И мы увидели это.

Система горела. Буквально — планеты полыхали, космос был затянут дымом, а вокруг кристаллического мира, который должен был быть жемчужиной галактики, кишели корабли Голода. Десятки, сотни, тысячи.

— Мать моя женщина, — выдохнул Строганов. — Да их тут армада.

— Не армада, — тихо сказала Заря, вглядываясь в экраны. — Рой. Огромный рой. Они собрались со всего сектора.

— Почему? — спросил я. — Что им здесь нужно?

— Не знаю. Но узнаем.

В центре роя висело нечто. Огромное, пульсирующее, живое. Размером с луну. Оно дышало, шевелило щупальцами, и от него исходила такая волна энергии, что наши щиты замерцали.

— Матка, — прошептала Мира. — Я видела такие только в архивах. Матка Голода. Если она выживет, через месяц здесь будет новый улей.

— Значит, не дадим ей выжить, — я повернулся к экипажу. — Слушай приказ. Мы идём на прорыв. Наша задача — пробиться к планете, эвакуировать Ваятелей и увести их в безопасное место. Матку пока не трогаем — не потянем.

— А если она нападёт? — спросил Никонов.

— Будем уворачиваться. Вопросы?

Вопросов не было. Только решимость.

— С Богом, — сказал я. — Вперёд.

Глава 2. Хрустальная симфония

Прорыв сквозь рой Голода оказался тем ещё приключением.

«Ярослав» ввинтился в строй вражеских кораблей как штопор в пробку. Новые двигатели, усиленные технологиями Предтеч, позволяли такие кульбиты, от которых у имперских пилотов волосы встали бы дыбом. Строганов, сидевший за штурвалом, выжимал из машины всё возможное и невозможное.

— Левый борт, контакт! — орал Никонов, отслеживая сразу полсотни целей. — Три корабля заходят в хвост!

— Вижу, — рявкнул Строганов и заложил такой вираж, что у меня внутренности к позвоночнику прилипли.

Корабли Голода напоминали скатов — плоские, гибкие, с длинными хвостами-щупальцами, которыми они хлестали пространство, пытаясь зацепить нас. Один такой хвост прошёл в паре метров от рубки — я видел, как за иллюминатором мелькнула покрытая слизью плоть, усеянная сотнями глаз.

— Матерь божья, — выдохнул Воронцов. — Какие страшные.

— Они не страшные, — неожиданно подал голос Перун. — Они голодные. Это хуже.

— Огонь с кормы! — скомандовал я.

Плюс-пушки, усиленные предтечевскими накопителями, рявкнули так, что корабль вздрогнул. Снаряды прошили ближайшего ската насквозь, и он разлетелся клочьями чёрной жижи.

— Есть! — заорал Сергеев.

— Рано радуешься, — осадил его Строганов. — Их там ещё сотни.

Мы прорывались уже двадцать минут, а до планеты оставалось всё так же далеко. Рой не желал уступать. Матка, висящая в центре, медленно поворачивалась в нашу сторону, и от этого взгляда становилось не по себе даже мне, видавшему виды.

— Командир, — голос Орловой дрогнул. — Они... они как будто знают, куда мы летим. Они перестраиваются быстрее, чем мы маневрируем.

— Координатор, — тихо сказала Заря. — У них есть координатор. Скорее всего, Матка. Она видит всю картину и управляет роем как единым организмом.

— Если мы её отвлечём? — спросил я.

— Чем?

— Собой.

Я повернулся к Строганову:

— Меняем курс. Идём прямо на Матку.

— Ты с ума сошёл? — старый волк выпучил глаза. — Нас раздавят!

— Не раздавят. Они испугаются. Координатор не ждёт, что жертва сама полезет в пасть.

— Алексей прав, — неожиданно поддержала Мира. — В древних битвах мы иногда использовали этот приём. Матка — центр роя, но она же и самое уязвимое место. Если показать, что ты не боишься, рой на миг теряет координацию.

— Рискованно, — процедил Строганов.

— А мы не за страхом пришли, — ответил я. — Выполнять.

«Ярослав» резко развернулся и рванул прямо в центр роя, к Матке.

Эффект превзошёл ожидания. Корабли Голода на миг замерли, словно не веря своим сенсорам. Потом заметались, пытаясь перестроиться, но потеряли единое управление. В их рядах началась свалка — несколько скатов столкнулись и взорвались, поливая друг друга чёрной жижей.

— Есть! — заорал Никонов. — Они тормозят!