Алексей Олейников – Девочка и химера (страница 2)
…Однако сейчас в вагончике силача было на удивление тихо.
«Ланге уехал или спит, – решила девочка. – Или Джеймс его придушил-таки». Впрочем, это вряд ли. Здоровья в Людвиге на семерых. Силач гнул пальцами толстые гвозди, рвал металлические цепи, ломал наручники, одной оплеухой валил наземь медведей Роджера. А уж сколько было разорвано на арене резиновых грелок и телефонных справочников, Дженни и не считала. Эдвард как-то составил шкалу, где за единицу измерения был принят «Ланге». Единица – это недостижимый абсолют. Чемпионы мира по боксу и знаменитые рестлеры топтались в самом низу, едва дотягивая до четверти «Ланге». Единственный человек, получивший «пол-Ланге», был старик Шварценеггер, да и то это был скорее знак уважения его актерских заслуг.
…Чужой джип Дженни заметила случайно, он стоял на проселочной дороге на краю поля, скрыт в наступающей зимней тени. Дженни бы не увидела его, если бы не огонек сигнализации под стеклом.
«Местные?»
Дженни напряглась. Иногда у деревенской молодежи шарики в голове перемыкает и они лезут к циркачам в поисках приключений. Как в прошлом году в Суффолке.
Ближе всего к краю дороги был вагончик дрессировщика Роджера Брэдли – рядом с клетками со зверями. Если местные решили поиграть с медведями Брэдли, он здорово сэкономит на корме. Правда, потом его посадят, но это даже хорошо. А вот если весь цирк закроют, то будет плохо.
Дженни осторожно обошла клетки. От них шел густой звериный запах, две черные глыбы неподвижно лежали на полу клетки. Похоже, к медведям никто не совался. В окне вагончика горел свет, жалюзи опущены, внутри два силуэта. Дженни и сама не заметила, как свернула с дорожки и подобралась ближе. Ноги как-то сами свернули.
«Я просто гуляю. Иду с тренировки. Иду… проведать медведей. Могу же я их проведать?»
Она стремительно перебежала лужайку и приникла к окну вагончика.
– …не договаривались! – заявил Брэдли, его низкий голос Дженни ни с чьим не перепутала бы.
– Все меняется, Родж. Меня прижали на таможне. Пришлось откупаться, – лениво растягивая гласные, сказал незнакомец. – Так что цена выросла.
«Странный у него выговор, – подумала Дженни. – Непривычный. Иностранец? Таможня?»
– Отвел бы им глаза.
– Это у вас в Магусе этим балуются, а я человек простой, из симплов, как говорится. У нас все проще, деньгами решается.
Брэдли пробормотал что-то невразумительное, но очевидно недружелюбное.
– Сейчас цена еще подрастет, – пригрозил продавец, – покупай, или я поехал.
Роджер Брэдли молчал. Сквозь щель в закрытых шторах Дженни видела, как его широкая тень шатается по стене. Дрессировщик был в явном раздражении. Однако заговорил он вкрадчиво, почти нежно.
– Сэмми… Я же не отказываюсь. Но ты пойми – дорого. Скинь хотя бы процентов двадцать.
– А ленточкой не обвязать? Цена окончательная. Если зверюги нужны, плати.
«Брэдли покупает контрабандных зверей? Вот это номер!»
Она прилипла носом к стеклу, сгорая от любопытства и желая узнать все, немедленно и в подробностях. У края окна штора немного отошла в сторону, и она увидела продавца.
Высокий и костлявый. Прислонился к стене, курил и стряхивал пепел прямо на пол. Немытые длинные волосы темными прядями висели вдоль унылого узкого лица. В тонких пальцах дымилась сигарета. Напротив нервно расхаживал Роджер Брэдли – крепко сбитый коренастый ирландец. Он походил на тигра в клетке, которого душил тугой ошейник. Незримый поводок от этого ошейника подрагивал в желтых прокуренных пальцах Сэма.
– Ладно, десять процентов, – сдался дрессировщик.
– Пять, не больше, – слегка улыбнулся Сэм. – В знак давней дружбы.
– Дружбы, ага… – Брэдли потер небритый подбородок. Тяжело поглядел на Сэма. – Значит, шесть тысяч? Тысячу за мадагаскарского льва и пять – за химеру?
«Шесть тысяч фунтов! – ахнула Дженни. – Вот деньжищи! Откуда? Цирк на мели! Он же сам говорил, что еды медведям на неделю хватит!»
– Семь, – уточнил Сэм, небрежно поводя сигаретой в воздухе. – Лев стоит две. Без него ты с химерой не сладишь.
Брэдли с ожесточением почесал рыжую щетину.
– Идет!
– Когда заберешь? – Продавец отлип от стены, загасил сигарету.
– Лучше ночью. И на этот раз машину поставь подальше, подъезжай к дальнему краю поля, – сказал Роджер. – Там лишних глаз не будет.
Пол заскрипел. Дженни нырнула под вагончик – больше спрятаться было негде.
«А здесь уютно», – отметила она. Сухая трава шелестела, пахло сеном и пивом. Дженни огляделась: под приставной лестничкой обнаружилась целая батарея пивных банок. Брэдли предпочитал темные крепкие сорта.
«Надо навестить этого алкоголика ночью, – решила девочка. – А лучше сообщить в полицию и стукнуть в Гринпис».
«Интересно, а что такое мадагаскарский лев? Мадагаскар – это же остров? Разве там водятся львы? И что за странный зверь – химера? Ящерица?»
У переднего колеса что-то зашуршало. Дженни повернулась.
Она увидела нечто загадочное. Ей показалось, что за ее спиной только что прошел кто-то неизвестный, и он был очень, очень странно одет.
Черная куртка и черная широкополая шляпа. Как гном из сказки, честное слово.
Дженни осторожно проползла вперед, заглянула за колесо.
Пусто.
«Уже гномы мерещатся».
Ступени заскрипели, и девочка услышала над головой тяжелые шаги дрессировщика. Она осторожно вылезла с другой стороны вагончика, отряхнулась, и тут из-за угла вынырнул Калеб. Как по заказу. Помощник Роджера. Почетный выноситель медвежьего помета и профессиональный подметальщик вольеров. Надежда цирка «Магус», короче. Это было почти так же плохо, как столкнуться с Брэдли. Но если дрессировщик полагался в общении на ошеломляющую грубость, то Калеб был противным прилипчивым мальчишкой, склонным к полноте и подлостям.
– Далфин? – сверкнул Калеб маленькими серыми глазками. – Тебе чего здесь надо?
– Домой иду, – соврала Дженни и попыталась проскочить мимо.
– Да ты что! – он заступил ей дорогу. – Твой фургон совсем в другой стороне.
Дженни смерила Калеба уничижительным взглядом: полненький, белесый, ниже ее почти на голову. Чудовищные мешковатые джинсы на два размера больше, убогая толстовка с Микки-Маусом…
«Кто вообще носит Микки-Мауса в его возрасте?! – подумала она. – Может, он так зверей отпугивает?»
– Не страшно тебе, Калеб, в клетку к медведям заходить?
Вопрос сбил мальчика с толку.
– Со зверем надо быть настороже, – помолчав, важно сказал он, явно повторяя за Роджером. – Они уважают только силу.
– Ну, этого у тебя хоть отбавляй! – закивала Дженни. – Но все-таки будь осторожней, когда к ним заглядываешь. Ты такой упитанный…
– Ах ты! – задохнулся от гнева Калеб, а девочка, пользуясь моментом, припустила прочь. – Я тебя уничтожу, Далфин!
Но Дженни была уже далеко.
– Ну ничего себе, – выдохнула она, захлопнув дверь вагончика, и осеклась.
На плите дымилась кастрюля, в душевой была приоткрыта дверь, и оттуда доносился плеск воды. Дед же собирался только вечером приехать! Принесло старого.
– Быстро ты…
Фокусник Марко Франчелли вышел, вытирая руки. Старый потертый фартук небрежно наброшен на клетчатую рубашку.
– Ты как-то не рада. Есть будешь?
Дженни принюхалась.
– Опять спагетти?
– А ты чего ждала?
– Ну, я не против устриц, например… – Дженни потянулась было к столу, но, поймав острый взгляд деда, поскакала мыть руки. Спорить с Марко из-за таких пустяков… нет уж, лучше просто вымыть руки.
«Рассказать ему о Брэдли? – размышляла Дженни. – Не, лучше я сама этого контрабандиста прижучу. Деду не понравится, что я подслушивала. Хотя… ради благого дела можно же?»
– Что нового?
– Я сделала сальто назад с выходом на одну ногу! – отрапортовала Дженни.