Алексей Однолько – Татьяна, Сага о праве на различия 4 (страница 9)
Но на этот раз мы не могли просто ждать, пока они захватят власть. Они действовали в рамках демократической системы, использовали её против неё самой.
Мне нужно было создать движение сопротивления. Не военное – политическое. Показать людям альтернативу.
Первым делом я обратилась к Михаилу:
– Сын, нам нужно вернуться в политику.
– Мама, мне нравится быть учителем. Это спокойно, безопасно, полезно.
– Знаю. Но есть вещи важнее нашего спокойствия. Снова нависла угроза над свободой. И на этот раз она идет не извне, а изнутри.
Михаил отложил тетради, которые проверял:
– Расскажи подробнее.
Я рассказала ему о движении нео-людей, об их планах, о том, как они используют демократические инструменты для уничтожения демократии.
– И что ты предлагаешь?
– Создать альтернативное движение. Показать людям, что прогресс не обязательно означает принуждение. Что можно развиваться, оставаясь людьми.
– Но у нас нет ресурсов нео-людей. У них поддержка корпораций, правительств, научных институтов.
– Зато у нас есть то, чего нет у них – понимание ценности каждого человека. Не как ресурса, а как личности.
Михаил подумал:
– Хорошо. Но я не хочу быть лидером. Политика – это не мое.
– А мое время ушло. Мне восемьдесят пять лет. Людям нужен молодой лидер, который может говорить с ними на их языке.
– Тогда кто?
В этот момент в кабинет вошла молодая женщина – Анна Свободова, дочь профессора Свободина. Ей было двадцать пять лет, она работала журналистом и активистом.
– Извините, что прерываю, – сказала она. – Но я слышала ваш разговор. И я хочу помочь.
– Каким образом? – спросила я.
– Я уже несколько месяцев исследую движение нео-людей. У меня есть контакты в медиа, в молодежных организациях, в научном сообществе. И я готова стать лицом оппозиции.
Я посмотрела на неё внимательно. Умная, энергичная, принципиальная. Именно такой лидер был нужен новому времени.
– Анна, – сказала я, – вы понимаете, во что ввязываетесь? Нео-люди не остановятся ни перед чем, чтобы устранить оппозицию.
– Понимаю. Но я также понимаю, что произойдет, если их не остановить. Мой отец рассказывал мне о технократах. Я не хочу жить в мире, где людей сортируют по генетическому коду.
– Тогда добро пожаловать в движение сопротивления, – улыбнулась я.
Первое публичное выступление Анны Свободовой
Митинг был небольшим – несколько сотен человек. Но важно было не количество, а качество. Это были люди, которые понимали ценность свободы.
Анна стояла на импровизированной трибуне и говорила:
– Друзья! Нас пытаются убедить, что мы устарели. Что наши гены неполноценны. Что мы не заслуживаем равных прав.
– Но я утверждаю: человеческая ценность не определяется генетическим кодом! Она определяется способностью любить, творить, сочувствовать, мечтать!
– Нео-люди обещают нам рай на земле. Но это рай для избранных, построенный на костях отвергнутых!
– Мы не против прогресса. Мы против принуждения к прогрессу. Каждый должен иметь право выбирать свой путь развития.
– Некоторые захотят улучшить свои гены – пусть улучшают. Другие предпочтут остаться такими, как есть – это их право. Третьи найдут иные способы самосовершенствования – через образование, творчество, духовный рост.
– Разнообразие – это сила человечества! Не однообразие!
Толпа аплодировала. Я стояла в стороне и смотрела на Анну с гордостью. Она говорила то, что нужно было сказать. То, что люди хотели услышать.
Но я также видела, что митинг снимают камеры. Завтра об этом выступлении узнают и нео-люди.
Война началась.
Глава 12: Информационная война
Следующие месяцы прошли в ожесточенной информационной войне. Нео-люди обладали огромными ресурсами и влиянием в медиа. Они изображали нас как мракобесов, противников прогресса, врагов будущего.
Но у нас было преимущество – мы говорили правду. И правда, даже если она не всегда побеждает, всегда находит своих сторонников.
Анна Свободова стала лицом движения "Человеческое достоинство". Она выступала на телевидении, писала статьи, проводила дебаты с идеологами нео-людей.
Один из таких дебатов я помню особенно хорошо:
Ведущий: Сегодня у нас в студии Анна Свободова, лидер движения "Человеческое достоинство", и доктор Виктор Генетикус, представитель партии нео-людей. Тема дебатов: "Должно ли генетическое улучшение стать обязательным?"
Доктор Генетикус: Уважаемые телезрители, мы живем в эпоху, когда человечество может избавиться от своих биологических ограничений. Болезни, старость, низкий интеллект – все это можно исправить. Отказываться от этого – преступление перед будущими поколениями.
Анна: Доктор, никто не отказывается от прогресса. Мы лишь утверждаем, что каждый должен иметь право выбора. Хотите улучшить свои гены – улучшайте. Но не заставляйте других.
Доктор Генетикус: А если ваш сосед откажется от прививки от оспы? Имеет ли он право подвергать опасности всех остальных?
Анна: Прививки и генетическая модификация – совершенно разные вещи. Прививка защищает от болезни. Генетическая модификация меняет саму суть человека.
Доктор Генетикус: И делает его лучше! Умнее, сильнее, здоровее!
Анна: По чьим критериям "лучше"? Кто будет решать, какие гены хорошие, а какие – плохие?
Доктор Генетикус: Наука. Объективные данные.
Анна: Наука может сказать, что ген вызывает болезнь. Но она не может сказать, что делает человека лучше как личность. Это вопрос ценностей, а не фактов.
Доктор Генетикус: Вы предлагаете сохранить страдания во имя абстрактных принципов?
Анна: Я предлагаю сохранить свободу выбора. Страдания можно облегчить и без принуждения к генетической модификации.
Ведущий: А что вы скажете тем, кто утверждает, что неулучшенные люди станут обузой для общества?
Анна: Я скажу, что ценность человека не определяется его полезностью. Больные, старые, умственно отсталые – они тоже люди. И у них есть право на жизнь и достоинство.
Доктор Генетикус: Но ресурсы ограничены! Мы не можем тратить их на неэффективные элементы общества!
Анна: Доктор, вы только что назвали людей "элементами". Это именно то мышление, против которого мы боремся.
Дебаты продолжались еще час. Анна держалась достойно, но я понимала, что одних слов недостаточно. Нужны были действия.
Подземная сеть
Мы собрались в подвале старого дома – я, Анна, Михаил, профессор Свободин и несколько других активистов. Обстановка напоминала мне времена подполья в метро.
– Ситуация ухудшается, – докладывал один из активистов. – В Германии принят закон об обязательном генетическом скрининге для всех новорожденных. Во Франции неулучшенным людям запрещено работать в государственных учреждениях.
– А что в Америке? – спросила Анна.