Алексей Однолько – Татьяна, Сага о праве на различия 3 (страница 4)

– За два месяца их платформа собрала полтора миллиарда пользователей. Финансирование климатических проектов выросло в десять раз. Уже начато строительство пятидесяти новых солнечных станций, двадцати ветряных ферм, тридцати заводов по переработке углекислого газа.

Немцов прошёлся по кабинету.

– Это всё показуха. Настоящие результаты будут видны только через годы.

– Но общественное мнение меняется уже сейчас, – настаивала Лин. – Рейтинги технократических партий падают по всему миру. Молодёжь начинает верить, что демократия может быть эффективной.

Немцов остановился у стены, на которой висели портреты великих учёных: Ньютона, Эйнштейна, Дарвина. Он всегда мечтал встать в один ряд с ними – стать человеком, изменившим судьбу человечества.

– Значит, пора переходить ко второй фазе плана, – сказал он наконец.

– Какой второй фазе?

– Земцов играет честно. Это его слабость. Он верит в людей, в их способность принимать разумные решения. Но людьми можно управлять, если знать как.

Немцов активировал голографический дисплей. В воздухе появилась схема глобальных информационных потоков.

– У нас есть союзники в ведущих медиакорпорациях, социальных сетях, поисковых системах. Пора ими воспользоваться.

– Что вы предлагаете?

– Информационную войну. Мы покажем людям, что их голоса ничего не значат. Что реальные решения принимают не они, а узкая группа политиков и учёных. Посеем недоверие к эксперименту изнутри.

Лин нахмурилась.

– Это… этично?

Немцов посмотрел на неё с холодным презрением.

– Этика – роскошь, которую человечество не может себе позволить. Планета умирает. Ресурсы истощаются. Население растёт. Или мы возьмём управление в свои руки, или цивилизация рухнет. Выбирайте.

Лин опустила глаза. Она знала, что он прав – по крайней мере, частично. Проблемы человечества действительно требовали быстрых и радикальных решений. Но готова ли она пожертвовать демократией ради эффективности?

– Что конкретно вы хотите сделать? – спросила она.

– Запустить серию «утечек» о том, как на самом деле работает платформа Земцова. Покажем, что голоса простых людей не влияют на решения. Что всё предрешено заранее. Что это всего лишь новая форма манипуляции.

– А если это неправда?

– Правда – то, во что верит большинство. А большинство поверит тому, что увидит в СМИ.

Немцов подошёл к панели управления и начал набирать номера. Через несколько минут он говорил с влиятельными журналистами, редакторами, блогерами по всему миру.

Война за будущее человечества переходила в новую фазу.

Глава 5: Информационная война

Июль 2045 года

По всему миру

Атака началась внезапно и одновременно на всех континентах. В один день ведущие газеты, телеканалы и интернет-порталы опубликовали статьи с одинаковыми заголовками: «Великий обман», «Псевдодемократия Земцова», «Как манипулируют общественным мнением».

Статьи были профессионально написаны, содержали множество «документов» и «свидетельств». Главное обвинение было простым и понятным: платформа гражданского участия – это иллюзия. Реальные решения принимает узкая группа политиков и учёных, а голоса простых людей ни на что не влияют.

В «доказательство» приводились скриншоты якобы внутренней переписки, записи «закрытых совещаний», показания «бывших сотрудников». Всё выглядело убедительно для неподготовленного читателя.

Москва, штаб кризисного управления

– Это профессиональная работа, – сказала Мария Волкова, изучив материалы атаки. – Документы поддельные, но качественно сделанные. Свидетели – либо купленные, либо несуществующие. Но обычный человек этого не заметит.

Михаил ходил по комнате, пытаясь осмыслить масштаб проблемы.

– Какова реакция общественности?

– Пока что смешанная, – ответила Елена Петрова. – Наши активные сторонники не поверили. Но колеблющиеся начинают сомневаться. Рейтинги доверия к эксперименту упали на пятнадцать процентов за неделю.

– А что говорят наши научные консультанты?

– Они возмущены, – сказал Северов, подключившийся к совещанию по видеосвязи. – Некоторые требуют публичного опровержения. Другие предлагают подать в суд на клеветников.

Михаил остановился у окна. Внизу на площади собралась небольшая демонстрация – сторонники «Нового порядка» требовали «прекратить демократический фарс».

– Нет, – сказал он наконец. – Опровержения и суды только придадут больше веса обвинениям. Нам нужно другое решение.

– Какое? – спросила Петрова.

– Прозрачность. Полная, абсолютная прозрачность. Мы откроем все процессы, все документы, все совещания. Покажем миру, как на самом деле принимаются решения.

Волкова нахмурилась.

– Это опасно. Противники получат доступ к нашим планам, стратегиям…

– Зато люди увидят правду, – ответил Михаил. – А правда сильнее любой лжи.

Он повернулся к собравшимся.

– Объявляем «Неделю открытых дверей». Приглашаем журналистов, блогеров, общественных деятелей – включая наших критиков – посетить все наши центры, поучаствовать во всех совещаниях, получить доступ ко всем документам.

– А если они найдут что-то компрометирующее? – спросил Северов.

– Значит, мы исправимся, – спокойно ответил Михаил. – Цель эксперимента не в том, чтобы доказать, что мы идеальны. Цель в том, чтобы показать: демократия может учиться на ошибках и становиться лучше.

Неделя открытых дверей

15-22 июля 2045 года

Инициатива Михаила ошеломила как сторонников, так и противников. Никто в мировой политике не решался на такой шаг – открыть все тайны управления для общественного контроля.

В Москву приехали сотни журналистов со всего мира. Среди них были и откровенные критики эксперимента, рассчитывавшие найти доказательства «демократического обмана».

Первый день начался с экскурсии по Научному центру имени Татьяны Королёвой. Учёные показали, как работают исследовательские группы, как анализируются предложения граждан, как принимаются решения о финансировании проектов.

– Вот эта система, – объяснял Северов, показывая на огромный экран с тысячами мерцающих точек, – анализирует все предложения, поступающие с платформы. Алгоритм оценивает их по пятидесяти параметрам: научная обоснованность, техническая осуществимость, экономическая эффективность, экологический эффект, социальная значимость…

Журналист немецкого телеканала поднял руку.

– Но кто программировал этот алгоритм? Может быть, он настроен на отбор только тех предложений, которые нравятся власти?

– Отличный вопрос, – улыбнулся Северов. – Код алгоритма открыт и доступен для проверки. Более того, любой может предложить его улучшение. За последний месяц мы внесли двадцать три изменения по предложениям пользователей.

Он указал на другой экран, где светилась история изменений программы.

– Видите, вот школьник из Бразилии предложил улучшить алгоритм оценки экологического эффекта. Вот группа программистов из Индии нашла способ ускорить обработку данных в десять раз. Система постоянно совершенствуется.

Второй день был посвящён Глобальной платформе гражданского участия. Журналисты увидели, как обрабатываются голоса пользователей, как защищается система от ботов и манипуляций, как формируется рейтинг проектов.

– А как вы гарантируете, что каждый голос реального человека? – спросила корреспондент CNN.

– Многоуровневая система проверки, – ответил главный программист Павел Дуров (да, тот самый). – Биометрическая идентификация, анализ поведения, перекрёстная проверка через социальные сети. Плюс блокчейн-технология, которая делает подделку голосов практически невозможной.

– А что если правительство захочет исказить результаты?

– Не сможет, – улыбнулся Дуров. – Система децентрализована. Данные хранятся на тысячах серверов по всему миру. Чтобы их изменить, нужно одновременно взломать больше половины узлов сети. Это технически невозможно.

Третий день прошёл в Доме народных советов, где журналисты наблюдали за реальным процессом принятия решений. Они увидели, как депутаты изучают научные рекомендации, анализируют результаты голосования граждан, обсуждают различные варианты.

– Но в итоге решение принимаете вы, политики, – заметил журналист французской газеты. – Как мы можем быть уверены, что вы учитываете мнение народа?