Алексей Однолько – Татьяна, Сага о праве на различия 3 (страница 6)

Представитель Китая наклонился к микрофону.

– Эти цели требуют беспрецедентной международной координации. Как вы планируете её обеспечить?

– С помощью того же инструмента, который привёл нас к успеху – демократического участия, – ответил Михаил. – Мы создаём Всемирный координационный совет, состоящий из представителей всех стран-участниц. Но его решения будут основываться на воле граждан, выраженной через глобальную платформу.

Министр экологии Франции подняла руку.

– А что с теми странами, которые до сих пор не присоединились к эксперименту?

Михаил посмотрел в сторону китайской делегации. Китай, несмотря на давление собственных граждан, официально оставался в стороне от эксперимента. То же касалось нескольких других авторитарных режимов.

– Мы не будем никого принуждать, – сказал он. – Но создадим такие условия, что неучастие станет экономически невыгодным. Страны-участницы получают приоритет в торговле, доступ к новейшим технологиям, инвестиции в зелёную экономику. Рано или поздно рыночные механизмы заставят всех присоединиться.

После официальной части Михаил дал интервью ведущим мировым СМИ. Один вопрос особенно запомнился:

– Господин президент, критики обвиняют вас в утопизме. Говорят, что вы пытаетесь построить идеальное общество, которое невозможно в принципе. Что вы ответите?

Михаил задумался на мгновение.

– Моя мать часто говорила: «Утопия – это то, что кажется невозможным только до тех пор, пока не становится реальностью». Двадцать лет назад идея демократической России казалась утопией. Пятнадцать лет назад – идея мира без войн. Сегодня утопией кажется планета без экологических катастроф. Но я верю: завтра это станет реальностью.

Глава 8: Тёмная сторона прогресса

Январь 2046 года

Сингапур

Доктор Немцов стоял перед собранием своих сторонников. В конференц-зале Международного института прогрессивных технологий собралось около двухсот человек – влиятельные учёные, политики, бизнесмены из разных стран мира.

– Друзья, – говорил он, – эксперимент Земцова показывает результаты. Но какой ценой?

На экране появились графики мирового потребления энергии, ресурсов, продовольствия.

– Строительство солнечных станций требует редкоземельных металлов. Их добыча разрушает экосистемы в Африке и Азии. Производство ветряков нуждается в литии и кобальте – их добывают детским трудом в Конго. Восстановление лесов вытесняет сельское хозяйство, что приводит к росту цен на продовольствие.

Доктор Мария Корвалис из Стэнфорда подняла руку.

– Александр, эти проблемы решаемы. Можно развивать переработку, искать альтернативные материалы, улучшать условия труда…

– За тридцать лет? – перебил Немцов. – При нынешних темпах роста населения и потребления? Нет, Мария. У нас нет времени на эволюционные изменения.

Он переключил слайд. На экране появилась страшная картина: графики роста населения, истощения ресурсов, загрязнения окружающей среды.

– К 2070 году на Земле будет одиннадцать миллиардов человек. Для обеспечения всех приличным уровнем жизни потребуется в три раза больше ресурсов, чем планета может дать. Выбор простой: либо добровольное сокращение потребления, либо принудительное сокращение населения.

В зале воцарилась тишина. Все понимали, к чему он клонит.

– Демократия не способна на такой выбор, – продолжал Немцов. – Ни один политик не скажет избирателям: «Ваш уровень жизни должен снизиться ради спасения планеты». Ни один не предложит ограничить рождаемость для стабилизации экосистем.

Профессор Чен Ли из Пекинского университета кивнул.

– В Китае мы уже проходили через это. Политика одного ребёнка была непопулярной, но необходимой. Западные демократии критиковали нас тогда. А теперь сами столкнулись с теми же проблемами.

– Именно, – подхватил Немцов. – Только научное управление может принимать непопулярные, но необходимые решения. Только эксперты способны видеть долгосрочную перспективу, а не думать о следующих выборах.

Он обвёл взглядом аудиторию.

– Пора переходить к активным действиям. Эксперимент Земцова дискредитировал себя. Люди начинают понимать: красивые лозунги не решают фундаментальных проблем. Самое время предложить альтернативу.

– Какую именно? – спросила доктор Корвалис.

– Всемирный конгресс науки в сентябре. Мы представим комплексный план спасения цивилизации. План, основанный не на популизме, а на научных данных.

Немцов активировал новый слайд с логотипом конгресса.

– «Наука против хаоса», «Разум против эмоций», «Будущее против прошлого». Мы покажем миру альтернативу демократическому популизму.

Тот же день

Секретная лаборатория в подвале института

После официального заседания Немцов спустился в секретную лабораторию, куда имели доступ только его ближайшие сподвижники. Здесь разрабатывались проекты, о которых не знали даже участники конгресса.

– Доктор, – обратилась к нему Лин Чжао, – готовы ли мы к следующему этапу?

Немцов подошёл к защищённому терминалу и ввёл секретный код. На экране появились файлы с грифом «Совершенно секретно»:

– Проект «Новый Адам» – генетическая оптимизация человечества

– Проект «Чистый лист» – сокращение населения до экологически устойчивого уровня

– Проект «Разумный выбор» – управление репродуктивным поведением через нейроинтерфейсы

– Скоро человечество узнает, что такое настоящая наука, – тихо сказал Немцов. – И что такое настоящее спасение.

Глава 9: Личная цена лидерства

Февраль 2046 года

Москва, квартира Михаила

Михаил сидел за кухонным столом и разговаривал с отцом по видеосвязи. Алексей Земцов, теперь уже седой и уставший, жил в небольшом доме в Подмосковье, стараясь держаться подальше от большой политики.

– Сын, ты выглядишь измотанным, – сказал Алексей, вглядываясь в экран. – Когда последний раз нормально спал?

– Сплю достаточно, пап. Шесть часов в сутки – это нормально для президента.

– Для твоей матери нормально было восемь часов. Она говорила: «Усталый лидер принимает плохие решения».

Михаил улыбнулся. Он часто ловил себя на том, что сравнивает себя с матерью – и почти всегда не в свою пользу.

– Пап, а мама когда-нибудь сомневалась? В правильности курса, в своих решениях?

Алексей долго молчал.

– Каждый день, – сказал он наконец. – Особенно в последние годы, когда началось строительство нового мира. Она часто говорила: «А что если я веду людей не туда? Что если демократия – это просто красивая утопия?»

– И что помогало ей справляться с сомнениями?

– Ты, – просто ответил Алексей. – Когда она смотрела на тебя, на других детей, она понимала: строит будущее не для себя, а для них. И это давало силы продолжать.

Михаил почувствовал комок в горле. У него не было детей. Не было даже постоянных отношений – работа поглощала всё время и силы.

– Пап, а ты не жалеешь, что связал свою жизнь с политиком?

– Михаил, я связал свою жизнь не с политиком. Я связал её с женщиной, которую любил больше жизни. Политика была частью её сущности, как цвет глаз или тембр голоса. Нельзя любить человека частично.

После разговора с отцом Михаил долго сидел в темноте, размышляя о цене, которую приходится платить за служение людям. Мать пожертвовала здоровьем – постоянный стресс подточил её организм. Он жертвовал личной жизнью. А что он оставит после себя?

Телефон прервал мрачные размышления. Звонила Анна Шувалова.

– Михаил, нам нужно срочно встретиться. У меня есть информация о планах Немцова. Это хуже, чем мы думали.

Через час

Кафе в центре Москвы

Анна выглядела взволнованной. Она постоянно оглядывалась, словно боялась слежки.