Алексей Ниров – Контактёр Книга 1. Ледяной бумеранг (страница 5)

На втором году занятий стараниями тренера в клуб стали приходить инструктора, которые осуществляли теоретическую и практическую подготовку к прыжкам с парашютом.

Наставник ещё не был женат, у него не было своих детей, и иногда, в выходные дни он устраивал в клубе чаепития. На них он разговаривал с ребятами на разные, важные для них темы. Он с интересом смотрел и слушал, как его подопечные возбужденно обсуждают волнующие их в данный момент жизненные вопросы. Мужчина видел, как в споре горят у них глаза, как постепенно меняются сами темы разговоров, становясь все более серьезными, а ребята – более взрослыми. В ходе обсуждения он никогда не давил своим «авторитетом», спокойно перечисляя свои доводы или что-то объясняя им по тем или иным спорным моментам. Иногда он даже соглашался с ребятами, которые придерживались противоположной от него точки зрения, но предоставившие весомые аргументы в её защиту. Подросткам же было очень важно то, что взрослый мужчина слушает их, возможно не всегда, но соглашается с ними, что ещё больше укрепляло их уважение и доверие к нему.

Артём, среди прочих иных направлений подготовки воспитанников клуба, всегда акцентировал свои усилия на занятиях каратэ. Виталий Сергеевич, естественно, это заметил.

Спустя два года занятий в клубе он как-то сам подошел к возмужавшему и окрепшему подростку и сказал:

– Я вижу, как ты относишься к тренировкам. Сейчас твои результаты в них мне заметны. Когда, в своё время, я сам обучался и занимался каратэ, то это было всего одним из многих направлений моей подготовки. Поэтому я достиг определённого её уровня, которого мне на тот момент хватало, и больше его не поднимал. Сейчас твой уровень, твои практические навыки – выше моих. В каратэ мне уже нечему тебя учить. Если ты хочешь дальше развиваться в этом направлении, то тебе нужен другой сенсей, который специализируется конкретно на данном виде единоборств. Если ты хочешь этого, то я знаю, кому тебя порекомендовать. Подумай над этим. Как определишься – скажи мне.

В стране настали времена, когда занятие каратэ не являлось чем-то запрещённым и криминальным. Стали официально открываться секции данного вида единоборств. Только их большое количество не гарантировало качество обучения, так как было непонятно – откуда за столь короткий срок взялось столько мастеров, достойных стать учителями по нему.

Артём думал два дня, после чего подошёл к наставнику. Он быстро произнёс заранее подготовленный и зазубренный им текс:

– Я подумал, тренер. Да, я хочу развивать дальше свои навыки. Если вы знаете человека, который сможет меня научить чему-то новому, и сможете меня ему порекомендовать, то я буду вам очень благодарен.

Виталий Сергеевич сдержал обещание. Он познакомил подростка с хорошим квалифицированным тренером, у которого тот продолжил дальнейшее обучение каратэ.

Время шло. Учеба в техникуме, семейные обстоятельства вместе со сложными условиями жизни в стремительно меняющейся стране не позволили Артёму продолжить свои занятия восточными единоборствами до той степени какой он хотел. Решение других, более насущных, жизненных проблем потребовало от него много усилий и времени.

Вспоминая времена, когда он тренировался в военно-патриотическом клубе под руководством Виталия Сергеевича и то участие, которое тот принял в его становлении как человека и личности, Долгов всегда испытывал глубочайшие чувства уважения и благодарности к нему.

Впоследствии, проходя срочную службу в вооруженных силах, Артём увлекся армейским рукопашным боем. Затем, после армии, поступив на службу в милицию, он занимался боевыми приёмами борьбы.

Окончив школу милиции и попав в уголовный розыск, молодой оперативник не мог себе позволить часто заниматься спортом. В редкие моменты времени, не занятые работой, он ходил в тренировочный зал, чтобы пытаться поддерживать себя хоть в какой-то физической форме и окончательно не утерять имевшиеся навыки.

Года два назад Артём встретил в городе Виталия Сергеевича.

Они долго трясли друг другу руки, вглядываясь в лица, отмечая на них отпечатки, которые оставили прожитые годы. Долгов про себя отметил, что бывший наставник внешне неплохо сохранился, и в его движениях ещё остались энергия и пластика.

Оперативник тогда очень торопился, поэтому тренер, чтобы поговорить с ним в спокойной обстановке, пригласил его к себе на дачу, где у него стояла хорошая банька. Они оговорили время встречи и разбежались каждый по своим делам.

Через неделю, как и договаривались, Артём и бывший наставник сидели в бане последнего. Напившись чая с травой и чуть-чуть водочки, они неторопливо обсуждали события, произошедшие за последние годы, и вспоминали общих знакомых.

В какой-то из моментов молодой мужчина, уставившись на голую ногу тренера, торчавшую из под простыни, в которую тот был обёрнут, отметил:

– Виталий Сергеич, вот, сколько тебя знаю, а никогда не замечал, что у тебя на ноге такой шрам конкретный.

Старший мужчина выставил вперед правую голень, в нижней части которой, чуть выше ступни, красовался старый, зарубцевавшийся шрам в виде греческой буквы «лямбда».

– А я раньше всегда его на занятиях эластичным бинтом заматывал. Поэтому его практически никто и не видел. Да и не только шрам, – задумчиво пояснил тренер и протянул к собеседнику левую руку. – Вот это тоже никто не замечал.

Артём посмотрел на выставленную наставником кисть и разглядел, что на внутренней стороне второй фаланги указательного пальца была набита татуировка в виде маленького круга, внутри которого находился крохотный крестик.

7

Сейчас Долгов увидел именно эту татуировку, находясь в морге с салфеткой в руках возле неопознанного трупа.

Он медленно отошёл от него. Положил салфетку на табурет и, подойдя к окну, стал смотреть на большую, ветвистую ель, находившуюся неподалеку. В голове проносился ворох мыслей, воспоминаний. Потом мужчина быстро вернулся и стал снимать с правой ноги обезображенного тела кожаный ботинок. От волнения он никак не мог развязать шнурки на нем. Но вот, наконец, обувь снята. Оперативник закатил носок и внимательно осмотрел то, что было спрятано под ним.

Чуть выше ступни зиял глубокий зарубцевавшийся шрам, по форме напоминавший греческую букву «лямбда».

Милиционер вновь отошёл к окну и стеклянными глазами уставился на ель.

Его последовательно захлестнули чувства горечи, несправедливости и злости.

Горько было от утраты. От того, что трагически умер достойный человек, который так много сделал для Артёма, так много значил для него.

Несправедливо было то, что не достоин был погибший подобной участи. Он столько добра принёс людям! Принял активное участие в воспитании и становлении личности большого количества своих подопечных! Такую важную роль в их судьбе он сыграл! В нём ещё было много сил и энергии! Он мог бы ещё столько сделать, не случись с ним вот это!

Злость охватила оперативника от того, что он пока не знал о причинах и обстоятельствах, объясняющих это ужасное несчастье.

Но это – пока.

Мозг Артёма сейчас работал ясно и чётко. В голове наметился конкретный план действий.

Милиционер подошёл к мёртвому телу вновь. Он провёл дактилоскопирование трупа так тщательно, что лучше бы не смог это сделать никакой эксперт-криминалист.

Положив в папку все результаты проведённой процедуры, а также необходимые для этого инструменты, он поблагодарил дежурного сотрудника, который дал ему тряпку и салфетки, и спросил его:

– Можно от вас позвонить?

– Да, конечно, – ответил тот и махнул головой в сторону соответствующего кабинета.

Расположившись за столом, оперативник вынул из внутреннего кармана своей куртки, которую предварительно повесил у входа в помещение, маленький блокнот, предназначенный для личных записей. Пролистав в нём больше половины содержимого, он, наконец, нашёл нужный номер, напротив которого стояла надпись – «Павлов Виталий Сергеевич». Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Артём набрал на диске телефонного аппарата соответствующие цифры.

Он прождал более минуты, но трубку на другом конце провода так никто и не поднял.

– Ладно. Позже ещё позвоню, – подумал милиционер и прямиком направился к кабинету начальника медэкспертов.

8

Начальница отдела судебно-медицинской экспертизы, а это была пожилая женщина, сидела в своем служебном помещении за столом, заваленным бумагами. Она являлась заядлой курильщицей, и дежурная папироска практически никогда не покидала её рот. Некоторые из её подчиненных утверждали даже, что она родилась с ней в зубах. Также они утверждали, что если бы получилось соскрести со стен и окон занимаемого ею кабинета весь никотин, который скопился там от выдыхаемого женщиной табачного дыма, то можно было бы уничтожить им не один табун лошадей. Работая в данном заведении с советских времен, как человек она была прямой и конкретный, но не грубый, а как специалист – честолюбивый и высокопрофессиональный.

Войдя в кабинет, Артём, как обычно, показал удостоверение. Он тут же стал свидетелем того, как может филигранно передвигаться папироска из одного угла губ женщины в другой без помощи рук.

– Добрый вечер, молодой человек, – без церемоний заметила она, – чем могу быть полезна?

– Маргарита Павловна, сегодня ночью от нашего РОВД к вам поступил обезображенный, неопознанный труп мужского пола, обнаруженный на окраине города. Материал по данному факту находится у меня в производстве. С высокой степенью достоверности я могу утверждать, что установил личность погибшего, – сделав небольшую паузу, оперативник акцентированно произнес, – для меня этот материал теперь имеет принципиальное, личное значение.