Алексей Ниров – Контактер. Книга 2. Виляя хвостом (страница 8)

Копейкин сидел на стуле, и по напряженному выражению его лица было заметно, что он хорошо осознавал, в каком положении оказался.

– Да, – медленно ответил он.

– И что-то подсказывает мне, что административное наказание для тебя в данной ситуации – это предел мечтаний, – предположил Долгов. – За пять сбытов наркотика только этим «девочкам» тебе светит немалое количество лет. Плюс, за то, что у тебя в машине нашли. Ну, ты же калач тёртый, понимаешь всё.

– Понимаю.

– И ещё хочу сказать, – оперативник последовательно и целенаправленно «вбивал» в голову Копейкину перспективу результатов проводимых в его отношение следственных действий. – Сразу после возбуждения уголовного дела, у тебя, по месту фактического проживания, будет проведён обыск. Я сам поеду туда. Мне известно, что ты – любитель красивых охотничьих ножей, которые хранишь там. Эти ножи в ходе обыска будут изъяты. И если экспертиза покажет, что тот мужик, фотографию которого я тебе показывал, и с которым ты встречался пять дней назад, был заколот одним из тех ножей, то я уже разговаривать с тобой так не буду. Никаких явок с повинной от тебя никто не примет. Ты понял?

Вольдемар молча утвердительно кивнул головой.

– Подумай ещё раз, – спокойно сказал милиционер, – и скажи мне о том, что тебе известно об убийстве того мужчины?

– Так его, значит, убили. Закололи, говоришь, – задумчиво прошептал Вольдемар. – Только я здесь – ни при чём. Я, после той беседы с ним, больше его не видел. Поверь мне, капитан. Не убивал я его.

Мужчина говорил натужно, с напряжением. Вены на его широкой шее вздулись, желваки «заходили» на скулах. Широко раскрытые глаза смотрели прямо в лицо Артёму. Он возбужденно продолжил:

– Я понимаю, что тебе убийство раскрыть надо. Сейчас, вместе с наркотой, вы на меня ещё чего-нибудь «до кучи навешаете». «Показатель» на мне сделаете. Но пойми, капитан. Зачем мне его убивать? Ну, поругались. С кем не бывает? Но убивать то его мне было незачем? Не делал я этого. И не знаю, кто это сделал. Поверь мне…

Через пять минут после того как Долгов отвел Копейкина в Дежурную часть и сдал его сержанту Сергееву, к нему в кабинет вошёл старший от оперов из ОБНОНа.

– Ну что, как прошло? Как договаривались? – спросил он.

– Да, как договаривались, – ответил Артём.

– И что он говорит?

– Да пока ничего. Но по наркоте, кажется, «поплыл». Так что, пока вы его к следователю приведете, он может быть уже «дойдет», и там всё расскажет. А по убийству – глухо.

– Понятно. Так ты едешь с нами?

– Да. Я же на обыск хочу попасть, чтобы ножи у него изъять. Только подождите ещё минут десять. Мне дежурному все сведения по задержаниям надо написать, чтобы он в оперативную сводку их включил.

12

– Разрешите? – спросил Долгов, войдя в кабинет начальника отдела судебно-медицинской экспертизы, по привычке показывая служебное удостоверение в развернутом виде. – Добрый день, Маргарита Павловна!

– Добрый, – ответила женщина, сидящая за большим письменным столом, окутанным клубами сизого табачного дыма, который отказывался принимать её организм.

Привычное табачно-содержащее изделие было небрежно зажато между её губ. Она бросила быстрый взгляд на часы, висящие на стене. Они показывали, что осталось пятнадцать минут до двенадцати часов дня.

– Я по убийству Краснова, – пояснил оперативник, – мне надо показать кое-что эксперту, который проводил его осмотр и вскрытие. С вами должны были связаться.

– Да, – ответила она, не меняя позы, – ваш Сорокин мне звонил и говорил про вас. В сто девятнадцатом кабинете вас ждёт нужный вам эксперт.

– Спасибо, – поблагодарил Артём и закрыл дверь её кабинета.

Кабинет сто девятнадцать был расположен в самом конце длинного коридора, поэтому милиционер успел отдышаться и избавиться от остатков табачного дыма, которого он невольно «нахватался» в кабинете руководителя судебно-медицинской экспертизы.

Постучав в дверь служебного помещения с нужными цифрами, милиционер энергично её открыл и вошёл внутрь.

Сидевший за столом мужчина, одетый в белый халат, поднял свою голову и посмотрел на вошедшего.

– Добрый день, – поздоровался Долгов и вновь показал удостоверение. – Я по убийству Краснова. Вы проводили осмотр его тела и вскрытие?

– Да, я. Меня Маргарита Павловна предупреждала, что вы придёте. Так что вы хотите узнать?

– Я сегодня в ходе проведения обыска у одного человека изъял несколько ножей. Меня интересует только один вопрос. Могут ли быть ранения, от которых скончался Краснов, нанесены одним или несколькими из этих предметов холодного оружия? Посмотрите, пожалуйста, на них.

Артём вынул из большой сумки восемь охотничьих ножей различного размера, каждый из которых был упакован в полиэтиленовый прозрачный пакет, обвязанный и скрепленный биркой с оттиском печати.

– Вы сможете посмотреть так, чтобы не нарушать целостность упаковки? – спросил оперативник.

– Да, постараюсь, – ответил эксперт и разложил перед собой на столе все восемь ножей.

Внимательно осмотрев их сквозь прозрачную пленку пакетов, пять штук он отложил в сторону.

– Вот эти пять, точно нет. Слишком широкие и толстые лезвия. Да и оставшиеся три ножа не слишком похожи на орудие убийства Краснова. Почти со стопроцентной уверенностью могу утверждать, что не ими были нанесены смертельные ранения.

– Почему?

– Потому что ранения, обнаруженные на теле погибшего, имеют одинаковые глубину, угол входа в мягкие ткани и расстояние между самими проникающими ранениями.

– То есть? Объясните.

– То есть они были нанесены не в результате трех ударов ножом с одним лезвием. А в результате одного удара предметом или оружием, имеющим три лезвия. Что-то вроде трезубца.

– Вы уверены в этом?

– Более чем. Но всё же, чтобы быть абсолютно убежденным в этом, я возьму эти три ножа и ещё раз посмотрю на ранения. Хотите со мной?

– Нет, – уверенно ответил оперативник, – я полностью доверяю вашему профессионализму, поэтому к телу я не пойду.

– Хорошо, – сказал эксперт, взял три ножа и вышел из кабинета.

Приблизительно через десять минут он вернулся.

– Как я и говорил вам – это точно не этими ножами были нанесены ранения, от которых скончался Краснов.

– Спасибо, – немного разочарованно ответил Артём, укладывая обратно к себе в сумку все восемь предметов, изъятых в ходе обыска в квартире у Вольдемара. – А больше никаких повреждений на теле погибшего нет?

– Даже не знаю, как вам ответить.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ну, я пока не определился с тем, что обнаружил на его теле. Можно ли назвать повреждениями те следы механического воздействия, имеющиеся на одной из его частей тела?

– Объясните, пожалуйста.

– На задней части головы погибшего, под сводом черепа, посередине, чуть выше роста волос имеются следы трёх слабозаметных проколов. Они незаметны за растущими там волосами. Да и без них эти проколы очень сложно рассмотреть. Так вот, эти три поверхностных прокола расположены так, что если соединить их прямыми линиями, то они образуют равносторонний треугольник. А внутри него, прямо по центру, имеется ещё один прокол. Он чуть крупнее. И этот, последний прокол – глубокий. Какой инструмент использовался для его осуществления, я не знаю. Что-то вроде иглы для инъекций. Только чуть тоньше, но гораздо длиннее. Вот.

– А когда этот прокол был сделан погибшему? То есть, за какое время до его смерти?

– Не более трех-четырех дней назад. Возможно, что ещё меньше. Точнее сказать не могу. А вы с родственниками погибшего поговорите. Может, они вам что-то скажут. Вдруг он какие-нибудь лечебные процедуры проходил. Сейчас развитие медицинских инструментов идёт такими бурными темпами, что о появлении каких-то новых я могу и не знать.

– Этот прокол как-то связан со смертью Краснова?

– Не знаю. Это я вам не скажу, так как не знаю всех обстоятельств его гибели. К тому же, этот вопрос больше относится к юридической составляющей и находится вне моей компетенции. Но то, что сам прокол не мог быть причиной смерти – это однозначно.

– Спасибо. Вы очень помогли.

– Не за что. Это моя работа.

13

Когда Артём вошёл в здание РОВД, то было почти тринадцать часов дня.

Проходя по этажам, он увидел большое число стоящих и сидящих лиц, которых доставили в отдел для проверки их на причастность к убийству Краснова, и выяснения любой информации, которая может иметь значение по данному факту. Уголовный розыск, с наступлением светового дня, возобновил свою работу по тщательной «отработке» и «просеиванию» «криминальных элементов» района.

Постучав и открыв входные двери, оперативник заглянул в кабинет Сорокина.

– Здорово, Петрович.

– Привет, – ответил подчинённому майор и махнул рукой, приглашая того зайти внутрь, – передовикам уголовного производства!

– Ты о чём? – спросил оперативник, присаживаясь на стул, не сразу поняв, что имеет в виду его начальник. – А, ты наркотики имеешь в виду.

– Ну, конечно. Ты видел утреннюю оперативную сводку?