Aleksey Nik – Правда о Кощее (страница 3)
– Должна выяснить, кто они… и зачем пришли сюда.
Обратная дорога легла перед ними тяжким бременем тишины. Тени деревьев мягко касались лица Анны, словно провожая её домой, и вот уже знакомый дом показался вдали, тихий и задумчивый среди сумрачных вечерних сумерек. Сердце девушки замерло от странного предчувствия, едва лишь ступив через порог, навстречу ей встретилась Марфа, застывшая неподвижной статуей у оконного стекла, спиной к свету.
– Матушка… – робко шепнула Анна, осторожно приближаясь к матери, будто боясь нарушить хрупкое равновесие, царящее в комнате.
Марфа, услышав голос дочери, плавно развернулась лицом к Анне. Взгляд её был пустым, потухшим, наполненным бесконечной усталостью и отчаяньем.
– Ты была там, – равнодушно говорила женщина, обращаясь к дочери голосом чужим и холодным, словно ветер осеннего вечера. – Не послушалась меня…
Слова матери обожгли душу Анны острой болью разочарования. Девушка сделала неуверенный шаг вперед, крепко стиснув руки Марфы своими ладонями, пытаясь пробудить в ней искру прежней любви и понимания.
– Нет, матушка, ты лжёшь! – вырвалось отчаянное признание. – Я сама видела тебя рядом с ними… с теми, кто обитает в нашем таинственном лесу!
Марфа хотела отшатнуться прочь, найти убежище среди теней комнаты, но рука Анны цепко удерживала её. Голос матери едва слышался, тонул в тишине, будто капли дождя, падающие в глубокое озеро.
– Не понимаю… – лепетала она еле слышно, лицо бледнеющее, как лепесток розы, растерявшей свою яркую окраску.
– Неправда! – воскликнула Анна, резко встряхивая женщину. Её голос был твёрд, настойчив, полон отчаяния и боли. – Знаешь ведь! Чувствуешь, как и я… Их дыхание здесь повсюду, рядом с нами!
И вот, когда тишина повисла тяжёлым грузом над домом, дверь скрипнула и мягко отворилась, впуская отца. Его фигура казалась величественной даже сейчас, среди сумрачных теней вечера, а взгляд был суровым и непроницаемым, словно затянутое облаками небо перед грозой.
Отец молча прошёл через комнату, ступая осторожно, будто боясь нарушить хрупкий покой семьи. Анна почувствовала, как сердце сжалось болезненной судорогой, предчувствуя нечто тревожное и необратимое. Мать сидела неподвижно, уставившись в пол, её руки дрожали едва заметно, выдавая внутреннее смятение.
– Отпусти её, – голос отца прозвучал глухо и низко, проникнув в самую глубину сознания Анны. – Она ни в чём не виновна…
Девушка медленно повернулась, не веря своим ушам. Взгляд её остановился на лице отца, застывшем в печальной решимости. Её пальцы слегка ослабили хватку, всё ещё крепко держа мать за плечи.
– Папенька… Что здесь творится? Почему ты говоришь такое?.. – её голос дрогнул, наполненный растерянностью и болью.
Трофим медленно опустил своё тяжёлое тело на грубую деревянную скамью, словно каждая косточка ныла от усталости и страха одновременно.
– Всё потому, что сейчас начинается древний обряд, – глухо проговорил он, вздыхая глубоко, будто пытаясь удержать внутри себя какую-то тайну. – Она… Она уже оказалась среди тех несчастных душ, чьё сердце теперь принадлежит этому жуткому ритуалу…
Иван, нахмурившись, придвинулся ближе, стараясь уловить каждое слово старца:
– О каком ещё ритуале ты говоришь?! Что происходит вообще?
Отец тяжело приподнял веки, взглянув прямо в лица собравшихся. Его глаза, глубокие и темные, словно колодцы тайн, отяжелели заботой веков.
– Давно уже, три сотни долгих лет минуло, когда великий Волх призвал священные силы, пытаясь навсегда укротить злодейское могущество царя Кощея. Тогда-то произошло нечто непредвиденное… Заклинание дало трещину, оно превратило самого Волха в жуткую сущность, заключившую его душу в колдовские цепи тьмы. И теперь он снова ожил, жаждет воскресить древнего врага, вершить мрак над миром живым. Для этого тёмному чародею необходимы светлые души, сияющие искры древней мудрости и власти. Те, чьи сердца связаны неразрывными узами с потусторонним миром, чей дух хранит память предков и древних знаний.
Анна ощутила, как руна на её ладони вдруг взметнулась ярким пламенем, словно живое существо, внезапно пробуждённое от долгого сна.
– Значит… значит, я действительно связана?
Глаза Трофима затуманились печальной решимостью, когда он едва заметно склонил голову в знак согласия.
– Да, ты та самая, кого мы ждали веками. Наследница древних жриц, единственная, кто способен преградить путь этому чудовищному злу.
Голос девушки дрогнул, вырываясь наружу неуверенностью и страхом перед грядущими испытаниями.
– Почему же тогда ты хранил молчание всё это время?
Старец тяжело вздохнул, лицо его омрачилось воспоминаниями.
– Я боялся, дитя моё. Беспредельно страшился того дня, когда ты тоже попадёшься ему на глаза. Желал защитить тебя любой ценой. Однако теперь уже поздно. Теперь тьма точно узнала, что пламя твоей души вновь разгорается.
Тяжёлое молчание опустилось над домом, окутывая пространство мягкой пеленой, словно густые сумерки позднего вечера. Марфа вздрогнула, будто пробуждаясь от глубокого сна, прикрыв лицо ладонями, как бы пытаясь спрятаться от собственных чувств.
– Прости меня… – едва слышно выдохнула она, голос дрожал, словно тонкие струнки арфы под неумелым пальцем музыканта. – Не хотела…
Анна подошла ближе, бережно обнимая мать, ощущая горячую влагу слез, медленно скользящих по бледным материнским щекам.
– Всё будет хорошо, мама, – мягко промолвила девушка, глядя прямо ей в глаза, полные отчаяния и боли. – Найдём выход обязательно.
На рассвете следующего дня Анна направилась к дому старца Игоря, чьё жилище покоилось на самой окраине деревушки, словно прикрываясь густой завесой высоких трав и диких цветов, распустившихся среди полей и холмов. Изба казалась тихим убежищем от мирской суеты, укрытая лианами плюща и ароматными зарослями лаванды.
Старец уже ожидал её появления. Сидел Игорь неподвижно на широком крыльце, задумчиво поглаживая искусно вырезанный посох с причудливыми узорами, запечатлевшими мудрость веков. Лишь ветерок шевелил седые пряди волос да солнечные лучи играли бликами на поверхности древней деревянной резьбы.
– Пришла ты неспроста, дитятко, – проговорил старец хрипловатым голосом, даже не подняв взгляд с украшенного орнаментом древка своего помощника. – Руна сияет ясно на ладони твоей…
Анна замерла напротив старца, её пальцы невольно сжались в крепкий кулак, будто хотели удержать рвущиеся наружу чувства.
– Откройте мне всю правду, прошу вас, – тихо произнесла она, устремив взгляд в серые глаза мудрого старейшины.
Тот тяжко вздохнул, устало проведя ладонью по серебристо-седым прядям, свисающим до плеч. Его голос прозвучал глухо и печально:
– Когда-то давно Волх был прославленным волхвом, чьё имя славилось далеко за пределами наших земель. Он знал тайны мироздания, умел исцелять недуги и читать знаки судьбы. Однако непомерная алчность и гордыня постепенно разъели его душу, превратив некогда великого служителя богов в жуткое существо, полное ненависти и зла. Не сумев возвыситься над миром смертных, он впустил внутрь себя чёрную бездну тёмных сил. И теперь, заключённый внутри собственного мрачного существа, Волх ищет способ вновь воскресить древнее зло, заключённое в облике бессмертного Кощея, надеясь через его силу обрести долгожданное господство над людьми и самим собой.
–Но ведь Кощей воплощение зла! – вскрикнула Анна, словно отголоски древних сказаний внезапно всплыли перед глазами, заставив сердце тревожно замереть.
Игорь медленно перевёл взор на девушку, глаза его потемнели, отражая глубину размышлений.
–А вот тут всё не так однозначно… – проговорил он негромко, будто пробуя каждое слово на вкус. – Наши древние легенды говорят совсем иное: Кощей – страж порога меж мирами живых и умерших. Зло появилось позже, когда страх людской затуманил разум.
Анна замолчала, погружаясь мыслями в туман далёких времён, ощущая холодок неопределённости вдоль позвоночника. Наконец осторожно спросила: «Значит, мой учитель заблуждается?»
–Может статься, – ответил Игорь мягко, – однако сейчас поздно менять ход событий. Ритуал начат, нити судьбы сплетены иначе. А твоя матушка – всего лишь одно звено цепочки тех, кого затронула воля Волха.
Наступила пауза, наполненная тревожным ожиданием и пониманием неизбежности выбора. Голос Анны дрогнул едва заметно, когда она задала самый важный вопрос: —Что теперь делать, чтобы вернуть ей свободу?
Старец медленно поднялся, опираясь на древний посох, резьба которого хранила память многих поколений.
– Лишь тебе подвластно свершить это деяние, дщерь моя, – голос его был тихим, словно шелест осенних листьев. – Твоё сердце хранит заветную силу, твою кровь помечала сама судьба. Но остерегайся: Волх исполнен тёмной решимости, он пойдёт до конца.
Анна шла обратно по сумрачному лесу, её шаги были легкими, почти невесомыми. Руна, вытатуированная на ладошке, мерцала ярче прежнего, словно огонь, стремящийся вырваться наружу. Сердце девушки учащённо билось, предчувствуя неизбежное приближение испытания. Время неумолимо утекало сквозь пальцы, и она ясно ощущала, что часы сочтены.
Глава 3. Слёзы Чернобылья
Ночь тихо накрыла Волынь тяжёлым бархатным покровом, словно нежданный гость, укутавший землю мягким мраком. Анна лежала в своей комнате, беспокойно ворочаясь среди мягких перин, сон никак не приходил. Она чувствовала лёгкое тепло руны, медленно вибрирующей на её ладони, будто таинственный пульс невидимого сердца. А в ушах вновь и вновь повторялись тревожащие слова старца Игоря: