Алексей Небоходов – Изолиум. Невозвращенцы (страница 3)
Врачи измерили параметры тела девочки, взяли кровь, просканировали мозг. Маша отвечала кратко, не демонстрируя необычных способностей. Белые глаза вызвали шквал вопросов о зрении.
– Вижу, как все, – сказала девочка. – Только иногда то, чего другие не видят.
К двум часам группа собралась в холле. Все в новой одежде: мужчины – в тёмных костюмах с голубыми нашивками, женщины – в строгих платьях. Маша – в белом платье с голубой отделкой.
– Помните роли? – шепнул Денис. – Мы – экспедиция с ценными данными.
– А Око Далии? – спросил Фёдор.
– Утеряно при нападении погашей.
Появились офицеры во главе с майором Кирсановым. Электромобили домчали группу до центрального купола за минуты. Город гудел, экраны транслировали подготовку к церемонии.
Большой зал Совета поражал роскошью: купольный потолок, стены из камня, золотые и серебряные детали. В центре – трибуна с эмблемой Изолиума, вокруг – ряды кресел с чиновниками и учёными. Камеры вдоль стен передавали изображение на все экраны города.
Когда группа вошла в зал, все присутствующие встали и зааплодировали. Участников экспедиции провели к специально отведённым местам в первом ряду. Маша крепко держала Дашу за руку, а ее белые глаза широко раскрылись от удивления при виде такого скопления людей.
Ровно в два часа дня из боковой двери вышел Виктор Головин. Сегодня правитель был одет иначе – не в тогу, как вчера, а в строгий белый костюм с голубыми вставками. Волосы тщательно уложены, борода подстрижена. Выглядел как идеальный правитель идеального города – сильный, мудрый, решительный.
Головин поднялся на трибуну, и зал затих. Даже шёпот прекратился. Все взгляды были устремлены на лидера, все камеры направлены в сторону.
– Граждане Изолиума, – начал Головин, и голос, усиленный акустической системой, заполнил каждый уголок зала, – сегодня мы делаем ещё один шаг к восстановлению мира. Наши героические исследователи вернулись из опасной экспедиции. Рисковали жизнями, чтобы собрать ценную информацию о мире над нами. И сегодня мы включаем исследователей в наши ряды, даём возможность применить знания и опыт на благо всего Изолиума!
Зал разразился аплодисментами. На огромных экранах, установленных в зале, появились лица членов группы – крупным планом, с подписями имён и специальностей.
Головин поднял руку, и аплодисменты стихли.
– Профессор Иван Ильич Самолётов, – торжественно произнёс Головин, указывая на учёного, – один из величайших умов нашего времени, специалист по квантовой физике и энергетическим системам. С сегодняшнего дня – глава Института энергетических ресурсов Изолиума!
Профессор медленно поднялся и, опираясь на трость, подошёл к трибуне. Головин пожал руку и надел на шею медальон с эмблемой института. Зал снова взорвался аплодисментами.
– Илья Сергеевич Крылов, – продолжил Головин, когда профессор вернулся на место, – специалист по системам безопасности, разработчик защитных протоколов для крупнейших корпораций мира. С сегодняшнего дня – главный системный администратор Изолиума!
Илья поднялся и, расправив плечи, подошёл к трибуне. Головин вручил электронный ключ с доступом к системам города.
– Фёдор Петрович Романов, – Головин указал на следующего, – бывший начальник уголовного розыска, опытный специалист по безопасности и правопорядку. С сегодняшнего дня – заместитель начальника службы безопасности Изолиума, полковника Овсянкина!
Фёдор встал и чётко, по-военному подошёл к трибуне. Головин прикрепил к груди серебряный знак заместителя начальника службы безопасности.
Так продолжалось, пока каждый член группы не получил назначение. Оксана стала специалистом по социальной адаптации, Лиза – координатором по связям между техническим и административным секторами.
Наконец, Головин указал на Дениса:
– И последнее, но не менее важное назначение! Денис Андреевич Соколов – руководитель экспедиции, проявивший невероятное мужество и находчивость. С сегодняшнего дня – мой первый помощник, член Совета Изолиума и координатор всех внешних операций!
Денис поднялся и подошёл к трибуне. Головин пожал ему руку, а затем повернул к камерам, положив ладонь на плечо. Вспышки света, аплодисменты, крупные планы лиц на всех экранах.
– Вместе, – провозгласил Головин, – мы восстановим мир! Вместе мы вернём свет! Вместе – к новому будущему!
Зал взорвался овациями. Люди вставали с мест, кричали, аплодировали. На экранах показывали горожан, собравшихся на площадях, чтобы посмотреть трансляцию. Жители тоже аплодировали, лица сияли восторгом и надеждой.
И среди всего этого шума и блеска Денис вдруг почувствовал холод, исходящий от руки Головина, всё ещё лежащей на плече. Взглянув в глаза человека рядом с собой, юноша увидел не тепло или искреннюю радость, а трезвый, расчётливый интерес. Взгляд охотника, оценивающего добычу. Взгляд шахматиста, просчитывающего следующие ходы.
За яркой харизмой, за страстными речами, за безупречной внешностью скрывался ледяной разум человека, уничтожившего миллиарды ради эксперимента. И теперь этот человек держал руку на плече Дениса, клеймя его как собственность, как очередную деталь в грандиозном плане.
Музыка гремела, жители ликовали на экранах, Головин вещал о светлом будущем. Денис не слушал. Смотрел на Машу, чьи белые глаза впились в Головина, видя сквозь маску – прямо в чёрную пустоту внутри.
В подземном городе вечер не отличался от утра – то же освещение, та же температура. В роскошном пентхаусе комплекса D&D сидели тесным кругом на ковре, переговариваясь шёпотом.
– Когда-то я мечтал о такой квартире, – усмехнулся Денис. – Панорамные окна, итальянская мебель.
Даша взглянула на экран во всю стену, транслирующий закат над озером – птицы, рябь на воде. Иллюзия.
– Думаешь, нас слушают? – спросила беззвучно.
– Уверен. Видела камеры в коридоре? Здесь всё контролируется.
Маша подняла белые глаза к потолку, затем к стенам.
– Смотрят, – прошептала девочка. – Но не камерами. По-другому.
Денис и Даша переглянулись. Привыкли доверять чувствам девочки.
– Что имеешь в виду?
Маша прикрыла глаза, прислушиваясь.
– Здесь внизу есть что-то большое. Глубоко под городом. Огромный кристалл. Пульсирует. От кристалла идут нити ко всему – к лампам, дверям, экранам. Ко всем машинам.
– Источник энергии? – предположил Денис. – Генератор?
– Живой, – вдруг выпалила Маша, широко раскрыв глаза. – Чувствует всё.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мягким гудением системы вентиляции. Денис пытался осмыслить услышанное. Живой кристалл? Звучало невероятно, почти мистически. Но ведь и белые глаза Маши, и её способности казались невозможными, пока он не увидел это своими глазами.
– Что значит «живой»? – осторожно спросила Даша. – Разумный?
Маша задумалась, морща лоб, пыталась объяснить нечто, для чего не находила подходящих слов.
– Знает, – наконец сказала девочка. – Как большой глаз, который видит всё в городе. Но не думает, как мы. Просто есть.
Девочка повернулась к Даше, и по детскому лицу пробежала тень.
– Ну как тебе первый день в школе? – спросила Даша, пытаясь улыбнуться.
Маша обняла колени, сгорбившись, стараясь стать меньше. Белые глаза потускнели, утратив обычный блеск.
– Там страшно, – прошептала Маша.
– Расскажи, что там было, – попросил Денис, подсаживаясь ближе.
– Там много детей, все в одинаковой форме – голубой с белым. У всех одинаковые причёски. И все так странно улыбаются, – девочка поёжилась. – Первым делом нас построили и заставили читать клятву верности.
– Клятву? – переспросил Денис.
– Да. «Клянусь быть верной Изолиуму, Головину и Осону. Клянусь стремиться к свету и избегать тьмы. Клянусь отвергать ложь поверхностного мира и нести правду Изолиума». Все повторяли вместе, очень громко.
Маша замолчала, глядя в пространство перед собой.
– А потом начались уроки, – продолжила после паузы. – Первый назывался «История спасения». Нам рассказывали, что мир наверху погиб из-за злых людей. Что все там были плохими, грязными, ленивыми. Что отвергли свет и выбрали тьму. А Головин был единственным, кто предвидел катастрофу и построил ковчег для спасения достойных.
Денис переглянулся с Дашей. В глазах читалась та же смесь отвращения и тревоги, что охватила парня самого.
– Учителя очень странные, – добавила Маша. – Всё время улыбаются, но глаза… глаза как стекло. И раздают специальные карточки тем, кто правильно отвечает на вопросы. Голубые карточки с печатью Осона. Говорят, что можно обменять на призы. А если кто-то задаёт «неправильные вопросы» или не соглашается, отводят в специальную комнату.
– Какие вопросы считаются неправильными? – спросил Денис, хотя догадывался об ответе.
– «Почему мы не можем подняться наверх?», «Как именно произошёл блэкаут?», «Знал ли Головин о катастрофе?» – перечислила Маша. – Один мальчик спросил, правда ли, что наверху ещё живут люди. Учительница сразу подошла и что-то шепнула на ухо. Потом пришли двое в серой форме и увели. Мальчик больше не возвращался.
Даша положила руку на плечо Маши, защищая от невидимой угрозы.
– Нам говорят, что поверхностный мир погиб из-за того, что люди были плохими, – продолжила девочка. – Что только в Изолиуме можно быть счастливой. Что только Головин спас достойных.
– Промывка мозгов, – выдохнул Денис, сжимая кулаки. – Самая настоящая. Контроль через страх и изоляцию. Сначала убедить, что внешний мир враждебен, потом представить себя единственным спасителем. Дальше – требовать абсолютной лояльности в обмен на безопасность.