Алексей Мошков – Алгоритм (страница 23)

То же самое касалось и этой странной истории с Джин и ее отцом. Что же все-таки с ними произошло? И что означает могильная плита в том колумбарии? Не то ли, что понятие самой смерти в этом новом мире становится условностью? Или в условность, в иллюзию переходит сама реальность? Не ее ли вестником выступил тот странный похоронный агент? Как он назвался?.. Уильям Пэрриш… Почему она не стала разговаривать в первую очередь с ним? Не стала общаться с живым человеком, а увлеклась артефактами? Медвежонок… Призрачный дом… Дверь, которую можно наклеить на стену… Разве не важнее реальный человек, а не безделушки, какими бы ценными они ни казались? С другой стороны…

Мэг остановилась. Неожиданная мысль поразила ее. Если в Нью-Йорке может появиться призрачный дом, и не просто появиться, а продемонстрировать некоторую материальность… Если реальный дом может уменьшаться в размерах и выкидывать живых людей в Логос без всякой амуниции… Если в реальном мире работают виртуальные устройства, а игрушки, полученные в Логосе, оказываются в непридуманном сущем… То что, черт возьми, заставляет ее предполагать, что этот самый Уильям Пэрриш – живой человек? И почему бы в таком случае ей не сделать следующий шаг – не рассмотреть всерьез версию, что тот же Луис Сайфер может оказаться кем угодно? Или даже чем угодно? Собственно, не эти ли вопросы она задала Жуберу? Или собиралась задать…

Мэг посмотрела на телефон и поняла, что ей хочется позвонить Гарри и услышать его голос. Ну или просто справиться, все ли у него в порядке. Но сначала надо было сделать хоть что-то. Она развернулась и поспешила домой.

Оставшуюся часть дня Мэг посвятила подготовке к возвращению в Логос. Пожалуй, она не готовилась к этому с подобной тщательностью еще никогда. Во всяком случае, не прохаживалась по виртуальным толкучкам даркнета и не приобретала в его тайных разделах сомнительные, на взгляд всякого здравомыслящего человека, прибамбасы. А когда Нью-Йорк начали заволакивать сумерки, Мэг вышла из дома, спустилась в подземку, перебралась в Куинс и, воспользовавшись криптокартой, арендовала инкогнито динамическую капсулу в парк-отеле Логоса. Еще через полчаса в Сайфер-Сити на площади Уильяма Генри Гейтса из обезличенного шлюза вышла не слишком привлекательная дамочка в потертых джинсах и футболке с постером «Майами Долфинс». Среди начинающих пользователей этот стандартный типаж Логоса назывался «грязная толстуха Энн». Стараниями Мэг она избавилась от прилагательного «грязная» и обрела максимальную материальность из возможных в Логосе. Иначе говоря, напоминала подробнейший, с прекрасным разрешением, скан живого человека. Ну и, естественно, не только имя, но и сгенерированный код, который поставил бы в тупик и детективов виртуального отдела нью-йоркской полиции, и драйверов Логоса. Впрочем, последнее можно было только предполагать.

Время Сайфер-Сити совпадало со временем Нью-Йорка. И здесь тоже начинались сумерки, зажигались рекламные огни, запускались световые аттракционы, подходил час массовых зрелищ и развлечений. Что уж говорить о том, что и сами ньюйоркцы, успев вернуться с реальной работы и поужинав, в большинстве своем именно в это время входили в динамические комнаты, надевали шлемы и отправлялись на вечерний интернет-променад, или, как чаще говорили завсегдатаи Логоса, сайфер-серфинг. В толпах, которые наполняли главные улицы Сайфер-Сити, Мэг в новом облике уже не приходилось маскироваться. Она была одной из десятков, даже сотен тысяч и могла удивить лишь тем, что у не самого популярного стандартного аватара Логоса как будто оказался вполне реальный прототип. Впрочем, скопищам зевак было точно не до нее.

Еще через полчаса Мэг вылезла из такси на окраине восточного базара, спустилась на нижний уровень и, отметив, что вход в бывшую контору Джин так и не восстановился, вошла в павильон Омара. Народу среди торговых рядов, несмотря на вечернюю иллюминацию, было уже немного. Зеваки в этот час предпочитали покупкам развлечения. И Омар, который управлялся на сей раз один, наводил порядок на полках.

– Мэм? – обернулся он к вошедшей Мэг.

– Вот это, – показала она на крохотного медвежонка. – Я возьму. Полагаю, это обычная игрушка? Не та, что у вас приобрела ваша отсутствующая соседка? Мне нужно… для сравнения. С тем, что у меня уже есть.

– Минуточку… – сдвинул брови Омар. – Вы…

– Зовите меня Эбби, – попросила Мэг. – Но да, это я. Не так давно мы беседовали с вами в вашей подсобке. Самые добрые пожелания вашей прекрасной Софии. Я вижу, вы под наблюдением?

Она показала на камеру над прилавком.

– Никак не могу привыкнуть, когда одни и те же люди приходят ко мне под разными аватарами, – расплылся в белозубой улыбке Омар. – Вообще-то, мы тоже можем менять облик, хотя это хлопотно, но стараемся не делать этого. Наша реальность и так слишком зыбка. А камера для безопасности. Если что, она без звука. Но моя половинка иногда заглядывает в нее. Вы благоразумно выбрали тот облик, который не вызовет ее ревность?

– Нет, – рассмеялась Мэг, – мое благоразумие небезгранично.

– Она отдыхает, – помахал рукой в камеру Омар. – Да, нам тоже нужен отдых. Этого медвежонка я вам дарю. Чем еще могу быть полезен?

– Мне нужно поговорить с вами, – сказала Мэг. – Простите, что я без предупреждения. У вас найдется минут тридцать? Я готова заплатить…

– Бог с вами… – замахал руками Омар. – Я не бедствую. К тому же разговаривать за деньги… Это как-то… скучно. Что случилось? Вы нашли Джин?

– Нашла, – сказала Мэг. – Но, кажется, я совершила ошибку.

– Все ошибаются, – вздохнул Омар.

– Мне кажется, что я начала не с той стороны, – призналась Мэг. – Я хочу быть с вами откровенной. Я пишу книгу. О Логосе. О его создателе. И моя встреча с Джин была обусловлена именно этим. Но я поторопилась. Стала задавать те вопросы, которые следует задавать в последнюю очередь. Не начала с главного. Нет, я говорю не о Джин. Я говорю о Жубере. О человеке, который навел меня на Джин. Он растворился. Исчез. Вместе со своим офисом. И до сих пор не появился в прежнем облике. Всего лишь после нескольких моих вопросов. И после того, как я показала ему вашего медвежонка.

– Такое иногда случается, – погрозил пальцем Мэг Омар. – Я, конечно, не знаю этого Жубера, но некоторые привилегии есть не только у сыновей и дочерей Адама и Евы!

– Вы называете себя сыновьями и дочерьми Луиса? – спросила Мэг.

– Нет, – покачал головой Омар. – Мы называем себя братьями и сестрами. Возможно, Луис Сайфер – наш старший брат. Вас ведь не это интересует? Позвольте предположить, что вас беспокоит другое. То, что все мы словно ветви огромной грибницы. Что каждый из НПС, из тех, кто является частью этого мира, а не гостем в нем, – это щупальце демиурга, создавшего виртуальное сущее. И всё, что, к примеру, услышу я, услышит и он. Что слова, вылетающие из моего рта, посланы им, а не мной. Не так ли?

– И это тоже. Но не в первую очередь. Если бы все обстояло так, то это было бы невыносимо скучно.

– Вот! – соединил над собственной головой кисти в крепком рукопожатии Омар. – В десятку! Это главное! Черт возьми, это то, что составляет суть Логоса! Я восхищен вами! Это ключ к Луису Сайферу! Все что угодно, но только не скука! Секунду… Сейчас-сейчас. Вот!

Омар на мгновение скрылся под прилавком, загремел там чем-то, а потом выпрямился и хлопнул по столу донельзя потрепанной книгой Риты «Как управлять реальностью, находясь вне ее».

– Вот, – повторил Омар. – Это ладная книжонка, но она не об этом. Для меня она как лоция, как путеводитель по людям. По этим, уж простите, самодовольным и самодостаточным мыслящим животным, которые на самом деле глубоко несчастны и далеко не самодостаточны! Вы же уловили главное!

– Простите меня, – прижала руку к груди Мэг. – Но эту книгу тоже написала я.

– Святой Создатель… – подтянул к себе табуретку и обессиленно опустился на нее Омар. – Вы Рита?

– И Рита в том числе, – подтвердила Мэг. – Хотите, чтобы на обложке моей второй книги появилась благодарность Омару?

– Омару Си! – воскликнул он. – Даже нет. Омару и Софии Си! Бог мой… Вот ручка. Автограф, автограф! И здесь. На стекле, на витрине. Вот маркер. Имейте в виду, я видел, как расписывается Рита. С ума сойти!

Он дождался, когда Мэг распишется и на книге, и на стекле, убрал маркер, вытащил еще один табурет и предложил его Мэг. Сам сел напротив и подпер голову ладонями.

– Спрашивайте!

– Только не исчезайте, – попросила Мэг. – Меня интересует многое. Прошу вас, будьте откровенны. Как это? Как это – быть НПС? Как это – быть компьютерным персонажем? По сути, программой. Что такое для вас испытывать боль, жажду, голод? Любовь, наконец… Можете ли вы умереть? Что такое старость в вашем представлении? Или ее вовсе нет? Как жить в мире, где все регулируется? Где все под надзором? Или же надзора нет? Мы же вот только говорили о скуке. Что такое для вас осознание себя? Что такое для вас смерть? Что такое для вас люди? Чувствуете ли вы себя равными им? Что вас беспокоит? К чему вы стремитесь? Зачем вы живете?

– Упс, – рассмеялся Омар. – А вы точно по адресу? Здесь лавочка торговца игрушками, а не кафедра философии Сайферского университета. Не вздрагивайте, я даже не знаю, есть ли в Сайфер-Сити университет. Философов, правда, в этом мегаполисе полно. И большинство из них – НПС. Или, как мы сами себя называем, живые.