Алексей Моисеенко – Стеклянный зверь (страница 4)

Я кивнул. Что я мог сказать? Она была права. Мы все были сиамскими близнецами с собственным отчаянием. Разделить нас означало убить.

Я вернулся в свою конуру. Запер дверь на все замки. Их было три. Железных, тяжелых. Они не спасали от того, что было внутри.

Я открутил крышку. Запах ударил в нос. Ацетон и тоска. Я отпил. Огонь прошел по пищеводу, упал в желудок, принялся жевать его стенки. Хорошая боль. Честная.

Себя не обманешь. Обманешь только других. Ненадолго.

Я подошел к окну. Красная луна уже висела в небе, разливая свой больной свет. Она улыбалась. Всегда улыбалась. Ее улыбка была похожа на шрам на лице того, кто когда-то создал этот мир и тут же о нем пожалел.

В отражении в стекле я увидел его. Своего двойника. Он стоял за моей спиной, босиком, в рваной футболке. Его глаза были полны той же желчи. Но сейчас в них был еще и вопрос.

Боги, – прошептал он моими губами, но я не слышал звука. Я лишь видел движение губ. – Мне надо встать.

Ты уже стоишь, – ответил я ему в отражение, тоже беззвучно. – Мы оба стоим. И никуда это нас не приведет.

Он покачал головой. Из его глаз потекли слезы. Они были черными, как смола, и стекали по щекам, оставляя полосы, похожие на трещины на старом фарфоре.

Я отпил еще. Повернулся, чтобы посмотреть на него вживую. В комнате никого не было. Только я и густой, неподвижный воздух, пахнущий одиночеством.

Но на полу, у моих ног, лежала лужица. Черная, маслянистая. И в ней плавал один осколок. Круглый, как слеза.

Я поднял его. Он был ледяным.

Теперь у меня их было снова два. Два осколка. Два голоса в кармане. Два спутника в этом бесконечном пути сквозь сумерки, где тени знают дорогу лучше тебя, а из всех розеток доносятся чужие секреты.

И красная луна смотрела в окно. Не моргая. Всевидящая. И улыбающаяся. Всегда улыбающаяся.

Глава 5.

От нее уже пахло. Сладкой гнилью. Не тленной плотью, нет. Сладкостью запредельной, уходящей в химию, в эссенцию разложения. Как будто не тело разлагалось, а сама память о нем. Ее волосы были похожи на паутину, липкую, вязкую. Сыпавшийся с головы крахмал был не крахмалом. Это была пыль времен. Прах фотографий из несуществующего альбома.

Она говорила голосом, который был не голосом, а скрипом старого паркета в пустом доме.

Помнишь,как мама подарила мне сандалии. И мы всеми братьями носили их по очереди.

Я не помнил. Не было ни мамы, ни сандалий. Была только эта фраза, впившаяся в мозг, как заноза. Она возникала сама по себе, в полной тишине, и несла с собой привкус жестяной кружки с теплым молоком. Молока, которого тоже не было.

Когда я вырасту, то уеду обязательно из этого города. Буду жить в поле. Выкопаю себе ямку.

Она говорила ямку, а я видел могилу. Узкую, холодную, в сырой земле. Но в ее устах это звучало как обещание рая. Поле, ямка. Примитивный покой. Мечта идиота.

Я стоял на коленях перед тазом. Вода в нем была мутной, молочной от грязи, которую я смывал с ее ног. Это были не ноги. Это были карты забытых стран. Переплетение вен, синих и вздутых, как подземные реки. Шрамы от старых ожогов, похожие на высохшие русла. Мозоли, твердые, как камень, хранящие память о всех дорогах, по которым она не ходила.

Я мыл их. Не водой. Грязью. Брал горсть земли с пола, смешанную с собственной кровью из под ногтей, и тер эти древние кожные свитки. Чистые они начинали кричать. Издавать тонкий, неслышный писк, от которого в жилах стыла стеклянная крошка. А в грязи они молчали. Засыпали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.