Алексей Миронов – Вторжение (страница 23)

Вскинув арбалет, Васька прицелился и быстро спустил крючок. Раздался негромкий щелчок. Стрела с легким шелестом улетела в сторону мишени. Коловрат следил за ней цепким взглядом. На мгновение она пропала в сумеречном воздухе, а потом вдруг возникла у самого доспеха и вонзилась в него с треском, порвав толстую кожу. Более того, как показалось отсюда Евпатию, она даже пробила металлическую пластину.

– А ну, пойдем ближе, – приказал он, желая проверить свои наблюдения, – проверим.

– Пойдем, коль не шутишь, боярин, – согласился кузнец и, закинув разряженный арбалет на плечо, пошел вслед за Коловратом, который быстрым шагом уже измерял поляну по направлению к мешку с доспехом.

Приблизившись, он разглядел место попадания. Короткая стрела с металлическим наконечником действительно легко пробила толстую кожу панциря и даже зацепила край пластины. Не веря своим глазам, Евпатий выдернул стрелу и поковырял дырку в пластине пальцем. Покореженный металл был лучшим подтверждением опасности этого оружия в умелых руках.

– Ну, что, – усмехнулся кузнец, – доволен?

– Впечатляет, – кивнул Евпатий. – А ну, дай теперь я стрельну.

– Держи, – Васька Волк протянул ему арбалет и обернулся в сторону кузни, где ждала медовуха. – Только побыстрее. Терпеть уж мочи нету.

Евпатий вернулся назад к кузне с арбалетом в руках. Взял у кузнеца поясной крюк с зацепом, уперся в стремя своим красным сапогом и натянул тетиву до щелчка. Затем приладил стрелу и прицелился.

– Мягче, боярин, крючок спускай, – посоветовал ему Васька, стоявший чуть поодаль и теперь сам бывший в роли наблюдателя, – мягче. Это оружие не только силу любит.

Коловрат мягко спустил крючок, и арбалетный болт стремительно пронесся сквозь сумеречную поляну, поразив мишень в районе живота.

– Молодец, боярин, – похвалил кузнец, – все кишки врагу выпустил.

– А ну, дай еще стрелу! – приказал Евпатий, раззадорившись от первого успеха.

– Эка тебя зацепило, – усмехнулся Васька, протягивая ему новую стрелу, – ну держи, играйся. Покудова интересно.

Коловрат стрельнул еще – и на этот раз угодил в плечо. Сорвав наплечник, арбалетный болт, улетел в лес.

– Эх, – опечалился Евпатий, – стрелу жалко.

– Не печалься, боярин, – успокоил его кузнец, протягивая ему следующую стрелу. – Я ж тебе говорил, двадцать тыщ изготовил. Все ладошки стер по самое не могу. А эту Сенька завтра отыщет, он у меня глазастый.

Евпатий махнул рукой, приладил новую стрелу, прицелился и спустил крючок. Этот выстрел угодил прямо в грудь доспеха, со звоном пробив одну из пластин.

– Вот это да! – восхитился ударной силой нового оружия боярин, – князь будет доволен. Теперь нам никакие степняки не страшны.

Так они развлекались до тех пор, пока совсем не стемнело. Наконец, наигравшись вдоволь новой игрушкой и потратив все стрелы, что были с собой, Коловрат взглянул на истомившегося в ожидании кузнеца и разрешил:

– Ну, все. Теперь можно и выпить. А заодно и поговорить. Давай свою медовуху!

– Вот так бы давно, – кивнул ему кузнец и добавил впервые уважительно: – Евпатий Львович.

Кликнув Сеньку, который потушил факел и забрал продырявленный во многих местах доспех на починку, они вернулись в кузню, где было тепло. Приставив самострел к стене у лежанки, кузнец и боярин с удовольствием устроились за столом. За то время пока они развлекались с арбалетом, на столе явно прибавилось еды. Видно, хитроумный кузнец подал тайный знак своим подмастерьям. Здесь уже были не только баклажка с медовухой и разносолы в плошках. Появилось жареное мясо, огромный шмат которого возвышался на деревянном подносе вместе с воткнутым в него ножом. Блюдо с румяными яблоками, запеченными на огне. А также закопченная на огне рыбка. И краюха черствого хлеба. В общем, простые закуски на любой вкус.

– А ты, я смотрю, не бедно устроился, – похвалил накрытый стол Коловрат, усаживаясь поудобнее на лежанке, – не хуже боярина. Словно скатерть-самобранка у тебя имеется.

– Самобранки нету, не взыщи, на отшибе живем, – усмехнулся в ответ сам кузнец, присаживаясь рядом, – до боярского стола далеко. Но природа кормит, не жалуемся. Отведай, чем бог послал. Не побрезгуй.

– Да что ты, – отмахнулся Коловрат, – чего ж тут брезговать? Еда-то отличная! Я такую сам люблю.

– Ну, тогда по чарочке, – предложил истомившийся кузнец, разливая медовуху по высоким глиняным чашкам, – для начала.

– И то верно, – кивнул Евпатий, подхватывая свой сосуд с хмельным пойлом. – Давай выпьем за твою работу. Очень она нам вскорости пригодится. Молодец ты, Васька.

И опрокинул медовуху в раскрытый рот. Обтер его ладонью, поставил чарку на стол и закусил хрустящей корочкой хлеба да моченым лучком, который ему тоже сладким показался. Сам кузнец долго ждать не стал – хлопнул свою чарку, крякнув от удовольствия. Посидели. Помолчали, глядя на огонь в печи под мехами. Прислушиваясь, как хмель медленно заструился по венам. Жить становилось веселее.

– А чего ждать, боярин, давай по второй? – заглянув в глаза гостю, предложил Васька.

– Валяй! – разрешил боярин. – Заслужил.

– Ага, – кивнул кузнец, разливая по второй, – разговор веселее пойдет. Ты там о чем-то говорить хотел.

– Ну да, хотел, – вспомнил Коловрат, хватаясь за вторую чарку пойла, которое оказалось довольно крепким и уже слегка ударило в голову. – Вот, брат, какое дело…

– Будь здрав, боярин! – не стал мудрствовать кузнец и выпил свою чарку.

– И ты не хворай! – вернул тост Коловрат, сразу переходя к делу, пока его окончательно не развезло: – Помню я, что в позапрошлом годе ты хвалился, что у тебя, мол, дружков и знакомых везде полно, среди всех окрестных народов. И в мордве, и у буртасов, и у половцев, и даже в самой Волжской Булгарии.

– Было дело, – не стал отнекиваться кузнец. – Еще по одной?

– Не гони, – осадил его Коловрат, – дай о деле поговорить.

– Ну, а я выпью, – решил Васька, – моим делам медовуха не помеха.

Коловрат кивнул и, пока кузнец налил себе и гостю еще по чарке, а потом принялся нарезать копченое мясо на ломти, продолжал:

– Ну так вот, – проговорил он, поглядывая за руками кузнеца, – коли так, то не слыхал ли ты чего по секрету от своих дружков о степняках, что татарами прозываются. В прошлом годе появились они в соседних странах да навели там шороху. Булгарию Волжскую пожгли. А нынче уже по нашим границам шуруют вовсю.

– Нет больше Волжской Булгарии, – заметил Васька и опрокинул чарку, словно помянул своих дружков, – разбежались все булгары по нашим северным княжествам. А кто в плен попал и татарам теперь служит.

– То-то и оно, – подхватил Евпатий, – а по всему выходит, что и на нашу землю скоро явятся эти татары. Не слыхал от людишек своих случайно, когда придут?

– Так вот зачем тебе самострелы-то, – ухмыльнулся Васька, – готовишься?

– Готовлюсь, – кивнул боярин.

– Одними самострелами тут не победить. Большая сила, говорят, у них, – заметил Васька, отправляя в рот кусок мяса и пододвигая его к боярину поближе, – угощайся, пока горячее.

Евпатий откусил кусок сочного мяса, по вкусу оленины, и, с удовольствием прожевав, глотнул медовухи.

– Когда придут, не знаю, – замотал головой кузнец, – а придут это точно. Слыхал я только от людей лихих, что в верховьях Воронежа да Пары от воинов князя прячутся, будто этим летом татары твои частенько наведываться сюда стали, переодетыми, да дружбу с ними заводить. Оружие привозили да золото.

– Про то я уже и сам знаю, – махнул рукой боярин.

– А еще сказывали ихнему атаману, чтобы броды на Воронеже указал и место, где лучше лагерем встать. Большим лагерем.

– И что, указал?

– А как же, указал, – ничуть не смутился бывший атаман, – он в дружках князя не ходит. Не тебе чета.

– И когда придут туда татары? – встрепенулся Коловрат.

– Аккурат на Воронеже такое место есть, да ты сам знаешь, – спокойно продолжал рассказывать Васька, разливая новые порции медовухи по чаркам. – Поле широкое. В самых верховьях, где речки Воронеж, Цна и Пара еще ручейками текут из источников. Пройти там на конях в глубину рязанских земель можно свободно. Кордоны все в стороне стоят. Я там часто сам по прошлым делам шнырял. Так что, особливо в начале зимы, как земля подмерзнет да лед встанет, легко им будет там на конях прошмыгнуть. Думаю, там твои татары лагерем и расположатся, если сразу на Рязань не задумают двинуть.

– Значит, в начале зимы уже здесь будут, – задумчиво проговорил Коловрат и, не дожидаясь нового тоста, опрокинул очередную чарку залпом. Кузнец от него не отставал.

Закусив, оба помолчали, погрузившись в раздумья. Время летело быстро, уже была середина ночи.

– А коли припрет, Васька, будешь за князя биться? – вдруг спросил Евпатий, вперив тяжелый взгляд в своего собеседника. – Ты же боец сильный, атаманом был.

– За князя не буду, не взыщи, – мотнул головой захмелевший кузнец. – Ты боярин, тысяцкий. Вот ты и бейся за своего князя.

Коловрат даже опешил от такой наглости, не зная, что и сказать.

– В бега, что ли, подашься, – напрягся Евпатий, в котором начала закипать злость, – как татары придут? Или к ним на службу?

Начал он невольно нашаривать рукоять меча, который уже давно висел на стене. Но Васька, оказывается, еще не закончил свою речь, и его новые слова заставили рязанского боярина повременить с наказанием.