Алексей Миронов – Вторжение (страница 21)

– О чем задумался, милый? – теплая женская головка легла ему на плечо, прильнув крепко.

Лада села рядом, приобняв его сзади. Коловрат не ответил, ощутив запах ее тела и аромат волос, так манивший его с самой первой встречи. Потом вдруг обернулся, взглянул в бездонные глаза и крепко поцеловал жену. Они еще долго сидели так, лобзаясь, не в силах оторваться друг от друга. Наконец, Евпатий встал с постели, сделав над собой усилие.

– Пора в дорогу, Ладушка, – сказал он, нехотя одеваясь, – дела ждут.

– Надолго ли в этот раз? – нахмурилась уже Лада.

– Да не очень, – улыбнулся Коловрат, затягивая пояс, – денек, может, два. Тут рядом. А потом мне надо явиться пред светлы очи князя Юрия. Он как раз в отъезде сейчас, я дела свои сделаю, а после и повстречаемся.

– А правда, что Евпраксию чуть не убили? – вдруг прямо в лоб спросила Лада, упершись спиной в бревенчатую стенку и скрестив руки на груди.

– О господи, – взмолился Коловрат, уже натягивая любимые красные сапоги, – а ты это откуда сведала? Я сам только вчера вернулся и никому единым словом не обмолвился.

– Земля слухом полнится, – заявила Лада, продолжая сверлить его взглядом, но все же добавила: – Народ на базаре уже вовсю с утра языками чесал. Девки мои дворовые там были, услыхали и мне рассказали.

– Аж с утра? Ну народ, – горько усмехнулся Евпатий, распрямляясь во весь рост. – В одной деревне чихни, в другой уже здоровья желают. Бояре, что ли, переяславские проболтались? Думал, они хоть седмицу сюда не поедут, от страха в городе запершись.

– Не знаю, кто проболтался. А уже вчера новость эта по городу гуляла, – ответила Лада. – Выходит, правда? Она жива хоть?

– Жива, слава богу, – подтвердил Евпатий, посмотрев на жену.

– А сын ее? – не унималась Лада.

– Тоже жив, – успокоил Коловрат, – и сам княжич в порядке. Защитил я их. Только няньки все погибли. Побили их стрелами.

– Так кто же это на вас напасть осмелился посреди нашей земли, что за вороги? – не поверила своим ушам Лада, грозно взглянув на мужа. – Разбойники, что ли, так распоясались?

– Да в том-то и дело, что неясно кто, – горько усмехнулся Коловрат, посмотрев за окно, где занимался новый день, – пустили стрелы и растворились в лесу, как туман. Без следа. Только их и видели. Вот вернется князь, с ним и будем думать, где их дальше искать.

О пряжке и своих подозрениях он решил пока умолчать. На этот раз и Лада промолчала, погрузившись в свои думы. Воспользовавшись заминкой, Коловрат попрощался с ней, поцеловал в щеку и быстро покинул жилище. Но напоследок, не удержавшись, заглянул-таки в комнату к нянькам, полюбовавшись мгновение на спящего сына. Тот сопел себе под боком у дородной няньки, как ни в чем не бывало пуская пузыри. Евпатий бесшумно прикрыл дверь и спустился на двор, прицепив по дороге к поясу меч, который держал до сей поры в руке.

У крыльца его уже ждал целый отряд. Четыре повозки, наваленные доверху пустыми мешками, и три дюжины ратников во главе с Ратишей и верным приказчиком. Коловрат вскочил на подведенного коня, пересчитал взглядом людей и косо посмотрел на Захара.

– Я же сказывал только две дюжины, – проговорил он негромко, – а ты зачем еще одну пригнал?

– Ну, Евпатий Львович, сам посуди, – стал оправдываться хитрый приказчик, – не горшки везем. Лишние люди не помешают в таком деле. Да и Васька Волк этот разбойник натуральный, хоть кузнецом прикидывается. Мало ли что.

– Ну, ладно, – ответил ему Коловрат, смиряясь, – бог с тобой, пусть будет три дюжины. Такое войско со мной, словно на войну собрался. А хотел съездить по-тихому. Ты лучше скажи, посылал намедни к нему гонца?

– Посылал, – кивнул приказчик.

– И что?

– Готово, передал.

– Готово, говоришь? – переспросил повеселевший боярин. – Ну, тогда в путь.

И тронул коня. Всадники и телеги выехали за ним со двора, направившись к ближайшим Исадским воротам. Коловрат нарочно решил чуток запутать следы. На самом деле им нужно было ехать к самым дальним Южным воротам, но боярин не хотел тащиться спозаранку через весь город с многочисленной вооруженной охраной и телегами. Не стоило лишний раз мозолить глаза любопытным жителям, среди которых наверняка были и татарские лазутчики. Если новость о нападении на княжича Федора со вчерашнего утра уже гуляла по городу, то ее вполне могли распустить и татарские засланцы, чтобы сызнова панику посеять. А вдоль Исадских ворот находились сплошь кузни да мастерские. Людишек там тоже было немало – мастеровые вставали в Рязани ни свет ни заря, – но все же не так много, как в центральной ее части. И они все больше по мастерским отсиживались, занятые работой. Здесь ковали много оружия и других заказов, мало ли по какой надобности рядом телеги появились в неурочный час.

Погода стояла хорошая. Легкие облачка, висевшие на небосводе, к полудню разогнал налетевший ветерок. Еще было тепло и сухо в этот осенний день, хотя до зимы было уже рукой подать. Покинув, не привлекая лишнего внимания, Рязань, к вечеру, преодолев известный путь, всадники были на месте впадения Прони в Оку. Здесь Коловрат отыскал знакомую узкую тропинку и первым поехал по ней в сторону кузни, прятавшейся в самой глуши на берегу лесного озера. Телеги пришлось оставить под охраной ратников в самом начале тропы, где имелась небольшая полянка, укрытая со всех сторон елками. Дальше с ними было не пройти.

«Представляю, как чертыхаются заказчики этого кузнеца, что приезжают сюда за товаром, – невольно усмехнулся Евпатий, направляя коня по узкой, едва заметной тропке меж высоких сосен. – Сам-то Васька в Рязани только по большим праздникам и показывается, товар продать. А так помощников своих посылает. Он кузнец гордый».

Но Коловрат был не в обиде. Тот товар, за которым он сегодня пожаловал, был не из самых распространенных. И чем меньше народа его увидит до поры, тем лучше. Включая самих охранников. Потому он всех почти оставил телеги сторожить, а взял пока с собой для разговора тайного лишь Захара, Ратишу и пятерых всадников.

«Да и тех, похоже, придется обратно отправить, пока беседовать будем, – подумал Евпатий. – Васька Волк свидетелей не любит».

Скоро на дальнем берегу лесного озера, блеснувшего наконец-то между стволов высоких сосен, показалась кузня – небольшое приземистое здание с несколькими пристройками. Чуть поодаль виднелась пара землянок.

В этой приземистой кузне новоиспеченный боярин когда-то провел много дней в обучении у кузнеца, который к тому же оказался и хорошим бойцом. А в прошлом, говорят, был даже атаманом у морских разбойников и караваны византийские грабил с товарищами. Было или не было, про то нынче доподлинно никто не ведал. И заказчики его об этом старались не задавать лишних вопросов – Васька Волк их не любил. А поскольку свидетелей его прошлой жизни не осталось, – да кузнецом он был знатным, дело свое знал, – то никто ему и не докучал расспросами, будто прошлого и в самом деле не было, а родился Васька Волк сразу кузнецом. На Руси такое часто бывает.

Однако, направляясь сюда, Евпатий как раз собирался поговорить с Васькой кое о чем из его забытой жизни, – загадочный перстенек жег ему потайной карман, нашитый специально на подкладку ездового ферязя. Но окончательно Коловрат еще не решился на этот разговор. Оставил на волю случая. Если зайдет разговор на нужную тему, ввернет словечко. А нет – то и отложит разговор до лучших времен. Торопиться ему было ни к чему, хоть и разбирало боярина любопытство. Тут дело было тонкое, неизвестно что выйти могло, если Васька про ту пещеру ведал. Он ведь тоже хитрован известный, не зря в атаманах ходил когда-то. И все же после близкого знакомства Коловрат доверял этому кузнецу даже больше, чем многим боярам из окружения князя рязанского.

Деревья вдруг словно раздвинулись. Небольшой отряд выехал на широкую поляну у самой кузни, где Евпатий увидел дымок, поднимавшийся над приземистым строением. А затем до его чуткого уха донесся удар молота о наковальню. Каким-то чужим и неуместным он сейчас показался боярину в этой лесной тишине. Евпатий остановил коня, помедлив немного. На него вдруг нахлынули воспоминания из прошлой жизни, в которой его звали Кондратом и о которой, оказавшись здесь в первый раз, он пытался забыть, да так и не смог. С той поры в нем жило сразу два человека, но он уже привык.

Отогнав ненужные воспоминания, боярин спрыгнул на мягкую траву. Не успел он опуститься на ноги, как из-за спины раздался вкрадчивый голос:

– Уж не ко мне ли гости пожаловали?

Коловрат обернулся и увидел перед собой невысокого бородатого мужичка в засаленных штанах, холщовой рубахе и коротком изорванном фартуке из грубой кожи. Тонкий обруч стягивал голову с волосами почти до плеч. Боярин мог поклясться, что еще мгновение назад его там не было. Опустив глаза вниз, он разглядел на ногах у мужичка мягкие поршни[12], отчего тот и ступал так тихо, что его почти невозможно было услышать.

– Крадешься как тень, учитель, – усмехнулся Евпатий, приобняв кузнеца. – Давно не виделись.

– Давненько, – кивнул Васька, хитро прищурившись. И добавил: – Тише ходишь – дольше живешь.

У входа в приземистое сооружение показался молодой парень в холщовых шароварах и замызганной рубахе. Рожа его Коловрату была незнакома, видно, Васька набрал себе новых подмастерьев. Может оттого, что сам Евпатий напоследок преподал слишком сильный урок по рукопашному бою своему учителю с подмастерьями и повредил его прошлых помощников. «Как бы не умер кто», – озадачился Евпатий, но уточнять пока не стал.