Алексей Миронов – Судьба (страница 42)

– Бери левее, – приказал Коловрат ратнику, что шел первым, когда они вновь углубились в лес, – на лед выйдем подальше от дороги.

Мостов здесь не было. А зимняя дорога на Муром, упираясь в берег примерно в одной версте к северу, проходила по льду Оки.

– Думаешь, что татары и по ночам здесь ездят? – усомнился Ратиша, нагибаясь, чтобы пройти под колючей веткой ели.

– А чего им бояться? – недобро усмехнулся воевода. – Они же думают, что мы все мертвецы.

И, чуть помедлив, добавил со злостью в голосе:

– Ну, ничего. Эти «мертвецы» им еще покажут. А пока пусть думают, что все в их власти. Нечего татарам глаза мозолить лишний раз. Нам сейчас надобно под самым носом у них прошмыгнуть, да так, чтобы ни одна живая душа не прознала.

Первый разведчик ушел далеко вперед, разыскивая подступы к берегу. Еще двое чуть поотстали. Воевода с Ратишей шли в центре небольшого отряда.

– Далече ль нам идти-то, Евпатий Львович, и куда? – выбрав момент, спросил Ратиша, которому Коловрат в лагере далеко не все рассказал о цели похода. Просто приказал следовать за собой. Да и остальным у костра воевода объявил только, что у него назначена встреча с важным человеком в условленном месте. Где и с каким – до поры знали только Захар и Лада. Но сейчас боярин решился, наконец, рассказать верному спутнику чуть поболее.

– В сторону Переяславля пойдем, – пояснил боярин, шагая меж сосен к Оке. – Если бы напрямки можно было, да по этому берегу, – то за день-два по хорошей дороге добрались. А теперь как повезет. Дня три, а то и все четыре придется плутать по лесам в один конец. Сейчас реку здесь перейдем, а через пару дней придется обратно переходить, но уже в пустынных местах. И там надобно будет по приметам отыскать в глухих лесах Черное озеро. Слыхал про такое?

Ратиша замотал головой.

– Не слыхал. Долгое помню, Глубокое.

– Жаль, я думал, ты все озера вокруг Рязани знаешь, как следопыт известный, – огорчился Коловрат, – и мне поможешь его побыстрее найти.

– Вкруг Рязани озер тьма, Евпатий Львович, – резонно заметил Ратиша. – Больших и малых. Может, и бывал когда. Да разве все упомнишь.

– Рядом точно бывал, – подтвердил его догадку боярин. – Помнишь в прошлом годе мы с приказчиками кордоны ездили проверять по княжескому указу? Вот путь свой мы почти оттуда начали. Ты тогда с ратниками в починке затерянном нас с Захаром и Макаром поджидал. Так вот, Черное озеро в нескольких верстах примерно от починка того должно находиться. Я сам там не был ни разу.

– Дозволь спросить, Евпатий Львович, – осторожно продолжил свои расспросы Ратиша, – а кого мы на том озере ищем?

– С Васькой Волком надо повстречаться, – не стал темнить Коловрат. – Ты его знаешь. Не раз в кузню лесную, что недалече от Прони находилась, к нему меня сопровождал. Только кузня та сейчас уже под татарами. А у меня с ним уговор – если возьмут Рязань, то встречаемся у Черного озера. Васька, если еще не прознал, то уж скоро прознает о том, что Рязань сожгли. И там ждать меня будет. Больше негде. А у меня к нему дело важное. Вот за тем и идем. Только я опосля того обязательно вернуться в лагерь должен и с князем свидеться.

– Вернемся, Евпатий Львович – успокоил его Ратиша, – обязательно. Ты же нас с собой не зря взял. Мы тебе пропасть не дадим.

Ничего не ответил воевода. Только усмехнулся в темноту и зашагал дальше по зимнему лесу. Вскоре деревья начали редеть, а затем и вовсе расступились. В кромешной тьме отряд вышел на крутой берег Оки. Луна по-прежнему светила ярко. Чуть левее того места белая лента реки делала плавный поворот, огибая протяженный мыс, на котором располагался некогда богатый город.

Коловрат с осторожностью, словно нехотя, повернул голову влево, чтобы еще раз взглянуть на Рязань. Но, несмотря на светившую луну, не увидел ничего, кроме неясных серых теней в том месте, где должен был находиться огромный город. Все тонуло во мраке. Пожар, поглотивший город, уже потух. И только запах гари все еще можно было ощутить даже в морозном воздухе.

– Ветер с запада дует, – решил Коловрат, втянувший носом запахи, – это хорошо.

Другой берег реки, до которого было с полверсты, тоже терялся в кромешной мгле. Да и сама река не казалась ровной дорогой. Из-за многочисленных оттепелей в начале зимы и снегопадов на ней возникли высокие торосы, засыпанные плотным снегом. Отчего теперь поверхность Оки превратилась в некое подобие гористой местности. Больше всего торосов было на середине, в самом широком месте.

– Как бы тут ноги не поломать, – заметил Ратиша.

– Да, быстро проскочить не удастся, – согласился воевода, – зато и татары на нас внезапно напасть не смогут. Особливо на конях. И следы тут даже днем не разглядишь. Так что, может, оно и к лучшему. Идем быстрее, пока тихо.

И ратники, осторожно ступая, спустились с крутого берега.

Оказавшись на открытой местности, хоть и ночью, рязанцы поневоле стали ускорять шаг, чтобы побыстрее оказаться на другом берегу и раствориться среди деревьев. Но вставшие вскоре на пути торосы затрудняли продвижение. Приходилось карабкаться в темноте по ледяным горкам, рискуя сломать себе ноги и поранить руки. Перелезая через очередной завал, один из разведчиков поскользнулся, громко вскрикнул и пропал из вида.

– Живой? – вопросил воевода, шедший следом.

А сам подумал: «Только пораниться нам не хватало в самом начале пути». Но к счастью, спустя короткое время услышал ответ:

– Живой, Евпатий Львович. Поскользнулся я. Глаза на месте, только лицо чуть поцарапал. Но не сломал ничего, кажись.

– Осторожнее там ступай, без спешки, – наказал Коловрат, – твои ноги – это сейчас не только твои ноги. Случись что, все тут застрянем. А нам этого никак нельзя сейчас.

Боец кивнул в полумраке, а отряд продолжил движение, сбавив ход. Яркая луна освещала реку и помогала сейчас рязанцам увидеть торосы. Но та же луна делала заметными их фигурки, то и дело мелькавшие на гребнях ледяных холмов.

Остановившись, чтобы перевести дух на середине реки, воевода осмотрелся по сторонам, но по-прежнему никого не заметил. Ни правее, там, где должна была проходить дорога на Муром. Ни левее, где таились во тьме остатки сожженной Рязани, выдававшие себя только запахом гари. Несмотря на то что татары использовали зимой реки как дороги, этой ночью возле разрушенного города все было как-то удивительно тихо. Не скакали вдоль города по льду татарские разъезды. Никто не жег костров на берегу. Никто пока не заметил и не преследовал рязанцев.

«Ну и слава тебе, господи, – подумал воевода, продолжая движение. – Хотя странно немного. Куда они все подевались? Наверное, ушли в лагерь, когда город пожгли. А может и еще куда подальше. Кто этого Батыя разберет. Вот встретимся с Васькой, тот, может, чего нового расскажет про татар».

Вскоре рязанцы благополучно выбрались на другую сторону Оки. Вдоль берега шла небольшая дорожка, соединявшая починки да займища, разбросанные напротив Рязани. Чтобы не попадаться на глаза, Коловрат приказал быстро перейти ее и углубиться в чащу бескрайнего леса, что тянулся теперь до самых берегов другого притока Оки под названием Пра. До него было еще много верст, да и после него лесная глухомань распростерлась вдоль Оки до самого Мурома на много дней, обтекая на полпути Городец-Мещерский.

Лишь углубившись в чащу на несколько верст, когда уже начинало светать, Коловрат решил дать своему отряду отдых и приказал сделать привал. Даже разрешил разжечь костер, чтобы согреться и приготовить пищу. Самое трудное было уже позади. Они прошли за ночь немалое расстояние, а впереди еще было почти два дня пути.

Присмотрев небольшую поляну, закрытую со всех сторон высоченными елями, рязанцы развели огонь в самом центре. Зарылись неглубоко в снег вокруг огня, чтобы еще лучше спрятаться от ветра и сохранить тепло. Тут же соорудили лежанки из лапника. А вскоре принялись готовить на костре двух зайцев, удачно подстреленных по пути.

Разглядывая бурелом, в который они углубились, воевода понимал, что в здешних местах легко повстречаться не только с зайцами. Рязанцы вполне могли расположиться неподалеку от берлоги медведя. Конечно, медведи давно должны были впасть в спячку до весны. Но если кто-то из них не успел нагулять жир и не заснул – то опаснее гостя не было. К счастью, рядом был Ратиша, известный следопыт, который внимательно осмотрел место стоянки и отдыхать дозволил. Насытившись, воевода приказал выставить дозорного, а остальным спать, набираться сил.

Когда ратники заснули вокруг костра, на небе уже вовсю разгоралась заря. Воеводу это вполне устраивало. По нынешним временам спать днем, а идти ночью было даже безопаснее. Но они уже удалились от дорог, а потому Коловрат решил не терять совсем светлое время и позволил всем спать только до полудня. А затем, быстро собравшись, рязанцы отправились дальше.

Определив направление по солнцу и деревьям, воевода направил отряд сквозь лес в сторону Переяславля-Рязанского. Так они шли весь день, вновь надев снегоступы, не встречая никого, кроме живности, которой жилось здесь вольготно. В этих местах любили добывать зверя все рязанские охотники, включая самого князя.

«Не здесь ли погиб воевода рязанский, – вдруг поймал себя на странной мысли Евпатий, обходя очередную елку, – когда я с ним душами обменялся? Места-то заповедные. Аккурат для встречи с медведем подходят».