Алексей Миронов – Судьба (страница 26)

– Значит, говоришь, не сдюжить нам новый приступ? – произнес князь спокойно, словно смирившись со своей судьбой.

Сказав это, Юрий вернулся за стол. Откинулся на резной спинке кресла и выпил еще вина, а затем вдруг резко стукнул пустым золоченым кубком по столу.

– Дозволь, княже, слово молвить, – тихо попросил Коловрат.

– Да ты уж молвил, – горько усмехнулся Юрий, – порадовал, воевода, нечего сказать.

Но потом взял себя в руки.

– Говори, чего хотел.

– Есть у меня мыслишка, как оттянуть новый приступ, который может стать для нас последним, – осторожно произнес воевода, чуть подавшись вперед. – Только дозволь узнать сперва, пришла ли весть от великого князя? Идет ли подмога?

Князь Рязанский поморщился и резко дернул головой, словно только и ждал этого вопроса. Боярин понимал – ходит по краю, но иначе было никак.

– Нет никаких известий, Евпатий. Ни от великого князя, ни из Коломны, – тихо проговорил Юрий.

– Ну что же, – словно бы не расстроился воевода, – дело ясное. Тогда нужно дальше тянуть время. Но не просто ждать запершись, а самим врага беспокоить.

– И как же ты, воевода, его беспокоить собрался? – поневоле усмехнулся рязанский князь. – Сам же только что мне поведал, что защищать город более некому. Хочешь последних собрать и на вылазку в чисто поле выйти, Батыя захватить?

– Мысль хорошая, – заметил на это Коловрат, – но я другое имел в виду. Все, кто город обороняет, пущай здесь пока остаются. Каждый ратник теперь наперечет. Я говорю про мужиков с вилами, что по твоему приказу загодя собрал и недавно под Рязань привел. Да в лесах ближних запрятал. Есть там и немного ратников.

В глазах князя промелькнул озорной огонек. Судя по всему, он напрочь забыл про ополчение.

– Они сидят там почти седмицу без дела и ожидают приказа, – продолжал воевода, прочитав одобрение во взгляде. – Батыя победить людей там, конечно, не хватит. Но вот врагам кровь пустить, пороки попортить, отвлечь от очередного приступа и время потянуть, народ найдется.

– Продолжай, – приказал Юрий, снова став спокойным, как на военном совете перед битвой у Воронежа.

– Думаю я, княже, что настал час все наши резервы в ход пустить. Хватит им в засаде сидеть. Если не сейчас, то потом уже поздно будет, – закончил воевода, – а потому, дозволь мне из города отлучиться на пару-тройку дней через твой тайный ход. Татары пока присмирели. Раны зализывают. Раньше на новый приступ не осмелятся. А больше трех дней мне, думаю, не потребуется. Схожу, дам наказ и назад. Пусть тылы татарские побеспокоят, пару обозов сожгут, если повезет – пороки изничтожат. Батый нервничать начнет, по лесам за ними гоняться. А нам это все только на руку выйдет. Глядишь, и подмога подоспеет.

– Смотри только там, не увлекайся, – напутствовал его князь, давая позволение на эту затею, – наказ дашь и назад. А то я тебя знаю, сам полезешь в пекло. Мне воевода здесь нужнее.

– Так и будет, – успокоил его Коловрат, отводя глаза в сторону. Ибо не был до конца уверен, что сможет удержаться от хорошей драки, если такая случится.

– Один пойдешь? – с прищуром во взгляде спросил князь Рязанский, словно почуяв неладное.

– Ратишу возьму, – решил Евпатий, – вдвоем сподручнее. Дело тайное. А он один только про ход сей ведает, кроме нас. И никого более в это дело посвящать не буду.

– А как же приказчик твой? – напомнил Юрий.

– Захар… могила, никому не скажет, – ответил с заминкой Коловрат, – его пока здесь оставлю. Мало ли что в дороге случиться может. Не боец он все-таки, а приказчик. Ему хозяйством больше пристало заниматься.

– Добро, – кивнул князь и добавил: – А за Захаром твоим я сам присмотрю.

От таких слов воеводе почему-то не стало спокойнее за судьбу приказчика. Времена лихие, мало ли что мог надумать князь для сохранения своей тайны. Дело было государственное, и Захару не повезло стать его свидетелем. Свидетель в любые времена —судьба опасная.

«Ладно, – отогнал мрачные мысли подальше воевода, исподволь поглядывая на вновь призадумавшегося князя, – авось, до моего возвращения ничего с ним не случится».

Услышав обещания князя насчет Захара, Коловрат только похвалил себя за то, что рассказал про тайный ход жене.

«В крайнем случае она девка боевая, сама выберется, – рассудил воевода, – а мне пока думать надо, как Рязань спасти».

– Когда пойдешь? – вернулся к разговору Юрий, вновь наливая вина в кубок.

– А сегодня в ночь и пойду, – решил Коловрат, недолго думая. – Сейчас вернусь в терем, отдохну маленько, а затем в путь. Терять время нельзя.

– Добро, – кивнул Юрий, – жду вас обоих к ночи.

А когда воевода встал из-за стола, вдруг окликнул его в дверях.

– Евпатий, ты, когда сюда подземным ходом шел, – произнес князь как будто между прочим, – никаких отвороток не приметил?

– Нет, не приметил, – слукавил Коловрат. – Напрямки шли от края до края, никуда не сворачивая. Да и темно там, княже. Ни черта не видать. Факел чахлый был, да и тот едва не потух у самой дверки твоей. А что?

– Да так, – отмахнулся Юрий, ухмыльнувшись, – ничего. Давно сам туда не спускался. Позабыл, что там да как. Боюсь, чтоб ты не заблудился да в подземелье не сгинул.

– Там блудить особо негде, – успокоил его воевода, – иди себе, да иди, согнувшись. Главное, чтобы факел горел исправно.

Князь кивнул и отпустил его с богом.

Мерзлая земля пополам с песком глухо скрипнула под сапогами воеводы, когда он, согнувшись в три погибели, остановился напротив массивной, собранной из нескольких слоев дуба и окованной медью дверкой.

– Почти пришли, – выдохнул Коловрат и протянул чадивший факел Ратише, – а ну, подержи.

Верный спутник воеводы перехватил факел и приподнял его повыше, чтобы осветить замочную скважину. Но в усердии ткнул фитилем в земляной потолок. Факел зашипел, огонь заметался, но не погас.

– Тише ты, – одернул ретивого помощника Коловрат, побрякивая связкой ключей на поясе, – смотри не погаси огонь, покудова я дверку не отпер.

Приноровившись, Коловрат ловко вставил хитроумный ключ в замочную скважину, провернул и толкнул дверь. Медные петли скрипнули, отворяя проход в «предбанник».

– Вот теперь точно дошли, – произнес воевода и шагнул внутрь, велев Ратише водрузить факел в специальную подставку на стене.

Накануне Коловрат едва смог немного поспать да с женой проститься, как уже следовало отправляться в путь. Времени было мало. И вот они уже прошли в обратном направлении весь потайной лаз. До выхода на поверхность оставалось буквально пару шагов.

Заперев за собой массивную дверь в подземный ход, Коловрат разрешил Ратише немного отдохнуть на лавке: все ж таки передвигаться в согбенном состоянии было занятием утомительным. А сам, сделав пару шагов, завозился у второй дверки. Вскоре и она, с утробным скрипом, отворилась.

Снаружи ворвался свежий воздух, разбавляя тяжелый и затхлый запах подземелья. Вдохнув с наслаждением полной грудью, Евпатий почуял запахи зимнего леса: пахло соснами и снегом. Даже глаза на мгновение закрыл от удовольствия.

– Идем, Ратиша, – произнес он, наконец, с трудом открывая глаза, – пора на свет божий выбираться. Хотя, может, еще и не рассвело.

И, потушив факел, нырнул в узкий лаз, находившийся на уровне живота. Оказавшись в закутке за дверью и пропуская бывалого ратника вперед, воевода напомнил шепотом:

– Только осторожно. Мало ли что там снаружи.

– Не боись, Евпатий Львович, – подмигнул ему Ратиша, – не впервой.

Пока Коловрат запирал вход в тайное подземелье, бывалый ратник протиснулся за угол и стал пробираться по узкой расселине меж камней. Вскоре Коловрат и сам проследовал тем же путем. Осторожно отодвинув ветки одной из разлапистых елей, что надежно прикрывала расселину от посторонних взглядов, и сделав несколько шагов, воевода оказался на берегу знакомого озерца. Ратиша уже давно стоял здесь, внимательно обшаривая взглядом окрестности и прислушиваясь к звукам.

Светало. Первые лучи окрасили в алый цвет кроны вековых сосен, отчего сумрак по низинам стал на время только гуще. Место выглядело глухим и хорошо укрытым от постороннего взгляда. Чуть в стороне возвышался небольшой скальный обрыв. Ручей все так же падал с него саженей на пять, деловито журча под коркой льда. За последние дни снег шел уже несколько раз, и чужих следов Коловрат вокруг не приметил. Не считая отпечатков лап беспокойного зайца и лисицы, которая кралась его по следу.

– Вроде тихо, – выдохнул Ратиша, – чужих нет.

– Идем, – кивнул в ответ воевода, – надо поспешать, пока не рассвело совсем. До полудня хочу быть уже в лагере Лютобора.

Сделав на всякий случай приличный крюк в противоположную сторону от входа в подземелье (мало ли какие лисы тут бегают), Коловрат и Ратиша обошли озерцо по дальнему краю, запутав следы, а затем направились вдоль ручья вверх. Туда, где находилась уже известная им тропа, что вела в лагерь к Батыю. Прокравшись меж заснеженных елей к самой кромке тропы, они уже собрались перемахнуть ее с ходу, но тут Коловрат услышал знакомый стук копыт по мерзлой зеле и сделал знак замереть. Оба русича прильнули к соснам, слившись со стволами в полумраке.

Где-то совсем рядом, почти над их головами, простучали копыта татарских коней. Выдохнув еще три раза для надежности, воевода сказал шепотом «Пора» и, ухватившись за сосну, первым выбрался на тропу из заснеженного русла ручья.