Алексей Миронов – Судьба (страница 22)

– Вот и началось, – произнес воевода, разглядывая навершие стены Среднего города, примыкавшей к стенам княжеского кремля. И вдруг увидел такие же летящие огни вдали, на фоне куполов Борисоглебского собора, едва различимых во мгле. Татары пошли на приступ сразу в нескольких местах.

Вернувшись в терем, воевода с помощью Захара облачился в доспехи поверх теплой одежды. Надел шлем, прицепил к поясу меч, взял небольшой каплевидный щит.

– Следи за боярыней и сыном, – наказал Коловрат, – если что – головой за них отвечаешь.

Захар молча кивнул. А воевода снова вышел на крыльцо, где все еще стояла его жена, в ужасе разглядывая то и дело пролетавшие по темному небу огненные шары. Когда такой шар пролетал над крышей терема и падал в стороне, боярыня истово крестилась.

– Мне пора на стены, Ладушка, – произнес Коловрат, крепко обняв и поцеловав жену. – Если не вернусь, ты знаешь, что делать. Захар с тобой остается. Сына сбереги.

Лада только раз и всхлипнула, подавив горестный вздох.

Оседланные кони уже стояли во дворе. На одном из них восседал верный Ратиша, который теперь постоянно находился при воеводе. Приблизившись, Коловрат ловко вскочил в седло, махнул рукой обомлевшей жене и поскакал прочь.

– В кремль? – спросил Ратиша, когда они выехали за ворота. – К князю?

Но воевода отрицательно мотнул головой. Миновав богато разукрашенный резьбой и позолотой дом покойного боярина Святослава, который был еще цел, Коловрат свернул в проулок и направился к той самой стене, которую только что атаковали татары.

– Сначала посмотрим, что снаружи деется, – решил он, – а потом уже с князем беседовать будем, если будет об чем.

Бросив поводья ратнику, что стоял у входа на крутую лестницу, воевода закинул щит за спину и первым стал взбираться наверх. Это было то самое место, где размещался летучий отряд арбалетчиков. Спрятавшись за одним из высоких щитов у самой стены, воевода пригляделся. Бой уже разыгрался не шуточный. Вокруг непрерывно свистели стрелы. Часть стены повредило попаданием огненного камня, кое-где она дымилась, а защитный частокол был разрушен. И если бы не передвижные щиты, то защитникам этой части стены пришлось бы совсем худо. Здоровенные щиты в рост человека были усеяны воткнувшимися стрелами сверху донизу, словно подушки для булавок. Не будь их, русичей выкосили бы мгновенно – татары тоже луком пользоваться умели. И не только луком. Сейчас сотни пехотинцев с саблями и топорами в руках с остервенением лезли наверх по приставным лестницам.

Уже стемнело и различить можно было только те войска Батыя, что копошились прямо под стеной. А сам лагерь исчез во мгле, лишь напоминая о себе зыбкими огоньками костров. Более всего раздосадовало Коловрата, что камнеметных машин было не видно. Зато из темноты то и дело прилетали гостинцы – либо камень, сотрясавший стену до основания, либо глиняный горшок с горючей смесью. Только по ним и можно было угадывать, откуда посылали эти гостинцы.

Чуть в стороне, в двадцати шагах, Коловрат разглядел коренастую фигуру Бушуя, который одновременно стрелял по врагам и раздавал приказания своим арбалетчикам. Атакующие Рязань посланцы Батыя использовали здесь длинные лестницы с крюками. Края двух таких лестниц сейчас возвышались поблизости над кромкой стены. Чуть дальше по стене Коловрат увидел, как несколько таких же лестниц были изрублены или отброшены от стены русскими ратниками вместе с находившимися на них воинами врага. Татары сыпались вниз, как перезрелые яблоки во время сбора урожая.

На глазах воеводы несколько русичей подтащили к самому краю стены и опрокинули чан с горящей смолой. Снизу раздались душераздирающие крики. Опустив чан, ратники едва распрямились, как один из них тут же получил стрелу в грудь. Покачнулся, сделал несколько шагов назад и рухнул вниз на крышу амбара. Второго стрела поразила в шею. Захлебываясь кровью, тот перегнулся через стену и упал прямо на головы татар.

Место возле лестниц ненадолго опустело, и воины Батыя не преминули этим воспользоваться. Тотчас через обугленную стену перемахнули двое татар в кожаных куртках, меховых шапках и с саблями в руках. На мгновение они остановились, озираясь по сторонам.

– Ратиша, за мной! – приказал воевода и, выхватив меч, бросился к ближнему.

Заметив русича, тот сам прыгнул навстречу Коловрату и нанес хлесткий удар саблей. Клинки со звоном скрестились, вышибая искры. Ратиша проскочил за спиной Коловрата и напал на второго, оттесняя того обратно к лестнице, над которой уже показалась голова третьего татарина. Но не успел тот перекинуть одну ногу через ограждения, как пущенная кем-то арбалетная стрела отправила его в последний полет к земле.

Первый татарин бился против Коловрата яростно, но недостаточно умело. Он так махал саблей, пытаясь устрашить бородатого русича в доспехах, что воевода быстро понял – перед ним сильный, но не самый опытный воин. Отбив два мощных удара, которые должны были рассечь его напополам, Коловрат изловчился и вонзил свой меч в пах татарину одним коротким ударом. Кожаная куртка треснула, по мечу заструилась кровь. Татарин охнул, чуть опустил саблю и, словно не веря своим глазам, уставился на рану. В этот момент он оказался спиной к стене и лицом к Коловрату. Неожиданно полумертвый татарский воин вздрогнул, качнувшись вперед, потом еще и еще раз. Выронил меч и, с удивлением посмотрев на воеводу, рухнул на колени. Из его спины торчали сразу три стрелы.

– А вот за это спасибо, – усмехнулся Коловрат, отступая на шаг, – можно сказать, от смерти спас.

Татарин бросил ошалелый взгляд на русича, распластался на досках и умолк навеки. Рядом Ратиша загнал своего противника к самой лестнице и там, пронзив насквозь, отправил в полет через ограждение стены ударом ноги.

– А ну, подмогни, Евпатий Львович! – крикнул тотчас Ратиша, хватаясь за один край лестницы.

Коловрат, прислонив меч к стене, тут же схватился за другой. Вместе они поднатужились и, оторвав крюки от мерзлого дерева, оттолкнули тяжелую лестницу. Снизу из полумрака донеслись крики и яростные ругательства. Десяток татар был уничтожен. Рядом раздался треск последней, облитой горящей смолой лестницы. Прогорев, она обрушилась и погребла под собой еще несколько человек.

– Пригнись! – едва успел крикнуть Коловрат Ратише, ныряя под частокол, когда над их головами засвистели стрелы. В ярости татары пускали волну за волной, но вызвали только ответный смех. Воевода повеселел. Он уже втянулся в драку и был готов схватиться хоть с дюжиной врагов прямо сейчас. Но не для того князь его сюда поставил, чтобы самому мечом махать. За всю Рязань отвечать должен был Евпатий.

Ратники давно заметили появление воеводы. А вскоре рядом оказался и Бушуй.

– Благодарствую, Евпатий Львович, – прохрипел он осипшим голосом, стараясь перекричать грохот сражения, – вовремя ты здесь случился.

– Ну, подмогнули маленько, пора и честь знать, – произнес воевода так громко, чтобы Бушуй его тоже расслышал. – Дальше ты тут и без меня справишься. Люди у тебя есть. Держи стену – ни шагу назад. А мне еще кое-куда прогуляться надо.

В этот момент над их головами пролетел огненный шар и, рухнув на один из домов Среднего города, разлетелся вдребезги, обдав крышу огненными брызгами. Тотчас в доме начался пожар. Заметались испуганные фигурки людей, едва различимых во мраке.

– Запалить Рязань хотят супостаты. Хорошо, что зима на дворе, – словно рассуждая сам с собою, произнес воевода. И обернувшись к Бушую, добавил: – Стену береги, огонь сразу туши, если заполыхает. Пожар нам не надобен. А за такими стенами отсиживаться можно долго. Ну, ты и сам знаешь.

– Сделаем, Евпатий Львович, – кивнул Бушуй, отползая.

Евпатий на мгновение задержался, разглядывая княжеский кремль. От Среднего города его отделяли стены и ров, через который сейчас был перекинут подъемный мост. Из ворот кремля по мосту выехал небольшой отряд всадников. Втянувшись в Средний город, отряд вскоре пропал меж боярских теремов, затерявшись на улицах.

«Князь, что ли, куда направился? – подумал воевода, вглядываясь во мглу, но так и не смог больше разглядеть никого. – Ладно, скоро узнаем, когда с докладом явимся».

Покинув стену, Коловрат с Ратишей спустились к своим коням и, оказавшись в седлах, направились в сторону Южного предградия. Проезжая вновь неподалеку от своего дома, воевода осмотрел место падения двух зажигательных горшков. Оба едва начавшихся пожара рязанские жители уже потушили своими силами, зима и снег тому благоприятствовали. Остальная часть Среднего города пока не пострадала. Не повезло пока только терему Доброжира, в который угодил огромный валун, облитый зажигательной смесью. Что не рухнуло, то сгорело.

– Жив ли хозяин? – осведомился воевода, подъехав к уцелевшим воротам, возле которых толпилось несколько человек, среди которых он разглядел главного приказчика.

– Помер наш хозяин, – с растерянным видом ответил приказчик, – аккурат в доме был в то время. Его и раздавило. Слава богу, боярыня жива.

Помолчав, приказчик вновь посмотрел на воеводу.

– Что же нам делать теперь, Евпатий Львович?

– Пожар тушите покамест. Добро спасайте, – посоветовал Коловрат, нахмурившись. – Да на небо поглядывайте, приступ только начался. Если переживем – там видно будет. Боярыню берегите, она и скажет вам потом, что делать.