Алексей Миронов – Судьба (страница 21)
– Не перебивай! Так вот, ежели мы все погибнем, то возьмешь вот этот ключик, – он отцепил один из ключей со своего пояса и протянул Ратише, – и выведешь боярыню мою с сыном и домочадцами этим ходом из города. Выходит сей лаз наверх в паре верст отсюда, на берегу Оки. Даст бог, татар там не будет.
Ратиша вздохнул и нехотя спрятал ключ за пазуху.
– А если отстоим город и жив буду, вернешь ключик. Согласен?
– Обижаешь, Евпатий Львович, – произнес Ратиша.
– Языком не болтай, – напомнил воевода на всякий случай, – дело тайное, сам понимаешь.
– Могила, – поклялся Ратиша, – дальше меня эта тайна не уйдет.
– Вот именно, – подтвердил Коловрат без всякого ерничества, – ты теперь уже про два хода сведал. Так что считай, две могилы копать придется. От первой я тебя пока уберег. От второй – ты сам, надеюсь, убережешься.
Ратиша обомлел, не зная, как и благодарить за такое доверие.
– Ну, вот и договорились, – кивнул боярин, направляясь к лестнице, – идем обратно на свет божий.
Глава десятая
Новый приступ
Поднявшись наверх, воевода вновь вернулся к жене, которая резвилась с малолетним сыном, позабыв обо всех опасностях. Боярин, поиграв немного с наследником, прозванным в честь деда Гостомыслом, позвал нянек. Хоть и тянуло его больше времени с сыном провести, неизвестно ведь как оно дальше повернется, но велел боярин покамест нянькам его забрать.
–Ты чего, Евпатий? – удивилась Лада, сделавшись сразу серьезной. – Случилось что?
– Поговорить надобно, Ладушка, – пояснил Коловрат, – без лишних ушей.
Но вместо этого, отпив квасу из стоявшего на столе кувшина, боярин сел на лавку рядом с окном, уставился на пустынный двор и замолчал. Нахлынули на него темные мысли, которые не хватало смелости жене сразу высказать.
За окном наступали сумерки. Короток был зимний день.
Лада не выдержала первой.
– Евпатий, что с нами будет? – вопросила она.
Воевода вздохнул.
– Биться будем, авось и отобьемся, пока подмога от великого князя придет.
– А где же Ингварь, брат князев? – вдруг спросила боярыня. – Ты же с ним за подмогой ездил в Чернигов? И где подмога эта? Что сказал вам князь Черниговский?
– Князь Михаил своими делами занят, – горько усмехнулся Евпатий, посмотрев на жену, – не до нас ему сейчас. Сам в поход собирается на Даниила Галицкого, потому не дал нам войска. Да припомнил обиды старые – мол, на Калку рязанские не ходили.
– Вот тебе и друг, – всплеснула руками Лада.
– Друг – не друг, – отмахнулся Евпатий, – он князь и прежде всего о своей державе думать поставлен. Он и думает. И ему эти дела ближе, чем татары, на его друзей напавшие.
Помолчал немного воевода и добавил:
– Хотя, конечно, недальновидно это. Самому боком выйти может вскорости. Даниил вечный соперник, а татары – новый. Не изведал еще страха от них Михаил, потому только о своем и думает. Но нам он не враг, это главное. Может еще и успеет чем подмогнуть, хотя надежды мало.
– А Ингварь? – напомнила Лада. – Он с тобой и войском вернулся?
– Предал нас Ингварь, – посмотрел прямо в глаза жене Евпатий, – сбежал с войском из Чернигова ко князю Киевскому. Крамолу задумал. Хочет брата своего Юрия извести, а нас всех в крови утопить. Да еще, не ровен час, веру нашу на веру папежников сменять. Он сейчас ничем не лучше татарина.
– Если все правда, – заявила боярыня, став смурнее, – то во сто крат хуже он.
– Вот и я о том, – кивнул Евпатий, – Евпраксию с наследником тоже ведь по его приказу убили.
– Убили? – подалась вперед боярыня. – Да как же так? Она ведь сама руки на себя наложила. Многие видели.
– Видели, да не все, – осторожно пояснил ей Коловрат, – помогли ей. Про то мне тысяцкий Тишило поведал перед смертью, по приказу Ингваря сотворивший сие зло. Запираться ему уже было незачем.
– Ты его убил? – спросила Лада тихим голосом, в котором между тем клокотала лютая злость.
– Своей рукой умертвил, когда про Евпраксию сведал, – признался Евпатий, – не сдержался. Жаль, Ингварь от меня ушел, подлец. Хотел и его жизни лишить, но промахнулся.
– Ты все верно сделал, Евпатий, – произнесла боярыня, внезапно присев рядом с мужем на лавку и взяв его руки в свои, – этот ирод получил по заслугам. А Ингваря ты еще встретишь и отомстишь.
Подивился Евпатий ее предсказанию, но промолчал.
– А что будет, коли запоздает подмога от великого князя? – вопросила Лада обреченным голосом, не выпуская его рук. Пальцы боярыни были теплые и мягкие на ощупь. Но в глазах ее снова ожил страх.
– Коли так, – сказал Коловрат, прижав к себе крепко жену, – все равно не бойся.
Он умолк на мгновение и, решившись, проговорил:
– Вот что тебе надобно знать теперь, Ладушка. Если вдруг татары прорвутся за стены и в город хлынут, есть у меня тайный способ тебя с сыном спасти. Помнишь, в прошлом годе я в подполе долго возился с заезжими мастерами? А ты все ворчала?
– Помню, что холодную обустраивал для своих тайных дел с князем, – чуть отодвинулась озадаченная жена, – я в твои служилые дела не лезу. Все равно припасы в амбаре храним.
– Так вот, – торопливо продолжал боярин, словно боялся, что их внезапно могут прервать, – в то время я тайно прорыл ход под землей, что ведет из нашего подпола к самому берегу Оки, в двух верстах отсюда. Дверка в него находится в дальнем конце холодной, аккурат под охапкой сена. Захар, а теперь и Ратиша, знают, как она открывается. Если случится общая погибель и меня вдруг не станет, – они тебя с наследником нашим спасти должны через ход сей. Жив буду – сам спасу. А нет – им наказал.
Лада отодвинулась.
– Евпатий, ты от меня такое скрывал? – возмутилась она. – Что я, полоумная или всем соседям разболтаю?
– Прости, Ладушка, – схватил ее за плечи боярин, – побоялся. Да и опасности раньше не было. А теперь уж тянуть дальше некуда. Каждый новый приступ может стать последним.
– Так вот ты как в Рязань-то вернулся сквозь окружение татарское, – проговорила Лада в задумчивости, словно только сейчас задалась вопросом, как ее муж попал в осажденный город. – Постой, но ты ведь не из холодной вылез, а по дороге пришел. Со стороны кремля княжеского…
Брови боярыни поползли вверх от внезапной догадки.
– Господи, неужели и в кремле такой же ход есть? Вот те раз. Кому рассказать – не поверят…
– А ты не рассказывай, – наставлял ошарашенную новостями жену боярин, – целее будешь. Ежели кто чужой прознает, а татары в город проникнут, разорвут тебя вместе с домочадцами, только чтобы до него добраться. А отстоим Рязань, то и не потребуется. Так что – молчок!
– Так где твой ход-то, говоришь? – вдруг переспросила жена, вновь став серьезной. – В холодной? Покажи!
Теперь настала очередь боярина удивляться напору жены. Но Лада не отставала от него, и воевода сдался. Накинув на себя одежду, супруги еще раз сходили в холодную, где боярин вновь запалил факел и показал жене вход в свои подземные владения. Лада этим не удовольствовалась и пожелала сама спуститься вниз.
– На берег Оки выходит? – уточнила боярыня, осмотрев все внимательно и бесстрашно сделав несколько шагов из «предбанника» по доскам настила в глубину земной тверди, где по преданиям одни мертвецы обитали.
– Ага, – осторожно кивнул боярин, чтобы не удариться головой о низкий земляной потолок, – примерно в двух верстах отсюда.
– Вот что, Евпатий, – заявила боярыня, когда они уже вернулись в терем и вновь сели у окна, за которым догорал зимний день, – дай и мне ключ.
Воевода оторопел. Он думал, что ворочать тяжелые двери и лазать по лестницам под землей его жена будет только в сопровождении подготовленных бойцов. Потому и надеялся на себя, Захара или Ратишу. Но любимая боярыня так сверлила его взглядом, что воевода вновь пошел на попятный.
«Да и кто знает, как жизнь повернется, – вздохнул он, отцепляя мудреный ключ от связки на поясе, – может статься, что никто из нас не уцелеет. Тогда ей и взаправду придется самой жизнь сына нашего спасать. А Ладушка сможет. Духу у нее хватит. Огонь-девица».
– Держи, боярыня, – протянул он ключ, глядя в бездонные глаза жены, – авось не пригодится.
Последний, выкованный по заказу ключ от подземелья Коловрат снял с пояса и повесил на тонкую, но прочную цепочку, прямо к себе на шею. Решив, что под рубахой и доспехами целее будет. Это по дому все удобно на поясе таскать, а в драке и потерять можно.
Едва Коловрат пристроил последний ключ от тайного хода, как где-то высоко в небе послышался громкий свист. Затем в окне сверкнул огненный след, раздался грохот, и земля заходила ходуном неподалеку от терема Коловрата. Не сговариваясь, супруги выскочили на крыльцо.
Дом его ближайшего соседа, купца Доброжира, был превращен в руины ударом огромного камня, пущенного из-за стены. Мало того, камень был облит горящей смесью и подпалил весь двор, по которому теперь в сполохах пламени носились с воплями израненные люди. Несколько мертвецов лежало под завалами из бревен.
Торг на соседнем дворе у купца Палки замер. Все, кто там был, в ужасе взирали то на горящий двор Доброжира, то на темное уже небо, откуда мог прилететь следующий гостинец. И он прилетел. Новый горящий камень с грохотом врезался в навершие крепостной стены и, раскрошив пару зубцов, обрушился вниз на амбары огненным крошевом. Все купцы с приказчиками, отталкивая друг друга, позабыли про торг и с криками бросились вон из огороженного частоколом двора. Кто на санях, а кто пешком. Лишь бы оказаться подальше от гиблого места. Возле жилища Коловрата возникла паника и толкотня, вскоре, впрочем, прекратившаяся.