Алексей Михайлов – Волость Баглачево (страница 9)

Наиболее популярными среди мужчин Подольской волости являлись следующие профессии:

– косники и серповики. Всего числилось 508 человек. Наиболее распространен этот промысел был в деревнях: Конюшино (21 чел.), Черепово (27 чел.), Каменцах (30 чел.) и Стариково (29 чел.);

– каменщики. Всего каменщиками работало 255 человек. Наибольшее число представителей этой профессии было в Б. Запрудье (23 чел.), Буланове (23 чел.) и Коростелеве (23 чел.);

– фабричные рабочие – не мене 100 человек;

– управщики. Всего 87 человек. К сожалению, неясно, какими именно процессами управляли эти лица. Больше всего управщиков было в Зубове (8 чел.), Малахове (7 чел.) и Ременникове (7 чел.);

Гораздо менее распространенными в Подольской волости были отдельные строительные профессии. Причем наблюдалась определенная специализация по населенным пунктам. Так, половина всех зарегистрированных штукатуров (8 чел.) проживало в Кадыеве, большинство маляров (5 чел.) – в Ванеевке.

Остальные профессии и ремесла были предсталены единицами. Это касается, в частности, таких занятий, как домашнее ткачество, лесные промыслы, плетение корзин, пчеловодство, наем на сельскохозяйственные работы, а также профессий

кровельщиков, кузнецов, шорников, сапожников и колесников. Интересно, что в Подольской волости были зарегистрированы даже 2-е нищих[126].

Женская трудозанятость в Подольской волости была менее разнообразной. Фабричными работницами числилось 77 человек, прислугой – 24, поденщицами – 12. Нищими значилось 5 женщин[127].

Следует отметить, что губернское правление пыталось стимулировать развитие сельского хозяйства в Подольской волости для экономического подъема местности и снижения бедности населения. В 1911 году был создан Баглачевский болотный участок для продуктивного использования заболоченных земель. Губернское правление разработало для баглачевской местности план работ по устройству Участка по окультуриванию болот. На опытном участке были оборудованы сторожка, сарай, водомерный пост, метеорологическая станция. Проводились работы по испытанию посевов разных культур, их комбинированию и удобрению.

По итогам пятилетних изысканий были разработаны рекомендации по осушке болотистой баглачевской почвы, ее обработке, удобрению, посеву и уходу за растениями (в первую очередь луговыми травами), а также сформулированы предложения по дальнейшим исследованиям возможности полеводства и огородничества[128]. К сожалению, деятельность опытного участка в 1919 году была прекращена в связи с уходом с должности заведующего участком Л. А. Чугунова. В любом случае следует подчеркнуть, что данная работа предопределила дальнейшее развитие сельского хозяйства на территории Баглачевской местности уже в советское время.

К 1912 году существенно расширилась серповая фабрика Е. Ф. Ковалева. На производстве было занято уже 200 человек. Причем трудились как местные жители (из самой деревни Коняево и соседних деревень), так и пришлый люд, в том числе и из других губерний (Нижегородской, Смоленской, Вятской). Пришлые обосновывались при фабрике, постепенно образовывая поселок Коняево.

В перечень изготавливаемой фабрикой продукции входили английские и русские серпы, косы, ножи, ножницы, отбои и т. д.[129]. Продукция коняевской фабрики получила большое распространение и была настолько популярна, что сущетсвует местная легенда, о том, что серп в руках колхозницы на знаменитой скульптуре Веры Мухиной «Рабочий и колхозница» – точная копия изделия производства Ковалевых.

Правление фабрикой располагалось во Владимире на ул. Большой Московской. Здание это сохранилось до настоящего времени. Сейчас в нем также располагаются торговые площади.

Первая мировая война повлияла на экономическое положение волости. Хотя в Подольской волости не было производств, используемых для обеспечения военных нужд, но общегосударственный экономический спад негативно повлиял на развитие местности, способствуя упадку промыслов и обнищанию населения. Дальнейшие экономические преобразования в Баглачеве связаны с советской властью.

Главная контора серповой фабрики Е. Ф. Ковалева

на ул. Большая Московская во Владимире.

Фото О. Ренара, 1910 г.

Современный вид здания, где располагалась главная контора

серповой фабрики Е. Ф. Ковалева. Владимир, ул. Б.Московская, 10.

Фото Н. Бирюковой, 2023 г.

Таким образом, отмена крепостного права и последовавшее за этим социально-экономические реформы значительно повлияли на развитие баглачевской местности. С одной стороны, как отмечал на рубеже веков Н. И. Сперанский, произошли изменения в народных промыслах и народной культуре: часть крестьянского уклада, отражающая традиционную народную культуру, ушла безвозвратно.

С другой стороны, свобода, предоставленная крестьянам баглачевской местности, позволила развиться лучшим деловым качествам местного населения и сформировать экономическую базу для дальнейшего развития не только Подольской волости, но и региона в целом.

Социально-культурное положение Баглачево в пореформенное время

Экономические отношения, без сомнения, играют важнейшую роль во всех сферах общественного бытия. Рост или упадок экономического благополучия закономерно отражается на быте, культуре, мировоззрении и даже характере населения. В конце концов высокий уровень экономических отношений позволяет позитивно управлять социальной сферой, помогая развиваться ответственному и благодарному гражданскому обществу. Исследуя развитие социально-культурных процессов, происходящих в Баглачевской местности после отмены крепостного права, мы должны учитывать, что они тесно связаны с уже рассмотренными нами экономическими изменениями и где-то даже детерминированы ими.

Начать свое исследование мы хотим с весьма неоднозначного мнения М. Раевского, сформулированного им в период крестьянской реформы. Отмечая неравномерность развития условий и фактического состояния экономических отношений в левобережной (нагорной) и правобережной (луговой) частях Владимирского уезда, М. Раевский соотносил это с характером местного населения. В частности, опираясь на бытовавшее в то время мнение, он отмечал, что народ Ополья вольный, выросший «среди широких полей и ясного неба», самостоятельный, смелый, предприимчивый, физически и нравственно крепкий. «Это народ жесткий и суровый, но в нем нет лукавства», – пишет данный автор и далее отмечает, – население на правобережной части Владимирской губернии вследствие бедности подавлено. Нет в нем самодеятельности и отваги». «В жителях мещерских лесов, – продолжает он, – много хитрости и лукавства». Население же Баглачево (живущее между жителями Ополья и мещерских лесов) М. Раевский характеризует следующим образом: «Это народ некрупный и мягкий. Нет у него довольства, крепости и упорной самостоятельности поселянина Опольщины, нет и бедности, подавленности и беспечности мужика заклязьменского»[130]. Такая довольно нелестная характеристика жителей правобережной части Владимирского уезда, да и жителей южных и восточных уездов губернии, на наш взгляд, во многом связана с наличием определенных стереотипов.

Так, например, в военно-статистическом обозрении Российской империи 1852 года отмечалось, что жители Муромского, Меленковского, Гороховецкого, Судогодского и южной части Покровского уезда отличаются по внешнему виду от жителей Владимирского, Суздальского, Юрьевского и Александровского уезда. Первые – ленивы, невежественны, малорослы и имеют во внешнем виде много финских черт. Они потомки местного финно-угорского населения (мери и мурома), смешавшегося с пришлыми русскими. Вторые – сметливы, ловки, деятельны, смышлены, отличаются высоким ростом и являются потомками русских с новгородской земли. Не вдаваясь в полемику по поводу правильности и корректности подобных замечаний, отметим ряд принципиальных моментов.

Во-первых, обращает на себя внимание, что спустя десять лет после этого описания, к числу «ленивых» потомков финно-угорского населения М. Раевский отнес уже и жителей Владимирского уезда (в частности, его правобережной части, т. е. баглачевцев), что, на наш взгляд, свидетельствует об определенной схематизации суждений, опирающихся на некоторые тенденциозные взгляды, которые не учитывают всего комплекса объективных факторов, влияющих на культуру, быт и социально-экономические отношения населения.

Во-вторых, и история заселения Баглачевской местности, и более поздние высказывания о нравах баглачевцев, сделанные непосредственными исследователями этнографического материала, и, наконец, объективная оценка развития экономических отношений в Подольской волости, позволяет сформулировать вывод о глубокой предвзятости подобной точки зрения. Не отрицая возможного различия в физиологических типажах жителей правобережной и левобережной части Владимирской губернии, мы с полной уверенностью можем утверждать, что и для тех, и для других свойственны предприимчивость, трудолюбие и смекалка. То же самое мы можем сказать о восточных и южных соседях Баглачева, хотя специальной цели доказывать это перед нами не стоит.

Само заселение Баглачевской местности, активная часть которого заняла всего пятьдесят лет на рубеже XV–XVI веков, связана с предпринимательской активностью бортников. Мы помним, как в XVII веке баглачевские крестьяне возделывали землю за 40 километров от своей волости, как они самовольно захватили монастырскую пожню у Владимира. Разве не это свидетельствует об их смелости, трудолюбии, предприимчивости и стойкости?